Оленин, машину! (СИ)

— Ты прямо как Глеб Жеглов, — усмехнулся я, вспомнив такой же эпизод в «Место встречи изменить нельзя».
— Это ещё кто? — нахмурился Добролюбов.
Я замялся на мгновение.
— Да так, знакомый один. В московской милиции служит.
— А… ну-ну… — задумчиво произнёс оперативник.
Мы замолчали. Во мне боролись два чувства. Первое — ничего Добролюбову не говорить. Он типичный честный советский мент, воспитан на военной дисциплине, и если узнает о сокровищах, не раздумывая отдаст приказ сдать их государству, как положено. Под опись, протокол, с понятыми и прочее. Но тут есть заковыка. Не верю я чиновникам. Даже в сталинские времена существовали (то есть они есть и теперь) такие, кто слишком любит роскошь.
Вот прямо сейчас, в августе 1945 года, пока вся наша страна зализывает кровавые раны, военные и гражданские начальники всех мастей отправляют на восток из Германии целые составы с барахлом. Ну вот на кой чёрт, спрашивается, этим людям все эти немецкие гобелены, мебель ручной работы, антикварные вазы, статуэтки, часы и другие предметы, не говоря уже о драгоценностях? Нет, ладно, если бы это выставляли на продажу. Тем же западным ценителям. Устраивали аукционы по типу Сотбис, а деньги направляли на восстановление страны. Так нет же, барахло оседает по подмосковным дачам и столичным квартирам!
Нет, не хочу, чтобы и эти сокровища раздербанили. Тут мне пришла в голову интересная мысль. А что, если я использую их, чтобы получить более точную информацию о том, как Япония собирается обороняться? Ведь если Хиросимы и Нагасаки не случилось, значит, есть несколько вариантов развития событий. Самый очевидный — Квантунская армия не сдастся в плен, как это было в моём сентябре 1945 года, а постарается эвакуироваться домой. И там прямо сейчас, предвидя высадку наших войск, уже вовсю готовят оборонительные рубежи.
Я задумался. Добыть их будет непросто. Это тебе не вскрыть сейф в кабинете полковника Кудасова, как сделали мстители в великолепной кинотрилогии. Тут надо выходить на высокопоставленных военных японской армии. А кого из них я знаю? Никого. Совершенно. Вон, был Сигэру, да и того пришлось на ноль помножить. Значит, мне должен помочь Добролюбов. Но как ему объяснить, что я не собираюсь передавать ценности советским властям?
— Сергей, а что бы ты сделал, если бы нашёл те сокровища? — спросил я, стараясь говорить как можно небрежнее, будто разговор был всего лишь о чём-то не слишком важном.
Оперативник взглянул на меня с лёгким недоумением, но всё же ответил спокойно:
— Как это что? Отдал бы государству, конечно, — в голосе звучала уверенность, словно для него это был единственный правильный ответ.
Я на секунду замер, обдумывая следующую фразу, и затем осторожно продолжил:
— А как насчёт… более хитрого хода?
Добролюбов сразу нахмурился, глядя на меня так, будто не верил своим ушам.
— Что за ерунда, Оленин? — пробормотал он, прищурившись, словно высматривал во мне врага народа, японского шпиона и прочую предательскую сволочь в одном лице.
Я улыбнулся, понимая, что не стоит торопиться, но желание ввести его в суть дела пересилило.
— Ну, вот представь, — начал я медленно, — что, если бы у нас появилась возможность использовать ценности для выхода на высшее японское командование?
Сергей на мгновение задержал взгляд на мне, видимо, пытаясь уловить мои намерения.
— Зачем нужно на него выходить? — он говорил медленно, слова словно продирались через его внутреннее сопротивление.
— Эти сокровища, если использовать их с умом, могли бы стать рычагом влияния. Мы могли бы сначала узнать об их расположении, а потом использовать как средство подкупа, чтобы заполучить важные сведения — о военно-морских скрытых базах, о тайных передвижениях войск и техники, расположении военных объектов. Оружейных заводов, например. Ну, или обменяли бы часть золота на карту оборонительных укреплений в полосе высадки нашего десанта.
Сергей нахмурился ещё сильнее, а потом осторожно потёр подбородок, всё ещё обдумывая мои слова.
