Оленин, машину! (СИ)

— Японцы ушли? Сколько их было?
Старичок, немного прищурившись, подумал и ответил дрожащим голосом:
— Ушли… Много было. Может, сто. Может, меньше. Мы не считать.
Добролюбов кивнул и задал следующий вопрос:
— Где прячутся люди? Почему деревня пустая? Это все жители? — он показал на толпу, которая только с первого взгляда нам показалась большой, а как прикинули — человек с полсотни, не больше. Здесь должно быть намного больше — деревня не маленькая.
— Все в тайна… боятся. Японцы не щадят.
— А лагерь у них рядом есть? — продолжил Добролюбов, не спуская глаз со старика. Мне показалось, что командир ненароком включил режим «строгого следователя», коим и был совсем недавно. Подумалось: «Только бы не перегнул палку. Не то замкнётся старик, и всё, ничего не узнаем больше».
— Был лагерь в горах. Может, ушли. Может, нет, — вздохнул старик, опустив взгляд.
— Бои неподалёку были? — спросил лейтенант, настороженно оглядываясь.
— Далеко… слышали взрывы, но сюда не дошли.
— Дорогу к японскому лагерю знаешь? — подался вперёд Добролюбов.
Старичок на мгновение замер, затем неуверенно ответил:
— Знаю, но там опасно…
Лейтенант, прищурившись, продолжил:
— Нам нужна помощь. Кто-то из ваших сможет провести нас? — спросил он, но заметил, как старичок забеспокоился, нервно теребя край рубашки.
— Опасно… — протянул китаец, покачав седой головой. — Люди боятся. Японцы — звери.
Добролюбов хмыкнул и перешёл на более жёсткий тон:
— Поможем вам. Продуктов дадим. Но нужно, чтобы кто-то пошёл с нами. Проводник нужен. Или сам пойдёшь?
Старик замер, его глаза вспыхнули страхом и сомнением. Он промолчал, опустив голову, а затем тихо выдохнул:
— Я стар… не дойду. Но… может, сын моего соседа…
Добролюбов нахмурился, глядя на старика:
— Кто у вас тут старший? Есть староста в деревне? Кто главный?
Старик опустил глаза, словно бы вспоминая, затем тяжело вздохнул и тихо ответил:
— Теперь я… Прежнего японцы расстреляли… его и всю семью. Подумали, что он собирает разведданные для ваших… для красных.
Командир бросил короткий взгляд на меня, прежде чем вернуться к старику:
— Как зовут тебя?
— Чжао Цзябао, — ответил старик, тихо, словно с каким-то горьким сожалением. Мне даже показалось, что он нас боится почти так же, как японцев. Может, чуть меньше.
— Лейтенант кивнул, явно стараясь смягчить обстановку. Он сделал шаг вперёд и спокойно сказал старику:
— Не бойся, товарищ Цзябао. Советская армия пришла навсегда освободить ваш народ от японских оккупантов. Мы здесь, чтобы помочь вам, китайским товарищам, выгнать захватчиков с вашей земли.
Старик посмотрел на него с явным недоверием, но промолчал, а лейтенант продолжил:
— Нам нужна помощь, чтобы поскорее выполнить эту задачу. Мы отомстим японцам за миллионы погибших китайцев. Выведем врагов с вашей земли. Но без проводника будет сложно.
Китаец молчал, обдумывая услышанное, а я наблюдал, как его взгляд блуждал по лицам наших солдат, словно пытался решить, можно ли нам доверять.
— Передай это сельчанам, — потребовал лейтенант.
Старик обернулся к своим и пересказал. Те начали переглядываться активнее, более оживлённо. Кажется, не спешили верить в услышанное, но уж очень им хотелось. Цзябао переговорил с несколькими, потом повернулся к нам:
— Мы дадим проводника. Вот, — и вытянул за рукав из толпы паренька лет 15–16. — Зовут Кэцян. Сын моего соседа. Его отца угнали японцы.
— Он по-русски говорит?
— Мало-мало понимать, — бодрым голосом ответил паренёк.
— Так. Хорошо, — сказал Добролюбов и приказал мне привести в деревню нашу колонну, которая ещё оставалась на окраине под охраной наших бойцов. Я взял с собой Марченко, поскольку уже успел узнать, на что способен этот крепкий разведчик. Мы быстро прошли деревню, объяснили нашим, как всё прошло, и вскоре виллис уже стоял на главной площади рядом со студебекером.
Командир приказал нам поделиться продуктами с местными, что мы с охотой и сделали. Старик Цзябао забрал вещмешок, заполненный тушёнкой, хлебом и пшённой крупой, стал было низко кланяться, но лейтенант его остановил:
  
— Не нужно этого.
