Последний ученик магистра
– Тогда пошли, у меня нет времени на болтовню. Веди, Вергилий.
– Меня зовут Самиром, ваша милость.
– Кто тебя так зовет?
– Все. Матушка, отец, братья.
– Вот они пусть зовут тебя, как хотят, а я буду звать тебя Вергилий. Тоже был проводник знаменитый. Водил народ по всяким интересным и не очень местам. Далеко ли?
– Дошли уже, ваша милость, вот за этим углом.
Действительно, на фронтоне трехэтажного здания висела вывеска, которая гласила, что «для господ здесь шьет одежду мастер Мод».
– В рифму, однако.
Опять мальчишка пробежал вперед и открыл для меня двери. Звякнул колокольчик, на его звук из-за занавески, служившей дверью в соседнее помещение, вышел молодой человек.
– Желаете заказать одежду, ваша милость? Для бала, для повседневного ношения? Армейский мундир?
– Купить готовую, дорожный костюм для конного путешествия – это раз, парадную одежду – это два, белье – это три. Сумку для хранения одежды – четыре. Что можете предложить?
– Все.
– Могу увидеть модели?
– Безусловно, ваша милость.
– Дерзните.
– Прошу!
Передо мной был развернут рекламный лист, четыре модели дорожного костюма.
– Выбирайте, ваша милость.
– Вот этот. – Я ткнул пальцем в первый же понравившийся рисунок.
– Несколько моделей элегантных костюмов. – Вот этот, но без бантиков и рюшек, без кружев и жабо.
– Белье.
– Вот это, три пары.
– Сумки, ваша милость. Предлагаю вот эти, они исполнены специально для путешественников. Крепятся на лошади с обоих боков. Кожаные, непромокаемые, достаточно вместительные.
– Два комплекта.
– Разрешите снять размеры для подгонки костюмов.
– Снимайте.
Из-за шторы появилась девушка с мерной лентой, мелком и доской и закружилась вокруг меня.
– Поднимите руки, согните локоть, ногу, присядьте, наклонитесь. – Все это сопровождалось стуком мелка о доску.
– Я измерила, мастер.
– Отлично. Отобраны эти модели, вот эта – без кружев и бантиков, рюшей и жабо. Будь добра приготовить все до вечера. Куда их принести, ваша милость?
– К Бабаме, – вступил в разговор малыш, – в припортовом районе.
– К Бабаме так к Бабаме. Осталось утрясти один вопрос, ваша милость.
– Цену?
– Да, ваша милость.
– Итого?
– Два золотых.
– И я надеюсь, что одежда будет соответствовать эталону качества. Неудобно окажется, знаете ли, на вопрос: какой урод пошил вам эту одежду, – ответить: мастер Мод из Рабата.
– Будьте уверены.
– Договорились, расчет по предъявлению и примерке. Кстати, подскажите, где у вас здесь можно легко перекусить?
– Направо по выходу из мастерской, квартал по этой улице, на углу кондитерская Жиндера. Популярная среди господ. Мокко, ликеры, пирожные, пирожки, соки.
– Значит, до вечера?
– Не извольте беспокоиться, все будет в лучшем виде.
– Надеюсь. Пошли, Вергилий, угощу тебя пирожным. Ты любишь пирожное?
– Я не знаю, что это такое, ваша милость.
– Вкуснятина, поверь мне на слово.
Мокко? Интересно будет, если это кофе.
Прошли квартал и на углу увидели террасу, оплетенную каким-то вьющимся растением, с легкими решетчатыми перегородками, отделяющими один «кабинет» от другого.
– Подожди меня здесь, угощение тебе вынесут.
– Спасибо, ваша милость, я здесь на лавочке посижу.
Что сказать? Довольно мило, легкая плетеная мебель, скатерки, салфетки. Навстречу вышел тучный мужчина в белом переднике и платке, повязанном на пиратский манер. Усы «а-ля Пуаро» довершали портрет хозяина кондитерской.
– Ваша милость?
– Что предложите слегка проголодавшемуся мужчине?
– Смею рекомендовать пирожки с мясной начинкой, сок пирамы (аналог помидора), затем рюмку нашего оригинального ликера и пирожное «Чалма Эпира».
– Согласен на все. Там внизу мой слуга, пусть отнесут ему пару пирожков, «чалму» и фруктовый сок. Есть у вас фруктовый сок?
– Есть, ваша милость.
– Кстати, а почему не предлагаете мокко?
