Нежное создание 2 (СИ)
Госпожа Маргрит в ярких красках расписала перспективу дочери на ближайшее десятилетие.
«Ирония судьбы», — мысленно усмехнулась Ника. Анника будет счастлива, живя со своим мужчиной, воспитывая их общего ребёнка и занимаясь сыроварней, одновременно обрекая своего настоящего мужа на безбрачие. Если Кэптен когда-нибудь решится на гражданский брак и у него будут дети, то он ни при каких обстоятельствах не сможет дать им своё имя. Сын Анники — бастард — вырастет и станет претендовать на имя Ван дер Меера. Получит титул, положение в обществе, состояние.
Ника передёрнула плечами: «Обяжет ли суд Аннику жить под одной крышей с законным мужем? А если она к тому времени родит ещё одного ребёнка от сыродела? Как в таком случае поступит Ван дер Меер?»
Девушка не стала думать, что при таком раскладе произойдёт с ней самой. Поразмышляет на эту тему в другой раз.
Её ответа ждали.
Геррит ван Ромпей не спускал с неё тяжёлого, давящего взора.
Со стороны госпожи Маргрит не слышалось ни шороха, ни вздоха.
Ника избегала смотреть на мужчину.
— Мне жаль, — сказала тихо. — Простите, что невольно дала вам надежду.
Мама передвинула чашку; зазвенело блюдце.
Банкир ответил он не сразу.
— Что ж, так тому и быть, — сказал он бесцветным голосом. — Напоследок, милая госпожа Руз, позвольте порадовать вас безделицей. С позволения сказать, в знак моего искреннего восхищения вами.
Он достал из внутреннего кармана кафтана бархатный мешочек и вручил Нике:
— Вещица простенькая, но для вас крайне необходимая. Поверьте, сей дар вас ни к чему не обязывает.
Девушка отрицательно качнула головой, собираясь отказаться от подарка, но Ван Ромпей опередил её.
— Не откажите старику в малости, милая госпожа Руз, — заключил её ладонь с даром в свои ладони, не дав ей вернуть его. — Доставьте мне удовольствие побаловать вас.
Ника со вздохом вскинула брови и растянула шнурок на бархатном мешочке.
На её ладонь выпали золотые часы-луковица с крошечным заводным ключиком на узкой розовой шёлковой ленте. Не просто часы, а ювелирное украшение, символ статуса, демонстрирующий богатство и изысканный вкус владельца.
Девушка затаила дыхание от восторга.
Назвать вещицу скромной не поворачивался язык. Стоили часы, судя по их виду, немало. Видела похожие у госпожи Сникерс, только те были серебряные, крупные, с виду простые.
Несмотря на изящество, они оказались довольно тяжёлыми. Тонкая крышка с цветочным ажурным венком открылась легко, на циферблате отчётливо проступали римские цифры.
«Одна часовая стрелка?»*, — обратила внимание Ника на отсутствие минутной стрелки. Необычно, но привыкнуть можно.
— Помните о скоротечности времени и бренности нашей жизни, — голос банкира прозвучал глухо и трагически.
Девушка закрыла крышку:
— Спасибо за подарок, господин Ван Ромпей. Я всегда буду помнить вас, — в порыве обняла мужчину, поцеловала в щёку. Заметила, как в уголках его глаз блеснули слёзы.
— Ещё чаю, господин Ван Ромпей? — заметно волнуясь, встала хозяйка дома.
— Откажусь, госпожа Маргрит. С вашего позволения откланяюсь. У меня намечена встреча.
Мама проводила гостя к выходу.
Ника следовала за ними, любуясь часами.
— Вы остановились в гостевом доме господина Киккерта? — спросила госпожа Маргрит. — У меня к вам есть дело, которое требует безотлагательного решения. Дозвольте наведаться к вам после полудня или… когда вам будет угодно?
Банкир бросил прощальный взор на дочь хозяйки дома:
— Приходите после полудня, госпожа Маргрит. Всегда рад вас видеть.
Пронзительно звякнул дверной колокольчик.
Мама закрыла дверь на замок и порывисто повернулась к дочери.
— Глупая… маленькая глупая девочка, — выдавила из себя глухо. — Ты не моя дочь.
— Потому что не ищу во всём выгоду? — Ника прошла мимо неё, направляясь в кухню. — Если господин Ван Ромпей сегодня предложит вам стать его женой, вы согласитесь?
