Неотразимый (ЛП)
В течение следующего часа мы убеждаем Денизу, что мы и правда милее, красивее, сексуальнее и даже более влюблены друг в друга, чем на прошлой нашей встрече. Договорившись о встрече с фотографом, прощаемся на тротуаре возле бара и расходимся, как раз в то время, когда солнце садится.
К тому времени, как мы с Шэйн ловим машину и направляемся на окраину города в «Адскую кухню», в квартале уже многолюдно. Дети бегают по улице, смеясь и крича, держа в руках наполненные конфетами наволочки, а взрослые толпятся под лампами у грузовиков с едой. Дети постарше прячутся в темноте, сидя со своими парнями и девушками, украдкой целуясь и поедая сахарную вату.
— Хотел бы я, чтобы нам снова было по шестнадцать, — бормочу я Шэйн, кивая на пару подростков в тени. — И мы могли бы избежать наказания за публичные поцелуи.
— Нет, — говорит она, впиваясь пальцами в мою руку. — Если бы ты лишил мою попку девственности в шестнадцать лет, я бы разозлилась.
Я улыбаюсь.
— Я бы не решился на такой шаг, когда был подростком. И я не хотел бы разочаровать тебя, Принцесса, но это была не девственность твоей задницы, а всего лишь прелюдия, разогрев перед главным событием.
Она поворачивается с широко распахнутыми от ужаса глазами, и я не могу сохранить невозмутимое лицо.
— Я шучу, — со смехом уверяю я. — Просто шучу.
У нее перехватывает дыхание.
— Слава Богу. Твой палец — это одно, но дракон у тебя в штанах — совсем другое дело.
— Теперь знаешь, откуда взялось мое прозвище, — я подмигиваю, и она смеется. Мне хочется взять ее за задницу и заставить чувствовать себя так хорошо, что она начнет умолять меня трахнуть ее снова. Но это подождет до следующего раза.
Некоторые вещи лучше преподносить в жаркие моменты, сопровождая несколькими оргазмами и обильной смазкой.
Перестань.
Перестань думать о том, как трахнуть ее киску или задницу, или любую другую часть тела, иначе станешь тем самым парнем, что разгуливает на вечеринке в квартале со стояком.
— Хочешь карамельных яблок? — спрашиваю я, решая немного остудить лицо холодной водой.
— Конечно, — говорит Шэйн. — Но сперва давай найдем пару детишек, готовых поделиться своей добычей. Я так давно не ела конфеты на Хэллоуин.
Так мы и сделали. Купили яблоки, встретились с организаторами, выпив немного сидра, а затем присоединились к группе ребят, которые раскладывали на асфальте конфеты, желая сравнить добычу.
Шэйн обменивает свой серебряный браслет на три кусочка шоколада у малышки, больше впечатленной красивой женщиной, чем скучным хоккеистом, которого видит пару раз в год. Пара мальчиков хотят поговорить о хэт-трике на игре с «Блэкхоукс», но к моменту, когда Шэйн обменивает чехол от телефона, подарочную карту «Старбакс», фонарик на брелоке и серьги на еще большее количество сладостей, она становится звездой квартальной вечеринки.
По крайней мере, популярнее меня.
Когда мы с Шэйн уходим, наполнив ее сумочку сладостями, я не сдерживаюсь и целую ее в макушку.
— Спасибо.
— За что? — она обнимает меня за талию. — За то, что принесла нам сладости?
— За то, что была такой щедрой с ними.
— У меня так много всего, Джейк, — говорит она, пряча улыбку. — Отдать пару украшений и телефонный чехол — ерунда. На самом деле это мелочи. Если бы я знала, что мы пойдем сюда, то зашла бы в игрушечный магазин и купила что-нибудь получше сладостей.
— Для них это важное дело. И для меня. Ты бы удивилась, если бы узнала, как много людей я встречаю на благотворительных мероприятиях, которые не протянули другому человеку и стакана воды, если бы бухгалтеры не дышали им в спину, требуя увеличить отчисления для пожертвований.
— Нет, я бы не удивилась, — она закатывает глаза. — Не забывай, я занимаюсь благотворительностью и знаю все о скрягах и том, что им всегда и всего мало.
— Верно, — соглашаюсь я, полагая, что это идеальное описание таких людей. Они словно больны. — Даже когда очевидно, что живут они лучше других людей и имеют все, о чем те могут только мечтать, глядя им в глаза все, о чем они могут думать, как заполучить в свои руки еще больше.
