Неотразимый (ЛП)

Я прихожу в «Мон Шэри» без двадцати минут семь и обнаруживаю лишь двух сотрудников в белых халатах за стойкой и женщин, явно только вставших с постели, которые спрятались в красной кабинке в дальнем конце зала.
Рыжие волосы Кэт были убраны под шапочку, несколько прядей обрамляли ее бледное лицо, пока она откусывает кусочек тоста. Шелковистые русые волосы Пенни собраны в пучок, кукольное лицо все еще припухшее от сна. Она прячется за огромной кружкой кофе, размером с ее голову. Они выглядят словно студенты, которые всю ночь готовились к сессии, и внезапно во мне посыпается ностальгия по тем временам в колледже и ночным посиделкам в кампусе с кофе.
Ностальгируя, я благодарю этих женщин, которые тревожатся обо мне и встают с утра пораньше в субботу.
— Девчонки, — говорю я, проскальзывая в кабинку с затуманенным взором. — Вы представляете прекрасное зрелище, знаете?
— О нет, — Пэнни прищуривается поверх чашки. — Все хуже, чем я думала.
Кэт кивает, откусывая очередной кусочек тоста. Крошки рассыпаются по ее серой толстовке.
— Ага. Она до сих пор под оргазмическим впечатлением.
Я улыбаюсь.
— Ничего подобного. Я просто люблю вас обеих.
— Точно, все еще оргазмирует, — вторит Пэнни. — Следующие десять-двенадцать часов тебе все будет казаться прекрасным. А может и дольше.
— Кажется, все было очень здорово, — говорит Кэт, хмуря брови. — И так, сколько раз ты за ночь скакала на клюшке хоккеиста Джейка?
У меня горят щеки, когда я тянусь за кофе.
— Эм, пару раз.
Кэт ухмыляется.
— Хорошо. Ты пропустила много времени, не принимая участия в сексуальных развлечениях.
— Согласна. Но было бы хорошо, если бы вы подождали завершения контракта, — говорит Пэнни. — Спать с клиентом, который платит тебе за то, что притворяешься его женщиной — проблемно, Шэйн. Я не хочу сесть в тюрьму за сутенерство. По крайней мере до тех пор, пока не выйду замуж. Мы с Башем так усердно все планировали. Было бы обидно провести этот знаменательный день в камере.
— Ты не попадешь за решетку, — я оборачиваюсь, убеждаясь, что в кафе все еще мы одни, и понижаю голос, — Джейк никому не расскажет, что мы переспали. Кроме того, я отдаю свой гонорар за консультации на пожертвование. Так что на самом деле ничего не получаю.
— Это не нарушение, — Кэт стряхивает с пальцев крошки и тянется за круассаном. — Но напомню, что я переспала и вышла замуж за своего консультанта КПП, поэтому не могу возражать. Кроме того, я бесплатно буду защищать тебя, Пэнни, если у тебя или Баша возникнут проблемы. А я акула, так что мы не проиграем, — она яростно откусывает от своего пирожного, словно желая проиллюстрировать остроту своих зубов.
— Беременная акула, которая в скором времени будет занята новорожденным, — говорит Пэнни. — Я думала, что ты собиралась порвать со своей юридической практикой, если тебя выберут в городской совет в ноябре.
— Я возьму отпуск, если понадоблюсь тебе, — Кэт прикрывает глаза с тихим стоном. — Боже, это великолепно. Теперь я чувствую себя намного лучше. Следовало поесть еще пару часов назад.
— Видишь, Пэнни? Все в порядке, — я добавляю сахар в кофе. — Полезно иметь в семье адвоката. Может, теперь перейдем к серьезным вещам? Например, обсудим то, что происходит между Джейком и мной, и что нам делать с его неуравновешенной бывшей и тем, что я влюбляюсь в него?
— О, Бог мой, правда? — Пэнни поставила кружку и прикрыла рот обеими руками, но даже с закрытой половиной лица я видела, что она смеется.
Я киваю.
— Правда. Я никогда ни в кого не влюблялась так быстро, но он такой… неотразимый, — вздыхаю. — Милый, веселый, умный и…
— И настоящий тигр в постели, — добавляет Кэт.
