Вовлеченные в грех

Энн следовало сделать так, как ей сказали. Она должна была выйти за него замуж. Теперь единственным утешением для него в этом браке оставалось вот что: как только она вновь окажется в его власти, он накажет ее за непослушание. И получит большое удовольствие.
 Глава 9 
Ему необходимо чем-то заняться. Он должен что-то делать, но способен только медленно ходить, считая ступени и размахивая прогулочной тростью, чтобы не наткнуться на мебель.
Проклятая слепота.
В кабинете Девон нащупал стакан бренди. Нанятый им в Лондоне сыщик Максимилиан Уинтер привез отчет о добытых в лондонских трущобах сведениях. Бывший сыщик с Боу-стрит дал ему адрес, но тот, кого он разыскивал, жена и ребенок капитана Таннера, убитого в сражении под Ватерлоо, исчезли.
Девон осушил уже два стакана бренди. Напиток опять оказался разбавленным, и он ревел на лакея до тех пор, пока его запас не пополнили настоящим крепким бренди. Молодой лакей Беккет в конце концов признался, что они разбавляли напиток по приказу мисс Сэриз, как они называли ее в своем кругу.
В тот момент Девон осознал две вещи. Первое: он не знает фамилии своей любовницы и не может прочесть их договор, чтобы узнать, как она подписалась. Теперь, когда договоренность уже достигнута, спрашивать об этом чертовски неловко.
И второе: с каких это пор его подружка раздает команды насчет выпивки? И какого черта прислуга уделяет больше внимания его любовнице, чем ему самому?
— Если мисс Сэриз вернулась из деревни, приведите ее ко мне, — рявкнул герцог, предполагая, что слуга находится где-то поблизости. — Немедленно.
Девон встал и побрел по кабинету по тому же самому маршруту, который беспокойно прокладывал каждую ночь. От начала до конца точно пятьдесят шагов. Он начал свое движение от дивана и, досчитав до пятидесяти, вынужден был повернуть, чтобы избежать столкновения с углом стола.
— Ваша светлость.
Сэриз произнесла это хриплым шепотом, и звук ее голоса мгновенно пробудил в нем желание. Но Девон уловил в нем дрожащие нотки. Кажется, она напугана. Боится его, посчитав, будто у нее возникнут неприятности из-за бренди? Девон почувствовал вину.
— Никаких проблем, любовь моя, — пробормотал Девон, надеясь успокоить ее.
— О! Вы... Что вы хотите этим сказать? Я... — Мелодичное дрожание в ее голосе пропало. — У вас был посетитель, кажется, сыщик из Лондона?
Девона мгновенно охватила паника. Неужели она слышала что-то из его беседы с Уинтером?
— Да, он из Лондона. — Сказав это, Девон умолк, ожидая ее реакции. Черт, ему хотелось видеть ее. Посмотреть в глаза. Оценить выражение лица.
Энн стояла молча, и Девон понял: это все равно что находиться в полевом госпитале с раздробленной ногой. Лучше согласиться на боль от пилы, чем надеяться сохранить ногу и умереть от распространения инфекции. Если она знает, какое у него дело к Уинтеру, он намерен выяснить это у нее прямо сейчас.
— Ты случайно подслушала наш с ним разговор, Сэриз?
— Нет! Конечно, нет! Но у вас мрачный вид. Вы бледны.
— Разве я не выгляжу таким всегда: мрачным и бледным? Тредуэлл говорит, что всегда, Сэриз.
— Нет, неправда! За последние два дня вы стали выглядеть счастливее. И цвет лица... улучшился.
— Полагаю, лицо мое раскраснелось от напряжения во время занятий любовью, дорогая моя.
— Так, значит, плохих новостей не было... Ничего такого, что встревожило вас?
Девон молчал, оставив ее вопрос висеть в воздухе между ними, и теперь анализировал каждый ее вдох и выдох.
— Что ты ожидаешь? — спросил он наконец. — Подтверждение каких-то собственных подозрений?
— Господи, нет. Что... Что вы хотите этим сказать?
Он имел в виду подтверждение того, что она могла бы разгадать, если подслушала его разговор с Уинтером. Сейчас она говорила так, как будто смутилась по-настоящему. Они оба ходят вокруг чего-то, вот только вокруг чего?
