Вовлеченные в грех

Губы герцога касались ее губ так нежно, так мягко, что Энн пришлось закрыть глаза и уцепиться за его плечи, чтобы не превратиться в пудинг и не соскользнуть с лошади. Ее никогда не целовали так прежде. Она не знала, что от нежной ласки мужских губ хочется плакать. Теперь знает. Ее тело охватила медленная, сладкая истома, и Энн хотелось зарыдать.
— Почитаешь мне сегодня вечером опять, любовь моя? — оторвался от ее губ Девон. — Обещаешь?
— Конечно, — едва слышно прошептала в ответ Энн.
Неудивительно, что герцог захотел спрятаться здесь. Неудивительно, что он страдает от ночных кошмаров и пьет слишком много бренди. Энн расхаживала по своей спальне взад и вперед. Эта комната должна быть его спальней. Ей ужасно хотелось ему помочь, но она не знала, как это сделать.
Как это должно быть ужасно для него. Он отправился на войну, чтобы спастись от горя, а попал в окружение боли, жестокости и смерти. Он не дал себе времени погоревать о женщине, которую любил. Наверняка теперь это не дает ему покоя. В его сердце живет печаль по леди Розалинде, а также грустные воспоминания о войне, где он потерял зрение.
Как помочь ему преодолеть это? Энн не знала, как успокоить боль. Она и сама все еще с болью думала о своих родителях, о потерянном доме и отказывалась даже думать о Лонгсуорде.
Энн не могла не думать о его матери. Она мысленно представляла себе седовласую женщину, которая, склонившись над секретером, пишет письмо сыну, утирая слезы, которые изредка капают на бумагу. Неужели его мать, точно также как Энн когда-то, отказывается от еды и забыла про сон?
Энн не знала, как помочь герцогу преодолеть боль от потери леди Розалинды, но она точно знала, что может сделать для его матери. Герцог не должен узнать об этом.
Спустя два дня, когда Энн заканчивала в столовой свой завтрак, появился Тредуэлл. Он почтительно ждал, скрестив руки перед собой. Теперь Энн понимала, что дворецкий очень заботится о своем хозяине. Его смущенный взгляд мгновенно встревожил Энн.
— Что-то случилось с его светлостью? — вскочила она со стула, готовая бежать.
— Нет, мисс. Все... С ним все в порядке. Я пришел сообщить вам, что его светлость последние две ночи не просил принести ему бренди. Ни перед тем, как ложился спать. Ни после сна. Я даже... Ну, я даже забеспокоился и подумал, что небольшая рюмашка не причинит ему вреда. Я предложил ему принести немного выпить, втайне, чтобы вы, мисс, не узнали. Однако он отказался.
Энн удивленно приподняла брови, услышав признание дворецкого.
— Он отказался? — не удержавшись, переспросила она.
— Именно так. Он сказал, что вы не одобрите.
Энн заморгала ресницами. Она не верила, что сможет убедить герцога отказаться от спиртного. Девон был слишком упрямым. И все же как-то она на него повлияла, заставив образумиться.
— Еще его светлость желает, чтобы вы присоединились к нему сегодня утром. Он планирует поехать в деревню и просил вас составить ему компанию.
— Он хочет поехать в деревню? — Энн со стуком поставила чашку на блюдце.
— Да. — Тредуэлл ухмыльнулся во весь рот, показав просвет от недостающего зуба, и подмигнул Энн. — Его светлость не выезжал в деревню с тех самых пор, как сюда приехал. Это грандиозное событие, мисс. Мы все очень рады.
— Отлично. — Энн встала из-за стола и пошла за дворецким в холл, где обнаружила герцога, натягивавшего черные перчатки. Он был во фраке, который сидел на нем безукоризненно, на голове красовалась бобровая шапка, а уголки белоснежного воротничка обрамляли красивое лицо.
— Куда вы хотели поехать, ваша светлость? — спросила Энн.
— Скоро увидишь, мой ангел, — мило улыбнулся в ответ герцог, и от этой улыбки у Энн едва не остановилось сердце.
Экипаж герцога остановился на узкой улочке перед магазинчиком портнихи. Энн замерла. Она не рассказывала герцогу о своем неудачном визите.
— Зачем мы сюда приехали?
— Тредуэлл сообщил мне, что никаких платьев для тебя не привозили и счетов на оплату белья и шляпок тоже не поступало. Я предполагаю, ты сюда не приезжала?
