Последний ученик магистра
Вот так, выпивая и закусывая, просидел до вечера, предаваясь мечтаниям. Воображение рисовало мне уютный домик в приморском городе, дворик-сад, привратника-садовника, мастерскую. Затем все стиралось, и рисовалась другая картина. Я за столом, заставленным блюдами с закусками, несколько кувшинов вина, на коленях молодая девица, прильнувшая к моим губам и пахнущая разгоряченным молодым телом. Прямо скажу, вторая фантазия мне понравилась больше. Не заметил, как заснул, сидя в «кресле».
– Здравствуй, ученик. – Мэтр взволнованно ходил передо мной. – Я много размышлял над возникшей проблемой. Скажу тебе сразу: мне неясна природа твоих возможностей, нам придется вдвоем постигать ее сущность. Ты, надеюсь, не против?
– Нет, конечно, учитель. В смысле, я только «за», мне и самому хотелось бы в этом разобраться.
– Тогда продолжим курс магии. На сегодня, оценивая твою силу Пламени, я рассматриваю тебя как мага первой ступени. Всего их семь. Последняя – магистр, внеранговая – архимаг. Маг первой ступени должен уметь… Погоди-ка. Откуда этот стол?
– Учитель, надоело, знаете ли, сидеть на корточках с котелком на коленях…
– Ученик, кого интересуют твои надоелки? Я спрашиваю, откуда ЗДЕСЬ этот стол?
– Вы не дали мне договорить, учитель. Я СДЕЛАЛ этот стол.
– Ты хочешь сказать, что сумел взаимодействовать со стихией Земли настолько, что без труда смог придать форму и содержание материалу?
– Ну, насчет того, что «без труда», было бы преувеличением, после всего я устал как зорг (собака). Проголодался как дорг (тигр). Вот даже заснул за столом.
– Ученик! Ставлю тебя в известность: ты четырехстихийный маг. Подлежишь обязательной регистрации в академии магии. Тебе обязаны предоставить наставника по каждой стихии. На период обучения тебе будут платить из королевской казны содержание, достаточное для приличной жизни в столице. Мы зря теряем время. Я ученый, узкий специалист, сто лет занимался проблемой прокола Пелены. Тебе же нужно академическое образование по каждой стихии.
– Вот дьявольщина, староват я для студента.
– Ты будешь сильно удивлен возрастом студиозусов. Очень сильно. В академию принимают не ранее двадцати лет, как правило, позже, обучение семилетнее, практика семилетняя. Ты успеешь несколько состариться, прежде чем получишь диплом мага. Но микстура, рецепт которой я дал тебе при нашей встрече, вернет твоему телу здоровье и молодость. И последнее. Перед тем как я отдам тебя в руки мастера-наставника, что бы ты хотел узнать?
– Магистр, надеюсь, мы не расстаемся?
– Нет, друг мой, уж позволь тебя так назвать, жемчужину обучалки не вытащить из твоей головы и архимагу. А я в ней. Вернее, все мои знания, облеченные в образ, иллюзию, если тебе так понятней, и они всегда будут с тобой. Не бойся, это не надсмотрщик и не подсматривающий за твоими действиями фантом. Это друг, который всегда бдит на страже твоих интересов; это, смею надеяться, интересный собеседник; это, наконец, неплохой справочник по очень широкому кругу вопросов.
– Спасибо, мэтр. Не могли бы вы показать мне заклинание какого-нибудь светильника?
– О Праматерь, да что может быть проще светляка…
– Здравствуй, бретер. Учить тебя практически нечему – так, мелочам, которые ты приобрел бы на практике. Но для очистки совести повторим-ка школьный курс, времени, слава Матери и магистру, у нас целая вечность…
Проснулся я от того, что выпал из кресла, и первым делом, несмотря на жуткую боль в мышцах и голове, зажег светляка. Над столом загорелось маленькое солнышко, по яркости не уступающее Праматери. Но не это меня интересовало, а простота совмещения стихий. В данном случае ключ-схема огня накрывалась ключ-схемой воздуха, к обоим ОДНОВРЕМЕННО подносилось Пламя, и вспыхнувший огонь тут же охватывал маленький смерч воздуха. Закручивал огонь в шар, и в зависимости от величины силы прикладываемого Пламени воздух нагнетался вовнутрь шарика, температура которого поднималась, от этого зависела сила освещения. Ну и от величины светляка, конечно.