– Из-за специфического вкуса, ваша милость. Горчит. Пользуется слабым спросом, неудачно я вложил деньги.
– Несите пару пирожков, пираму, потом все по списку, да не забудьте про мальчишку.
Пирожки как пирожки, одна из моих бывших пекла и получше. Запил парой глотков пирамы, отличный томатный сок. Ликер оказался чудесным, слегка отдающим горчинкой абрикосовых косточек. Пирожное не ахти, я, кстати, и раньше пирожные не очень любил. Теперь мокко! Знакомый аромат! Слава Праматери! Мир, в котором есть кофе, не потерян для человечества.
Вдруг мой полет в нирвану вкуса прервал визг ребенка и хриплый вопль взрослого мужчины.
– Пшел вон! Хрогово отродье!
Послышался еще один удар и снова визг ребенка. Да это же моего Вергилия лупят!
Выбежал на улицу и увидел, как мерзавец в рюшах и бантиках пинает мальчишку.
– Эй, задница в бантиках, ну-ка обернись и попробуй сделать то же с господином этого слуги.
– К-как ты меня назвал?! – Крик взбешенного осла – тихий шепот по сравнению с ревом, вылетающим из брызжущего слюной рта взбешенного орангутанга.
– Задницей, – спокойно повторил я. – Тебе не дала шлюха или тебя не удовлетворил твой любовник? Немудрено, такую задницу отодрать и восьмерым проблема.
– Ч-ч-чито ты сказал? – Орангутанг стал заикаться.
– Хех, да ты еще и заика.
– Х-х-хто? Я?
– Задница, я даже не хочу слышать от тебя извинений, приступим и закончим дело, у меня мокко стынет.
– Я разрэжу тебя на тысячу кусков и скормлю хрогам!
– Что, неужели ты умеешь считать до тысячи?
Вокруг нас уже собралась толпа зевак, кто-то вытирал слезы и сопли Вергилию, кто-то принимал ставки на окончание дуэли.
– Эй, там! Ставлю золотой, что этот мешок дерьма не проживет и десяти минут, – крикнул я в толпу.
– А я ставлю десять, что изрублю тебя в солому!
Стражники отодвинули толпу подальше от центра событий и с интересом наблюдали за их развитием. На всякий случай я не спешил обнажать оружие, решив, что всегда успею это сделать.
– Т-тебя никто и ничто не спасет. Молись Праматери. Закопают на свалке на корм хрогам, – продолжала давить угрозами обезьяна-переросток. – Даже имени твоего никто не узнает.
– Почему же не узнает? – Я снял берет и предъявил толпе прядь. – Рэй ван Орж, запомни это имя, задница, и когда встретишься со своими предками, передашь им привет от меня.
Обезьяна проворно вытащила нехилых размеров саблю и принялась вертеть ею, как собирающийся взлететь вертолет.
– Что, не удается? – участливо спросил я соперника.
– Ч-ч-чито не удается? – охренела обезьяна.
– Запрыгнуть на дерево.
Обезьяна прыгнула, высоко взмахнув саблей, и упала за моей спиной с самодельной «сестрой» в глазу. Толпа разочарованно ахнула, ставки явно были не на меня. Ко мне подошли стражники.
– Оружие и кошель мои, остальное, что на теле, ваше, – поделил я добычу.
– Договорились, ваша милость.
– Принесете в кондитерскую, я там кофе не допил.
И обратился к стоящему тут же кондитеру:
– А ты, хозяин, пошли кого-нибудь посмотреть, что там не успел доесть мой слуга, и повтори ему заказ, а мне рюмку ликера и чашку мокко! Прекрасный у вас ликер, я бы взял с собой бутылку-другую. И мокко превосходно. Можно ли у вас приобрести полумеру (З,5 килограмма) этих зерен?
– Вам приготовят и то и другое, ваша милость.
– Хочу тебе оставить пару рецептов приготовления мокко. При условии, что продаваться они будут под названием «Мокко Рэя».
– Я весь внимание, ваша милость.
– Пусть принесут сливки, сахар, ликер. Ну и чашки. Ты увидишь, как надо его варить, попробуешь, что получилось, и оценишь на вкус.
Ложка сахара и ложка ликера кардинально изменили вкус мокко. Второй вариант со сливками единогласно был признан дамским.
– Ваша милость! Вы спасли мои деньги! Матерью клянусь! Десятую часть прибыли с «Мокко Рэя» стану откладывать для вас. Будете проездом в Рабате, всегда сможете взять свою долю.