 
— Приезжала, но не задержалась, — покраснела от смущения Энн. — В салоне были респектабельные дамы, и они сразу догадались, что я твоя любовница. Портниха ужасно разволновалась и дала мне понять, что я ставлю ее клиенток в неудобное положение. Поэтому я сразу уехала.
— Ну и ну. Ну что ж, я, как благородный покровитель, должен сам покупать тебе платья, моя дорогая. И я так и сделаю.
Энн догадывалась, что произойдет дальше, но сомневалась, хватит ли ей мужества смотреть на это.
— Ваша светлость, мы шокируем эту женщину, если вы зайдете и станете покупать для меня одежду.
Девон промолчал. Лакей открыл дверцу экипажа, герцог спрыгнул с подножки, потом помог спуститься Энн и, открыв дверь в магазин, ждал. Энн смиренно вошла первой. В ту же секунду к ним навстречу поспешила портниха, следом за ней шла круглолицая швея. Обе женщины присели. Еще две молодые дамы, находившиеся в салоне, выронили ленты из рук, испуганно вытаращив глаза на герцога.
— Добрый день, миссис Уимпл, — холодно сказал герцог, глядя поверх голов обеих женщин.
Когда миссис Уимпл выпрямилась, ее лицо было таким же белым, как рулоны муслина. Она пролепетала почтительнейшее приветствие.
— Эта прелестная леди — близкий друг моей семьи, — вскинул брови герцог, на этот раз демонстрируя аристократическое высокомерие.
У портнихи задрожали плечи перед сдержанным, но тем не менее грозным голосом герцога. Тихий голос звучал довольно устрашающе, словно предвещая бурю.
— Но когда я прислал ее к вам, — недовольным голосом продолжал герцог, — к ней не отнеслись с должным уважением и любезностью, каких я ожидал.
— Ваша светлость, я... — задрожала портниха.
Энн видела, что женщина не знает, как ответить.
— Моя дорогая мисс... Мисс Сэриз, — повернулся к Энн герцог, зная, где она находится, поскольку Энн положила руку на его крепкое плечо, — принесите мне, пожалуйста, стул. Я знаю, что выбор женского платья — дело долгое, и мне бы хотелось присесть.
Энн покраснела, услышав заминку, которую сделал герцог перед тем, как произнести ее имя. Ей следовало назвать ему свою фамилию. Его ложь мгновенно всплыла на поверхность: он бы не задумался над ее именем, если бы она действительно являлась близким другом семьи. Однако герцога, похоже, ничуть не волновал совершенный промах.
— Нет! — тяжело дыша, воскликнула портниха. — Нет, Черриуэлл принесет стул. — Она неистово помахала рукой полной швее. — Быстро принеси стул его светлости. Если вы пройдете за мной в примерочные, мисс Сэриз... — Взгляд женщины скользнул по платью Энн, которое она позаимствовала у подруги. — Осмелюсь предположить, что вы захотите что-то смелое, подобно этому платью, — понизив голос сказала она.
Фальшивая улыбка женщины заставила Энн вздрогнуть. Ей хотелось уйти, но она не могла. Нет никакого смысла доказывать обратное. Она, падшая женщина, смирилась с этим и прекрасно понимала, какого отношения к себе ждать. О Боже, в Банбери, что недалеко от Лонгсуорда, почтенные дамы, увидев шагавшую навстречу падшую женщину, перешли бы на другую сторону улицы.
На лице герцога отразилась такая решительность, что у Энн не было желания ослушаться. Он уселся на стул, довольно близко к Энн.
— В этом нет необходимости, — прошептала Энн ему на ухо. — Не надо так сердиться.
— Нет, я сержусь. Ты заслуживаешь гораздо лучшего отношения, чем это.
Его слова ошеломили Энн. Она повернулась к миссис Уимпл. Если она должна это сделать, то у нее больше нет желания одеваться в ослепительно яркие и вызывающие наряды, которые она носила по указанию хозяйки борделя.
— Мне бы хотелось подобрать платья простого, но элегантного силуэта... — Энн на мгновение замолчала. Вот и появился способ разрядить напряженную обстановку. — Я полагаю, у вас превосходное чувство стиля, — мило улыбнулась она миссис Уимпл. — Иначе почему его светлость настоял именно на ваших услугах?