  
— И что? Думаешь, они пойдут на контакт? Что ты собираешься делать — отправиться прямо к ним в штаб? — усмехнулся оперативник.
— В штаб я к ним поехать, понятно, не могу, — усмехнулся я, — но найти какие-то выходы на их командование вполне можно попытаться.
Сергей вскинул бровь.
— Как? — в голосе сквозила смесь любопытства и подозрения. Он явно не ожидал, что у меня есть готовый план.
Я наклонился ближе, понизив голос:
— Слышал о таком человеке, как Кейдзо Такеми?
Сергей чуть прищурился, потом отрицательно помотал головой.
Я рассказал, что Такеми был завербован нами, когда работал в Госсовете Маньчжоу-Го. Высокопоставленный чиновник, он передавал важные сведения, пока его не раскрыли. Тогда он бежал к нам, прихватив с собой жену — беременную японку по имени Ханако. Она, кстати, осталась с ним, несмотря на угрозы, что ему могут не доверять даже у нас.
— Такеми, говоришь? — задумчиво повторил Сергей. — С его уровнем доступа к информации и связям мы могли бы через него что-то разузнать.
— Точно, — я кивнул, — он ведь раньше мог контактировать с высшими чинами. И если нам удастся убедить его помочь, сокровища могут послужить не просто ценностью, а серьёзным аргументом, чтобы привлечь внимание с их стороны. Конечно, риски есть: японцы за голову Такеми и его жены готовы были многое отдать.
— Думаешь, он согласится? — Сергей продолжал хмуриться, но в глазах уже горел интерес. — Или его жена?
— Ханако… Она женщина твёрдого характера. Понимает, за что борется её муж, и разделяет его выбор. Мы могли бы предложить им часть золота в качестве вознаграждения или гарантировать защиту. Если мы свяжемся с ним и у него ещё есть свои связи, это может сработать.
Сергей долго молчал, смотрел куда-то мимо меня, будто обдумывая все последствия, прежде чем заговорить.
— Хочешь сказать, что мы обернём сокровища против тех, кто ими когда-то желал завладеть?
— Именно. Только… есть одна проблема.
— Какая?
— Надо сначала найти этого Кейдзо Такеми, — сказал я.
— Вот тебе и на. Я думал, он на нашей территории давно. Ты же сказал, что он убежал с той стороны?
— Верно. Только возникла проблема.
— Ну как же без этого-то! — хмыкнул оперативник. — Что за проблема?
— Когда Ханако перевезли к нам, у неё начались сложные роды. Чтобы спасти мать и плод, их срочно самолётом отправили в Хабаровск. Кейдзо в это время находился в управлении разведки фронта. Потом он вернулся, и ему сообщили, что жену увезли. Он сразу решил, что это неспроста. Будто её СМЕРШ взял в заложницы и арестовал, чтобы выбить из него признательные показания. Мол, ты не только на нас, но ещё и на японцев работал.
— А на самом деле? Он что, правда был двойным агентом?
— Да хрен его знает, — пожал я плечами. — Вот это нам и надо выяснить.
— Ну, предположим, мы его найдём. Хотя… тайга большая. Где искать?
— Наверняка к жене поближе рванул. Может, постарается их обить, — предположил я.
— Так Ханако родила или нет?
— Понятия не имею. У тебя возможностей больше. Вот и пробей по своим каналам.
— Попробую. Так, и какой план?
— Находим сокровища. Потом Кейдзо Такеми. Сводим с женой. Говорим с ним по душам. Объясняем: она и правда будет заложницей, пока не сделаем то, что нам надо. Ну, а дальше просим его, так сказать, по-свойски помочь нам с получением информации.
Добролюбов посмотрел на меня и усмехнулся.
— А ты не так-то просто, старшина Оленин. Ощущение такое, словно и не старшина ты вовсе, а засланный казачок.
— Кем же, интересно? Японцами, что ли?
— Ну… — оперативник отвёл взгляд.
— Не дури, Серёга, — строго сказал я. — Будь я врагом, так не подставлял бы свою башку под пули. Крутил бы себе баранку, жрал пайку и жил более-менее спокойно.
Добролюбов прочистил горло и сказал виновато:
— Прости, дружище. Сам понимаешь, мы в СМЕРШ. Наша задача — искать шпионов. А ты предлагаешь ими стать.