Граффити любви (СИ)

— Голос напряженный, допроса с пристрастием не избежать.
— Так скажи, Лучиана, все-таки, что случилось, дочка?
— А давай, подробности я потом расскажу. Здесь людно очень.
Нам принесли наш десерт, и мы наслаждались фруктовым пломбиром. И снова наши предпочтения совпали, а когда я с наслаждением отправила еще одну ложечку слегка подтаявшего мороженого в рот, то в дверях увидела Никиту, который одарил меня таким взглядом, что мне захотелось спрятаться под стол…
  
Глава 16. Разбор полетов…
 
Я честно очень рада была Никиту сейчас видеть, но он явно зол был на меня. Ведь я не обсуждала с ним свои действия. Сначала он переживал, а теперь вероятно, ощущал что-то вроде предательства с моей стороны. Наверное, это мой недостаток — действовать самостоятельно. И тут, либо мы разругаемся в пух и прах, либо как-то договоримся, наверное. Никита стремительно подошел к нашему столику, одновременно испепеляя меня своим взглядом. А на лице был немой вопрос «Как ты могла так поступить?»
— Пикассо, я так понимаю, вы пообедали уже? — он посмотрел на наши тарелочки для десерта. Ну все, если я снова Пикассо, то мне точно предстоит разборка с этим парнем.
— Ага, уже теперь да, — непринужденно ответила я.
— Тогда идемте в машину, домой поедем, — голос был у Никиты раздражительным и уставшим одновременно. Мой отец вообще решил отмолчаться, так как вероятно подозревал, что мой учитель раскусил и его маленькую ложь тоже.
Никита взял меня за руку, как бывало, довольно резко и повел к выходу. Я видела по нему, что ему не терпелось поговорить со мной, но его останавливал мой отец. Вот Пикассо он называл меня тогда, когда его гнев был запредельным, а в глазах читалось. «Ты попала, Пикассо».
Никита пережил ад в последние сутки. Ему даже, когда его похитили, было не так паршиво, как теперь. Дорога до особняка прошла в немом молчание, правда, отец пытался меня морально поддержать.
— Па, да не переживай ты, если что, я драться умею, — отозвалась я и улыбнулась папочке.
— Тебе это не поможет, — тут же отозвался Никита с водительского сиденья.
Дальше все снова молчали, и когда мы, наконец, прошли в дом Никиты, Мария Ивановна мне мило улыбалась.
— Лучиана, как экзамен? Хорошо сдала.
— На пятерку, только мне это не поможет, — и я очень так боязливо посмотрела на учителя.
А потом я отправилась в нашу комнату, очень быстро, переступая через ступеньки, и закрылась, провернув несколько раз ключ. Мой учитель явно не ожидал от меня ничего подобного, но свое время он упустил. Мне не раз приходилось бегать от Терминатора в детстве, а это, потруднее будет. Опыт имелся.
— Пикассо, открой дверь!!! — громогласно заявил Никита.
— Неа!!! — отозвалась я.
— Пикассо, ты чего добиваешься? Открывай, кому сказал!!! — учитель, мне казалась, готов вынести собственную дверь, только она была надежная из натурального дерева, так просто этого не сделать.
— Не открою, ты злой, как собака, я боюсь, — отозвалась я.
— Да ну. Ни за что не поверю, — Никита, даже немного успокоился. Его голос вдруг показался мне таким веселым.
— Правда, боюсь, — отозвалась я.
— А я думал, ты бесстрашная у нас, давай открывай дверь. Поговорить надо, упрямица.
— Через час открою, когда успокоишься, — я сверила часы. — В десять часов ровно.
— Ты издеваешься надо мной?
— Будешь кричать, вообще не открою. Я сначала в душ схожу, переоденусь, а потом открою. Это мои условия.
— Не тебе мне условия ставить, Пикассо.
— Я все сказала, стучи, сколько влезет, я в ванную, пока-пока.
И я отправилась освежиться. Пусть остынет, а то начнет свой допрос с пристрастием, а я явно не готова. Вот прошло тридцать минут, потом еще. Было тихо. Я открыла дверь, и в пижаме отправилась на первый этаж. Никита сидел на кухне и пил кофе. Вероятно, уже поел.
— Вот, правильно, что поел. Голодный мужчина он еще злее всегда, — осторожно я так обратила внимание на себя. Мы встретились с учителем взглядом, и сейчас в его глазах читалась только усталость.
 