– Совмещение! Неужели все так просто? Надо попробовать Огонь и Землю. А с чем можно смешать Воду? Только с Воздухом. Сформировать нехилое такое дождевое облако с отсроченным заклинанием и – раз! Над лагерем врага из него упали тысячи ледяных стрел. Амбец с песцом в одном флаконе. А если запустить самум над пустыней? Да загрузить его песком? Да разгрузить его в том же лагере, но в виде шариков кремня с кулак величиной? То же самое, что со льдом, но вид с боку. О-о-о, какой я кровожадный! А то же, но в мирных целях? Надо поинтересоваться, может, это все у них есть и я зря ломаю себе голову?
Кстати о голове. Матерь, дай мне силы доползти до сумки. Вчера наставник, обрадованный возможностью отшлифовать драгоценный камень мастерства, доставшийся по недоразумению такому хиляку, как я, оторвался на мне по полной программе. То, что я вновь оказался на первом курсе школы, это полбеды; то, что я дважды сражался в финале и в одном все-таки победил, тоже не вся беда, я прошел курс обучения по школам еще четырех герцогств. И уж поверьте мне на слово, после школы Орж остальные были сущим баловством. Нет! Недаром все высшие командные должности в армии занимали Оржи. Впрочем, и на остальных постах их было превеликое множество.
Наконец! Лицо скривилось под воздействием очередной зеленой пилюли. Полчаса я героически терпел эту кислую хрень и наконец позволил себе прополоскать рот глотком полусладкого вина. Разделся, забрел в воду, намылился и с удовольствием нырнул в глубину, смывая с себя пот и грязь, усталость и сон. Вылез из воды, обтерся, надел свежее белье, присел в «кресло», подставляя тело теплому утреннему солнцу.
Провел машинально ладонью по лицу, пальцами ощутил недельную щетину, решил побриться. Достал принадлежности, зеркало. Всмотрелся в отражение; не сказать, что я не узнал сам себя, вполне узнаваемые черты лица, но что-то все же изменилось. Цвет глаз стал ярче, иссиня-черные волосы с седой прядью отрасли настолько, что я без труда их перехватил первой попавшейся лентой. Всю жизнь мечтал о хвосте на затылке, сбылась мечта идиота.
Мой рост и раньше был под два метра, точнее, метр восемьдесят семь, к сорока годам я несколько погрузнел, но нынешняя недельная диета и виртуальные физические нагрузки в фехтовальных школах привели мое тело к идеальному балансу веса и роста. Взбил пену и намылился, передо мной был выбор – бриться или местной бритвой, представлявшей из себя небольшой нож с закругленным концом, или одним из моих скальпелей со сменным лезвием из половинок бритвенных лезвий. Я выбрал первый вариант, ибо до моего «Жиллетта» было хрен знает сколько верст и веков, а здесь надо привыкать к местному инструментарию.
Что сказать, парой порезов и одной царапиной спустя я посчитал себя выбритым, смыл со щек остатки пены; царапины и порезы слегка саднили и кровили, поэтому я подставил лицо ласковому ветерку и солнцу в надежде на то, что природа лучший врачеватель. Осталось собраться и отчалить, что я с удовольствием и сделал. Будучи по натуре легким на подъем, я и теперь, когда цели были определены, а я более или менее подготовлен, решительно шагнул навстречу приключениям. Огляделся, проверил, все ли на месте. Кошельки, сумки, плащи, оружие и береты поверженных врагов, сверток со шпагой предка, мешки с провизией – все оказалось в лодке. Не оглядываясь назад, оттолкнул ее от берега, выплыл на течение, которое подхватило мой кораблик и понесло.
От избытка сил и впечатлений я запел «Плот» Лозы: «На маленьком плоту…» Голос оказался на удивление чувственным, и песня пролилась над рекой, удивительно гармонируя с окружающей природой.
Кончилась песня, на душе было спокойно, река тащила лодку довольно быстро, необходимости напрягаться и грести веслами не было. Я же в промежутках между чтением энциклопедии экспериментировал с магией. «Торпедировал» плывущие параллельно со мной коряги, смытые потоками воды бог знает где, или подозрительные, на мой взгляд, кусты.