Нежное создание 2 (СИ)
Лучший способ защиты — нападение. Сложный низовой лесной пожар останавливают пущенным встречным огнём. Так и Ника, дав волю эмоциям, слова и выражения не подбирала. Сжигала прошлое и настоящее. Жгла за собой мосты. А там — будь что будет.
Кэптен сдался. С видимым недовольством отошёл вглубь комнаты. Слушал.
Ника так и осталась стоять, подпирая спиной створку.
— Когда я поняла, в какую низкую и безнравственную семью попала, то попробовала изменить ситуацию, но не смогла противостоять Якубусу. Он ужасный, бесчестный, подлый, он игрок! При первой же попытке перечить ему, он меня ударил. Он не раз бил Руз. Впрочем, её мать тоже не брезговала рукоприкладством. Рука у госпожи Маргрит была тяжёлая.
Девушка передёрнула плечами, вспомнив, чем закончилось её последнее избиение:
— Потом Якубус угрожал засадить меня в психушку Сальпетриер в Париже.
— Питье-Сальпетриер, — поправил Ван дер Меер, произнеся название больнички на французский манер.
Ника кивнула:
— Да, туда, — не спускала с мужчины настороженных глаз. — А когда он приказал мне усыпить тебя, я решила избавиться от него. Дальше ты знаешь. Потом его место заняла госпожа Маргрит. Она не заставляла меня подделывать подписи, но собралась отдать в жёны банкиру. Отдать двадцатилетнюю девчонку семидесятилетнему старику! — фыркнула возмущённо. — Когда и тут всё пошло не по её плану, она взяла кредит на восстановление мини-гостиницы и точно что-то задумала против меня, но что именно, я так и не узнала.
Ника открыла дверь и отступила:
— А теперь уходи. Я всегда была одна. Росла без отца и, считай, без матери. Ей я тоже была не нужна. Справлюсь со всем сама — привыкла. Два месяца назад я похоронила своё личное прошлое, сегодня похороню прошлое вашей Руз и начну жизнь с чистого листа. Там, где я жила и откуда пришла, я жила честно, такой и останусь.
Когда Ван дер Меер проходил мимо, тихо со вздохом сказала:
— Моё предложение остаётся в силе: забирай за долги тридцать процентов моей доли. Остаток пересчитаю и доплачу золотом. Договор подпишем завтра.
Адриан остановился в дверном проёме:
— Кому-нибудь рассказывала о… кхм… себе?
— Нет. — Ника удивилась. Её признание мужчина воспринял на удивление спокойно. Хмурое выражение лица сменилось озадаченностью. — Правда, госпожа Маргрит и Хенни заметили за мной некоторые странности и приступы забывчивости, но списали это на удар головой. Ждали, когда пройдёт и я снова стану собой, то есть стану Руз.
Смотрела в вслед Кэптену. По коридору он шёл размашисто, почти не хромая. То ли нога перестала болеть, то ли не чувствовал боли от хлынувшего на него потока шокирующей информации.
Ника закрыла дверь, привалилась к ней спиной и сползла на пол. Спрятав лицо в ладонях, застонала. Ушёл… Мужчина, которого она любит, ушёл.
Вместе с осознанием в кровь тонкой струйкой просачивался страх. Молниеносно распространившись по телу, он покрыл кожу плёнкой липкого пота.
Всё, конец… Теперь в самом деле всему конец.
Конец недосказанности и сомнениям.
Конец бесконечному ожиданию.
Конец любви.
Об облегчении речи не шло. Камень на душе разросся, потяжелел, перекрыл дыхание. Защемило сердце. Перед глазами потемнело.
— Минус два, — прошептала Ника задушено.
Удерживая в себе крик отчаяния и боли, разревелась.
Глава 50
Два часа хозяйку никто не тревожил. Она выплакалась, пришла в себя и начала обдумывать, каким станет её первый шаг к новой жизни. Смотрелась в зеркало. Напряжение спало, и вернулась боль. Шея болела, но не так сильно, как в первые часы после удара. Потирая её, Ника вздыхала и беззвучно шевелила губами:
— Легко сказать: начну жизнь с чистого листа. И как её начать?
Старую книгу жизни Неженки захлопнуть не получится, пока не уедешь из Зволле туда, где Руз никто не знает. В городе Нику держал Кэптен. Теперь не держит никто и, пожалуй, ничто.