Она вздыхает.
— Жадность заложена в наших генах. Но если мы не будем аккуратны, то разрушим сами себя. Ничего хорошего не случится, если мы будем унижать слабых и возвышать сильных. Мы все виноваты в этом. Но многие об этом забывают.
Я останавливаюсь в конце улицы перед заграждениями, которые огораживают Девятую авеню от движения, и поворачиваюсь лицом к ней, у меня все сжимается в груди.
— Помнишь, когда ты сказала, что можешь в меня влюбиться из-за тех слов?
Она кивает, застенчиво опуская глаза, от чего во мне возникает желание поцеловать ее. Но тогда что с ней происходит?
— Я тоже мог бы влюбиться в тебя за это, — добавляю я тихим голосом. — Ты заставляешь меня верить, что не все люди плохие, Уиллоуби.
Она хмурится, опуская взгляд на тротуар. Я хочу спросить, что не так, когда она первая начинает.
— Баш проверял твое прошлое. До твоего совершеннолетия. Проверить, не было ли у тебя судимостей.
У меня горло сдавливает, язык становится вялым.
— Что?
— Я попросила его до того, как мы перевели работу в более личные отношения, — она сплетает пальцы, поднимая на меня умоляющий взгляд. — Недавно мы завтракали с Пэнни, и она сказала, что Баш что-то нашел, но я сказала, что не хочу знать об этом. Хочу, чтобы ты сам решил, как много хочешь рассказать мне из своего прошлого. — Она делает глубокий вдох. — Прости. Я не хотела разрушить этот момент, этот вечер. Просто нужно было сказать тебе. Я чувствую себя виноватой, хотя, клянусь, никогда не попросила бы о подобном, если бы наши отношения с самого начала были личными. В то время я не знала тебя, и на самом деле тот факт, что ты не пошел в полицию после нападения, заставил меня беспокоиться.
Я медленно киваю, напряжение начинает рассеиваться.
— А теперь? Ты все еще волнуешься?
— Да, — честно говорит она, потому что Шэйн достаточно сильна, чтобы вести себя честно с людьми, которые ей дороги, даже когда говорит то, чего они не хотят слышать. — Но я также узнала тебя лучше. И доверяю тебе. Поэтому я готова подождать, когда ты сам мне все расскажешь.
Я тянусь, убирая волосы с ее щеки.
— Я был готов еще в прошлую ночь, Принцесса, но кто-то разделся и отвлек меня.
Она ухмыльнулась.
— Если я правильно помню, не только я разделась. Не позволю взваливать всю вину на одного человека.
— Верно, — уступаю я, запуская пальцы в ее волосы. — Я тоже, видимо, поспособствовал отвлечению. Я очень привлекателен, когда раздеваюсь.
Она смеется.
— Ты невероятно привлекателен. И так… У нас все нормально? — она кладет ладонь на мою грудь. — Ты не злишься?
— Почему я должен злиться? Мне нравится, что ты честна со мной. Ты мне нравишься, и точка, — я наклоняюсь, запечатлевая на ее губах поцелуй. — У меня есть хорошая идея насчет того, что нашли Баш и Пэнни. Я расскажу тебе об этом по пути ко мне домой. А сейчас нам нужно поймать такси, пока еще не поздно. Как тебе?
— Звучит идеально, — она приподнимается на цыпочки, снова целует меня, улыбаясь, когда заканчивает. — Я рада, что ты дома, Дракон.
— Я тоже, — говорю я, наслаждаясь звучанием слова «дом» из ее уст, думая о том, что хочу возвращаться туда вместе с этой женщиной, улыбаться ей, целовать ее. Возвращаться к ее способности делать все еще лучше, просто находясь рядом.
Когда мы подходим к краю тротуара в поисках свободного такси, я думаю лишь о том, чтобы попросить Шэйн переехать ко мне, и задаюсь вопросом, сколько пройдет времени, прежде чем все это перестанет казаться безумием. Я знаю ее всего неделю и могу по пальцам сосчитать, сколько раз мы переспали, но уверен, что хочу проводить с этой женщиной каждую ночь.
Я хочу, чтобы она находилась в моей постели, в моей жизни, находилась рядом со мной, впервые за долгое время позволяя мне не чувствовать себя одиноким. Возможно, впервые в моей жизни.