— Ладно, ты хочешь знать, что мы обсуждали с моим сыщиком Уинтером? Ничего особенного. Одно дело в Лондоне.
 
— О! — вырвался вздох облегчения у Энн. Хотя Девон никогда бы его не услышал, если бы не прислушивался так внимательно. — Я подумала, не задавали ли вы ему вопросы обо мне.
— Ангел мой, он привез мне сведения, которые я просил. Как я мог задать ему вопросы о тебе? Мне пришлось бы прибегнуть к почтовым услугам, а единственный человек, кто может написать письмо, это ты.
— С вопросами вы могли бы отправить лакея.
Ее ответ выскочил так быстро, что Девон сразу понял, она прорабатывала в своей голове разные возможности.
— Чего ты боишься, опасаешься, что я могу что-то узнать? Чего ты боишься в Лондоне? На этот раз говори правду.
— Я рассказала вам правду. Я боялась, что если вы послали этого человека навести справки обо мне, он вполне мог поговорить с хозяйкой борделя и теперь она узнает, где я нахожусь.
Если бы у него было зрение, он мог бы увидеть, покраснела она или побледнела. Может, отвела взгляд, закусила губу. Он знал бы с гораздо большей долей вероятности, когда она лжет.
— Я не просил Уинтера наводить о тебе справки, Сэриз. Поскольку не видел причин не доверять тебе. Что я должен знать о тебе, что ты не рассказала?
— Больше нет ничего такого, что вам нужно знать обо мне. — Страстное мурлыканье. — Я соскучилась, ваша светлость, даже за такое короткое время, пока была в деревне. — Раздался шорох ее платья, послышался хриплый вздох. — Так гораздо лучше. Лиф слишком плотно сжимал меня.
Что это значит? Неужели она расстегнула пуговицы на платье?
— Вы хотели, чтобы я пришла сюда заняться любовью? — Последние два слова она намеренно растянула. Заняться любовью. Как будто она обладает искусством магии. Так возбудить его плоть двумя колдовскими словами. Послышался тихий шелест.
— Ну вот, с платьем я справилась, только корсет сама развязать не могу. Вы поможете мне, ваша светлость? Я думаю, будет так... эротично доставлять вам удовольствие, когда я полностью раздета, а вы полностью и так красиво одеты.
Для встречи с Уинтером Девон заставил Тредуэлла сыграть роль камердинера и помочь ему облачиться в шелковый жилет, фрак и начищенные сапоги. Теперь она играла роль любовницы. Девон слышал это в каждом ее едва уловимом изысканном смешке и стоне. Он чувствовал притворство, когда слышал его.
И это работало. Он не мог противостоять. В его голове созрела дюжина эротических сценариев. Он может овладеть ею сзади, если она наклонится к стене. Или спереди, если обхватит его ногами и прижмется спиной к стене. Можно лечь на ковер и дать ей скакать на нем до беспамятства.
Девон мог совершенно ясно, до мельчайших подробностей, представить каждую сцену. Все, что от него требуется, — дать команду, и она обслужит его любым способом, каким он только захочет. Как ему надо. Он может использовать ее, чтобы заглушить чувство вины, кислотой разъедавшее его внутренности. Но у него нет права так поступать.
— Нет, Сэриз, — проворчал он, — не сейчас.
Нет.
Сэриз почти до основания сгрызла ноготь на пальце. Если бы герцог знал о смерти Мадам, знал, что в убийстве подозревают ее, к этому времени он бы предъявил ей все претензии. Он не знает. Но сердится. Неужели из-за того, что догадался, что она имитирует оргазм? Но как ему это удалось? Сегодня утром он смеялся вместе с ней в постели; сейчас не хочет к ней прикасаться.
Какая она все-таки дура. Его дела в Лондоне не имеют никакого отношения к ней, однако ее неудачный вопрос заронил подозрение. Она надеялась с помощью секса отвлечь его, а теперь не знала, что делать. А если он задаст другие вопросы и приблизится к раскрытию ее тайны? А если она нечаянно дала ему ключ к разгадке? Нет, она должна его соблазнить.
— Я могу придумать множество способов заняться любовью прямо здесь, — промурлыкала Энн.
— Я тоже, мой ангел.
Означает ли это, что ей все-таки удалось пробудить в нем интерес?