Китаец кивнул и потащил мешок в то самое административное здание, где заседал снайпер. За ним потянулись местные, и только ребятишки остались, осматривая нашу технику. Облепили её со всех сторон и разглядывали, а вот руками трогать ни я, ни Пивченко не позволили. Открутят ещё что-нибудь важное, ищи потом замену. Но зато детям дали ещё сухарей, у кого кусочек сахара был или старая конфета — всё сгодилось для маленьких подарков.
Добролюбов взял меня, сержанта Жилина и Кэцяна, отвёл в сторонку. Стали обсуждать, как будем двигаться. Сначала парень показал на карте, — довольно смышлёный оказался, — в каком направлении нужно ехать и сколько. Предположительно, отсюда до места, где японская ДРГ устроила лежбище, было, как и сообщил снайпер, чуть более двух километров. Значит, нам туда ехать смысла нет — в таёжной тишине звуки далеко разносятся, и диверсанты нас вычислят прежде, чем даже успеем к ним приблизиться.
Придётся топать пешком.
— Есть какая-нибудь тропинка или через бурелом идти? — спросил я Кэцяна.
— Бур… е… лом? — переспросил он.
— Ну, где очень трудно. Деревьев много. Не пройти.
— А! — паренёк улыбнулся. — Есть тропинка. Пройти можно.
— Ну да, если очень осторожно, — буркнул Жилин. — Или если кто из местных уже не помчался их предупредить.
— Предатель нет! — воскликнул Кэцян, гневно посмотрев на сержанта. — Японцы много людей у нас убивать! Очень много! Каждая семья хоронить свой родственник!
— Ты где так по-русски намастрячился? — усмехнулся Жилин.
Кэцян поднял непонимающе брови.
— Научился где.
— У старик Цзябао. Он говорить: когда-нибудь японцы уйти. Русские прийти. Учи, пригодится.
— Правильно старикан говорил тебе, — поддержал я и добавил лозунг, который станет известен совсем скоро: — Русский и китаец братья навек!
Кэцян покивал.
— Кого возьмём? — спросил Добролюбов, обращаясь к Жилину.
— Разве не все двинемся? — удивился сержант.
— Неизвестно, сколько там сил противника. Может, будет проще навести на них сначала авиацию, а потом уже добить, кто останется. Если, как старик сказал, их там сотня или даже две, придётся нам туго, — ответил Добролюбов.
В самом деле. Мы как-то не подумали, что ДРГ может быть частью большого отряда, укрывающегося в нашем тылу. Значит, следак прав. Сначала нужна разведка.
— Я сам пойду, — вызвался Жилин. — Возьму Марченко и Прокопова.
— И меня, — добавил я.
Сержант глянул недовольно. Мол, ты водила, чего лезешь вообще?
— Я знаю японский, — выдал аргумент.
С этим Жилину было не поспорить.
— Значит, ставлю задачу: обнаружить лагерь противника. Выяснить численность, вернуться и доложить. Дальше решим по обстановке.
Перед выходом началась привычная неторопливая возня: каждый готовился по-своему. Бойцы осматривали оружие, перезаряжали автоматы, проверяли патроны. Кто-то менял магазины, кто-то проверял одежду, чтобы ничего не бряцало и не гремело. Воздух наполнился щелчками затворов и приглушённым шёпотом. Я тоже занялся делом — проверил магазин и затвор ППШ. В боевых условиях нельзя полагаться на удачу.
Увидел рядом оставленную японскую винтовку с оптическим прицелом. Решил взять с собой. Пригодится. В прошлой жизни у меня в отряде был снайпер с «Сумраком». Шикарная вещь — сверхдальнобойная снайперская винтовка из семейства винтовок Лобаева. Максимальная убойная дальность — до трёх километров. Здесь вокруг тайга, она бы едва пригодилась. Но вот японская вполне.
Жаль, патронов немного. Когда осмотрел подсумок самурая, нашёл всего десять патронов, а наши не подходят по калибру.
— Маловато будет, — проворчал про себя, но решил взять винтовку с собой. Лучше хоть что-то, чем ничего.
Вскоре мы выдвинулись. Кэцян шёл впереди, за ним Жилкин, Марченко, я. Замыкал отряд Прокопов. Я шёл и радовался тому, что лейтенант Добролюбов не стал интересоваться, почему обычный водитель отправился в разведку, причём не в первый раз. Он заметил, на что я способен, потому и доверяет. Это хорошо.