«Рассказала ему о себе? Довольна?» — гримасничала девушка, рассматривая чужое лицо в зеркальном отражении.
Напугала она своим признанием Ван дер Меера или не очень, так и не поняла. По ощущению, он больше расстроился уголовному прошлому компаньонки, нежели её иномирности. Если первое доказать легко, то второе недоказуемо. Что можно предъявить в подтверждение её слов настолько весомое и убедительное, после чего вопросов к Нике у мужчины не останется? На ум ничего не шло. Если только…
Она отвлеклась на стук. В открывшуюся дверь робко заглянула Лина.
— Госпожа Руз, вам что-нибудь нужно? — спросила тихо.
— Иди сюда, — не оборачиваясь, поманила её хозяйка. — Возьми ножницы, подровняешь кончики моих волос — секутся. Сможешь? На три пальца, — показала наглядно.
Служанка с заданием справилась быстро.
— Теперь подрежешь мне чёлку.
Поскольку волосы вились крупными кольцами, объём у корней облегчит за ней уход.
— Будем делать вам причёску с множеством завитков у лица? Я умею. Это очень красиво, — вдохновилась Лина. — Остальные волосы разберём на пучки и уложим вокруг головы, — взялась показывать, как будет выглядеть укладка.
Нике подобные причёски не нравились.
— Нет, сделаем удлинённую чёлку, подрежем её на уровне скул и придадим ей немного художественного беспорядка. Волосы сзади поднимем и закрепим. Траурный шарф заменим чёрную кружевной наколкой госпожи Маргрит. Принеси новое платье и чёрные туфли на каблуке.
Пока под руководством хозяйки Лина отмеряла и подрезала чёлку, Ника расспрашивала, что произошло в доме за время её сна.
— Нынче много кто просились посетить вас, только я не допускала. Правильно сделала?
— Правильно. Кто хотел меня видеть?
— Приходили господин Дэниэл.
— Позже сходишь и позовёшь его. Кто ещё? — Ника взбила чёлку, приподняла волосы сзади, повертела головой. Новый образ понравился — Замечательно, — не сдержалась от комплимента себе любимой.
— Заходили госпожа Вердайст с дочкой. От них приходили ещё поутру и забрали торт, что вы вчера приготовили. Госпожа лично пришли поблагодарить за торт, всё восхищались им. Спрашивали, когда можно забрать копилку.
Верно, лягушка-копилка для маленькой Амалии стояла в мастерской, и Ника обещала отдать её вместе с тортом. Неловко вышло, но дело поправимое.
— Упакуй её красиво, перевяжи красной лентой и сегодня же отнеси госпоже. Извинись от моего имени за задержку, — сказала она и успокоилась.
— О вас спрашивали все постояльцы, — продолжила Лина. — Я всем говорю, что с вами всё хорошо, вы пришли в себя и отдыхаете. Правильно говорю?
— Правильно.
— Приходили господин Матфейсен. Сказали, что зайдут ещё.
Отвечая, служанка всякий раз останавливала работу и смотрела на госпожу в зеркало. Поймав её взгляд, ждала одобрения.
Ника её не торопила. Каждое неосторожное движение той отдавалось болью в шее.
— Постоялица из восьмого нумера хотели вас видеть, — Лина вздохнула и замолчала.
— Говори, — подбодрила её девушка.
— Госпожа Марравельт собирают сундуки. Съезжают от нас. Её прислуга сказала, что они переезжают в гостевой дом господина Киккерта. У нас им жить стало страшно.
Ника не удивилась. Пожилая капризная вдова и на ровном месте доставляла немало хлопот. То соседи ведут себя шумно, то горничная принесла не те полотенца, то постельное бельё пахнет не так, то поломойка не вытерла пол досуха, на нём можно поскользнуться и убиться. Единственное, к чему дама не придиралась — это питание в кофейне. Особых гастрономических пристрастий у вдовы не имелось. В поисках собеседниц она проводила не один час в зале. Если таковые находились, а находились они едва ли не ежедневно, оставалась весьма довольной — день прожит не зря.
Однако слышать об отъезде госпожи из восьмого номера было неприятно. После ночного разбоя могут разбежаться все постояльцы. Как убедить их не паниковать и остаться? Что пообещать, чем задобрить? Ника тяжело вздохнула: