Последний ученик магистра

– Ничего страшного, моя королева, так бывает, не все переносят качку на корабле. Есть люди, которые боятся высоты, это пройдет, надо всего лишь каждый день подниматься чуть выше.
– Проводите меня, Сьерж, я немного устала.
Мы вошли во дворец, перед нами открывались все новые и новые двери, наконец Оженна привела меня в свои покои.
– Расскажи мне, как ты прожил эти годы, Сьерж, где был, что видел? Ты уехал так неожиданно.
– Я не покидал столицу, моя королева.
– Я разрешила тебе звать меня по имени, Сьерж.
– Все эти годы я учился в магической академии. Судьба одарила меня властью над четырьмя стихиями, и поверь, мне пришлось много трудиться, чтобы отточить мастерство.
– Так все-таки ты маг.
– Да.
– Поцелуй меня, – вдруг попросила она.
Я понимал, что повторить очарование нашего первого поцелуя не удастся, и все же рискнул. И она, и я поняли, что искра не вспыхнула и пламя не охватило нас. Разочарованно мы отодвинулись друг от друга. Наступила неловкая пауза.
– Почему? Почему, Сьерж? Я так ждала этого момента, – Оженна заплакала теперь уже навзрыд, видимо, оплакивая свою молодость, глупые надежды, несостоявшееся счастье.
Кто-то принес сюда мой сатур, я открыл кофр, достал инструмент, тронул струны… Нетрудно догадаться, что я запел про королей, которые вершат судьбы людей и стран, но порой бессильны распорядиться собой. Увы, при всем своем могуществе «жениться по любви не может ни один, ни один король».
Оженна перестала плакать, дослушала песню и попросила:
– Спой мне еще.
И я спел. Нам принесли вино, закуски, я пел песни, в перерывах рассказывал о годах в академии. Вспомнил несколько смешных историй. Оженна оттаяла, забыла про свое горе, начала смеяться, и после одной мелодии без слов молча взяла меня за руку и повела в спальню.
Утром я проснулся от того, что кто-то шлепнул меня по щеке. Открыл глаза. Ирида, сидя на краю кровати, допивала, судя по запаху, чашку мокко.
– Одевайтесь, Сьерж. Вот ваше утреннее мокко, булочка, масло.
– Что-то случилось?
– Да.
– Что же?
– Вы улетаете, ваши вещи уже в летучем корабле, а на словах мне велено передать вам, что «чуда не произошло». Вы догадываетесь о смысле этих слов?
– Да.
– Тогда прощайте.
Уже находясь в воздухе, я вспомнил древнюю истину: «В одну и ту же реку дважды не войти». Ты прав, тысячу раз прав, древний мудрец!
Меня впервые в обеих жизнях выбросили за дверь как напрудившего в тапки котенка. Чувство не из приятных. Попытался проанализировать ситуацию и не нашел в ней никаких своих ошибок, разве что, возможно, Ирида со своим длинным языком не ко времени рассказала подруге и госпоже о своем «экзамене». Никому не понять женскую логику. Даже наш Господь, создав женщину, через некоторое время выбросил ее из рая вместе с наивным Адамом.
«Первым делом, первым делом дирижабли! Ну а девушки, а девушки потом!» – пропел я себе пару строчек из песни, как нельзя лучше подходящей к данной ситуации, и добавил: все, что ни делается, делается к лучшему! Хорошо, что так легко обошлось, а ведь могли ножом по горлу и в колодец, кто их, этих королев, знает.
Пролетая над давешним озером, я решил смыть с себя остатки своего позора, перекусить и отдохнуть пару часов. Опустил «Прыгуна» на то же место, что и днем ранее, вынес из салона раскладной столик, стул, разложил еду и, решив, что бокал вина лучше выпить после купания, разделся и зашел в воду. Накупавшись вволю, подошел к столу и увидел среди разложенной закуски мышь. Та еще слабо дергала лапками, пытаясь убежать от смерти, но по всему видать, ей это сделать не удастся. Яд? Я развернул плетение (мне понравилось это определение) и увидел красные кляксы яда на аппетитном на вид круге колбасы. Кто-то щедро облил его «вкусной» добавкой, и бедная мышка дала мне урок на всю оставшуюся жизнь. Нет, конечно, фатального со мной ничего не произошло бы, есть, знаете ли, схемы-плетения вывода токсинов, но неприятных минут мне бы не избежать. Проверив остальную пищу на предмет яда и больше ни в чем не найдя его, я все же с сожалением сжег ее вместе с мышью. Отдых был испорчен возникшими подозрениями, желудок закатил мне истерику, что, мол, без куска пищи он не тронется с места, но я даже вино из бутылок вылил. Заглянув в карту, увидел, что летел я над безлюдной местностью, а до ближайшего города часа четыре лета. Вспомнил, что сумки мои в рундуках, нашел свою добычливую донку, наживил тут же пойманного жука на крючок и забросил в озеро. Сначала леска слабо дернулась, затем кто-то заглотал наживку и решил без «спасибо» уйти, но я, следивший все это время за «халявщиком», решил наказать хама и в конце концов выволок на берег щуку, проглотившую карася.
 
– Сложно тут у вас, брат, – обратился я к еще живому карасю, – лишний раз не обернешься, и трындец.
– Можно подумать, у вас не так, – огрызнулся потенциальный обед, широко разевая рот.
– Да, так же и у нас, вот и меня тоже едва какая-то собака не сожрала.
Со стороны, наверное, было интересно наблюдать, как человек, размахивая ножом над разделанной рыбой, о чем-то с ней разговаривает. Не заморачиваясь костром, я обжарил карася малюсеньким огнешаром и съел полкило отличного мяса, благо и приправы никуда не делись.
Над стройкой я появился ближе к вечеру. За три дня моего отсутствия если и произошли изменения, то я их не заметил. «Прыгуна» приняли и закрепили. Я вышел и первым делом потребовал еды. После давешнего карася я ничего до сих пор не ел. Сначала мне было некогда. Подняв аппарат над озером и сориентировав его в направлении полета, я сел за описание и чертежи радиотелеграфа. Увлекся и забыл про все на свете. Для начала я нарисовал простейшую схему Попова. Все материалы для изготовления «грозоотметчика» можно было легко найти на рынке или в многочисленных мастерских. Подумав, я решил не присваивать себе славу первооткрывателя. Мне нужно было лишь бросить с горы первый камешек, дабы родилась лавина. Ну и подправлять ее, если надо. Конечно, идея дирижабля была не совсем камнем, а скорее глыбой, упавшей в море, и я очень надеялся, что цунами, поднятое моими полетами, не смоет собственное развитие истории на планете. На мой взгляд, она немного тормозилась наличием магии. Своей задачей я избрал создать сплав науки и магии. Как там говорил кот Матроскин: «Совместный труд на мою пользу облагораживает!»
За три месяца мне удалось, где обещаниями, а где и деньгами, переманить к себе на верфь еще пару десятков специалистов. Были построены корпуса лабораторий и мастерских. Выступая перед выпускниками двух академий, я обратился сначала к магам, обрисовав их унылую перспективу собственного устройства в гражданском обществе, и наоборот, блестящую перспективу в королевском воздушном флоте:
– Флоту нужны маги всех стихий! Никто вас насильно держать не будет, но вам придется отслужить до следующего выпуска академий. Тех, кто останется, ждет прибавка в жалованьи. Теперь вы, таны. У меня на вас большая надежда, я создаю воздушный флот, есть еще несколько идей, кому, как не вам, молодым, попробовать свои силы в новом деле. Есть мастерские, есть лаборатории, есть материалы, есть идеи, есть такие же молодые и амбициозные маги. Знаете, как мне пришла в голову мысль о воздушном корабле? Через задницу, коллеги! Я практически три месяца провел в седле, пока добирался в столицу. Когда задница уперлась в голову, произошло озарение. Понадобилось еще семь лет учебы в академии, чтобы озарение обрело четкие очертания, потом понадобился мешок золотых, и вот перед вами результат моих мечтаний. Теперь я путешествую, лежа на диване или сидя в кресле с бокалом вина в руке, и никакому коню не угнаться за моим «Прыгуном». Что? Вы еще колеблетесь? Я даю вам возможность попробовать свои силы. Возможно, у вас есть свои идеи, пожалуйста, реализовывайте; мало того, графство новообразованное, земли пока пустуют, можно успеть и взять в аренду разумное количество земли. Думайте, таны, второго такого шанса у вас не будет.