— Садись, кофе будешь, Лучик? — уже не так агрессивно отозвался учитель. — Ну вот, я уже и Лучик. Остыл мой парень, можно и поговорить теперь.
— Папа, хорошо, что ты тоже здесь. В общем так. Вы готовы выслушать теперь меня.
— Еще как. Лучиана. Все мои мысли только о тебе. Начинай, с самого начала, подробно, чтобы у меня вопросов даже не осталось, — проговорил Никита, не отрывая от меня глаз.
Я села за стол. Учитель придвинул мне кружку кофе, и я действительно поняла по нему, что он успокоился.
— Да, дочка, ты так сумбурно мне все пересказала, что я тоже ничего и не понял. Очень хочу послушать твой рассказ.
— В общем так. Мы сидели в кафе после экзамена, и мне пришло СМС. Заказ на картину от Жданова.
— Ведь и ежу понятно, что это ловушка, Лучик, и что ты? — тут же спросил Никита.
— Договорилась, и я поехала на встречу. Тебе не сказала, потому что не отпустил бы, а упускать шанс, чтобы найти улики не хотела. Да и я подготовилась на случай ловушки. Правда двух наемников не учла, я думала, Жданов сам меня убивать будет, а он людей нанял.
— И ты отправилась в особняк, — заключил отец.
— Да, только рано, и управляющая меня проводила. Я в шкафу спряталась, когда наемников увидела, а статую нарядила в мою одежду. Ну, вот ее-то они и убили, а потом я очень долго искала улики и нашла. То, что я нашла, это очень страшно. Все у нас в комнате. Но мне нужен другой судья. Хороший. Чтобы разобраться с этим всем. Только где его найти.
— Дочка, так ты нашла убийцу Доминики, твоей мамы? — осторожно почти шепотом переспросил отец.
— Да, папа, это Жданов сделал. Изначально мне Никита про это рассказал, а я хотела найти улики против него, и подвернулся отличный шанс. Я решила рискнуть, правда, мы про другой план действий с Никитой договаривались, поэтому он теперь смотрит на меня, как Ленин на буржуазию.
— Лучиана, но тебя ведь могли убить? — тут же добавил отец, и теперь, казалось, он был на стороне моего учителя.
— Именно поэтому я так зол. А по поводу судьи, это как раз вообще не проблема, у меня мама судьей работает. Серова Вероника Сергеевна. Работает в Москве. Думаю, она сможет сделать все возможное, чтобы Жданов сел за решетку.
— Что, правда? — я не верила своему счастью. Моя жажда справедливости и возмездия не давала покоя, а все так удачно складывалось.
— Да, если улики стоящие, все получится, — заявил Никита.
— Я тебе потом их покажу, Никита. Папа, а тебе не стоит смотреть. Это ужасно.
— Продолжай, Лучик, — добавил мой учитель.
— Да, ну так вот. Я еще в городе грим себе сделала, как у мертвеца, и линзы черные в глаза вставила. Короче вид был жуткий. Перед управляющей в доме Жданова была в кепке, очках, маске и толстовке. Она не поняла, что к чему, а уже после моего убийства, точнее убийства статуи, наемники скрылись, — я посмотрела на папу, а потом на Никиту, они внимательно слушали. — В комнате Жданова я устроила настоящее шоу. Свечи, туман, я. Только когда он появился, я представилась Доминикой, сказала, что пришла за ним из мира мертвых. Он так испугался, что выпрыгну со второго этажа, а я по-тихому ушла. Его особняк здесь недалеко, и я хотела вернуться в твой дом, но заблудилась и заночевала в лесу. Это все. На следующий день выбралась. Несколько метров до твоего дома не дошла, представляешь? Потом экзамен сдала, и вот я здесь.
Никита встал и с шумом выдохнул, конечно, он был шокирован услышанным. Он изначально о чем-то догадывался, а что-то слышал впервые, но пазл событий вчерашнего дня сложился в его голове, и учитель очень внимательно на меня посмотрел.
— Лучиана, ты можешь пообещать, так больше судьбу не испытывать. Тебя убить могли. Тот же Жданов мог раскусить твой фарс и все.
— Никита, ну я постараюсь, конечно, но не гарантирую.
— То есть связался с Боттичелли, гарантий ни каких, так?