Ответа не ждала. Он ей не нужен. Бросила на ходу:
— Ухожу к горшечнику лепить пивные кружки, — вышло резко, с раздражением. — Вернусь к обеду. Или позже.
— Ты ходила к Де Йонгам? — догнал её гневный голос женщины. — Зачем?
Ника замедлила шаг.
«Дэниэл де Йонг», — быстро сориентировалась она. Такого имени художника золотого века нидерландской живописи она не помнила.
— Как приняла тебя старуха Лейфде? — лицо госпожи Маргрит исказила презрительная гримаса. — Впустила в дом? — голос сочился ядом.
— С чего бы ей меня не впускать? — остановилась девушка, поворачиваясь к женщине. — Это у вас с ней натянутые отношения. Ко мне она отнеслась… душевно, собиралась чаем напоить.
— Натянутые отношения? — скептично хмыкнула мама. — Ты это так называешь? Быстро запамятовала, кто повинен в смерти твоего отца.
У Ники пересохло в горле — приоткрывалась завеса над ещё одной семейной тайной.
— Не забыла. Только до сих пор не уверена в правдивости услышанного, — сказала наобум.
— Мальчишка похож на твоего отца, — госпожа Маргрит побагровела от негодования. — Нос, губы, подбородок… походка. Не разглядела? Жалкий изменщик, прелюбодей! — выплюнула злобно.
— Дэниэл мой брат? — оторопела Ника, сжимая во вспотевшей ладони часы-луковицу.
Мама сложила руки на груди, усмехнулась:
— Запамятовала, дочь?
Девушка не ответила. Плохо, когда не знаешь, да ещё забудешь… Вспоминала, зачем идёт в кухню?
Хенни стояла у разделочного стола, опершись руками о столешницу. Увидев хозяйку, торопливо бросила в миску с водой большую рыбу.
— Ты знала, что Дэниэл мой брат? — спросила Ника, озираясь, вспоминая, что собиралась здесь взять.
Знала, что служанка не могла не подслушать разговора с банкиром, не могла не слышать последних слов госпожи Маргрит.
— Все знают, — ответила Хенни, не поворачивая головы, перекладывая вымытую рыбу на доску, нюхая её.
Ника остановила глаза на эскизах столовой посуды, лежавших на подоконнике. Вот за чем шла — за ними!
— Ухожу, — сообщила она, скручивая листы в трубку.
— Ой, погодите, — спохватилась служанка. — Я пойду с вами.
— Не нужно. Дорогу я знаю, не заблужусь. Хватит меня водить за руку и опекать! — повысила голос.
Отряхнула низ платья, надела чепец, заимствованный у Хенни, убрала под него волосы. Ворчала:
— Кому интересна простая прислуга? Брать у меня нечего. В кошеле мелочи впритык. Едва хватит, чтобы заплатить лекарю за осмотр.
— Я приду за вами к горшечнику, — услышала в спину голос Хенни.
Не оборачиваясь, следуя по коридору, Ника крикнула:
— Оставьте меня в покое! — на ходу закладывала часы в кошель. — Отстаньте от меня! Все! Все отстаньте!
——————————
* Первые карманные часы, ставшие предметом роскоши, разработаны в Нюрнберге в 1510 году. Их отличительной особенностью стала заводная пружина. Маятник как регулятор погрешности был изобретён в 1657 году. Минутная стрелка появилась в 1680 году.
Глава 16
Она запыхалась, раскраснелась. Поняв, что идёт слишком быстро, осмотрелась и замедлила шаг. Шла к лекарю.
Думала.
Не понимала, что её так расстроило? Разумеется, ничего хорошего нет в том, что отец Руз изменял госпоже Маргрит. Но вправе ли Ника судить его?
Она ничего не знает о Лукасе ван Вербуме. Не знает о его отношениях с женой, сыном и дочерью. Не знает, что происходило в их жизни до его смерти и после. Не знает всего того, из чего состоит жизнь отдельно взятого семейства.
Сомневалась.
Если бы в семье царили любовь и согласие, разве бы Якубус стал таким? А Руз? Как она вела себя по отношению к отцу? Оправдывала его или порицала?
Её отец любил другую женщину и имел от неё сына. Живи он в двадцать первом веке — развёлся бы с женой и стал счастливым. Госпожа Маргрит тоже нашла бы своё счастье с другим мужчиной.
Поднятая госпожой Маргрит тема о невозможности разводов в этом времени многое объяснила.