— Я не рассказываю подробностей интимной жизни, — чопорно говорю я, не в силах спокойно усидеть на стуле, вспоминая все порочные и замечательные вещи, которые мы с Джейком вытворяли ночью.
— Ни за что, Уиллоуби, — Кэт тыкает мне в лицо половинкой круассана. — Ты смутила меня в первое же утро, когда я переспала с Эйданом. Так что мне нужны детали, все детали!
 
— Ничего подобного! — возражаю я, хотя помню, что предлагала им сшить парные футболки с надписью: «Я только что получил несколько оргазмов».
— Теперь ты поступила также! Бессовестная! — Кэт качает головой. — Так что мне нужны подробности. По крайней мере расскажи, это был лучший опыт из предшествующих?
На мгновение я сжимаю губы и киваю.
— Да. Лучший. Самый-самый лучший.
— Превосходно, — усмехаясь говорит Кэт. — Поздравляю.
— Ура! — Пэнни исполняет маленький танец счастья, от чего ее пучок подпрыгивает вверх и вниз. — Я так за тебя рада! И Баш тоже порадуется, но сперва немного поорет.
— Он все равно на меня разозлился бы, — говорю я, рассказывая о вчерашнем интервью.
Когда я заканчиваю рассказ, Пэнни вздыхает.
— Да, он будет в бешенстве, но согласна, что это верное решение. Если бы ты осталась в штате на постоянной основе, тогда другое дело, но поскольку это одноразовая акция, ничего страшного. Тем более вы с Джейком на самом деле встречаетесь, а значит, не лгали репортеру. По крайней мере, не о многом солгали.
— Верно, — говорю я, воспрянув духом. — Я даже не думала об этом. Если честно, то я не думала ни о чем кроме того, что быстро ввязываюсь во все это.
— Возможно, — Кэт, всегда выступавшая гласом судьбы, тянется к тарелке. — Я имею в виду, ты плохо его знаешь. Сейчас он ведет себя прекрасно, но кто знает, что будет через месяц-два? У него может проявиться ревность, могут возникнуть проблемы с мамой, или он один из тех спортсменов, помешанных на пищевых добавках, пророщенных ростках пшеницы, на питании, и с которым будет скучно за ужином. А кто захочет мужчину, с которым скучно ужинать? Ведь вечерний прием пищи единственное, что лучше завтрака. Боже, этот круассан действительно особенный. Тебе стоит попробовать.
Пэнни морщит нос.
— Я вспомнила… Не из-за круассана, а из-за того, что у него есть тайны. Баш нашел кое-что на Джейка. До его восемнадцатилетия.
У меня скручивает желудок, от чего выпитый кофе начинает булькать.
— Правда? Все плохо? — спрашиваю я, прежде чем трясу головой и поднимаю ладонь — Нет, не говори мне. Не хочу знать. Пусть мне расскажет Джейк, если захочет.
— Уверена? — спрашивает Пэнни. — То есть, я хочу сказать, что после услышанного ты не изменишь о нем мнение в худшую сторону, но поймешь, с чего начинать. И это поможет в работе.
Я более уверенно качаю головой.
— Нет. Я спрошу его, когда он вернется с игры. Это должен быть его выбор. Когда это была просто работа, я не возражала против вмешательства за спиной, но теперь все иначе. Он мне доверяет, и я не хочу нарушить это доверие.
— Звучит хорошо, — Кэт постукивает соломинкой по столу, снимая с нее обертку. — Доверие — это здорово. Вы, ребята, на правильном пути.
— Да, — я прикусываю губу. — Я имею в виду, что прошлой ночью он рассказывал мне необыкновенные вещи. Он понимает меня, а я его, — борюсь с глупой, влюбленной улыбкой, но проигрываю. — И никому из нас не приходится заставлять себя. Звучит безумно, да?
— Нет, — Пэнни улыбается. — У нас с Башем было так же. Он всегда понимает меня, даже если другие не могут.
Кэт кивает.
— Эйдан тоже. И это странно, потому что меня понять сложнее, чем Пэнни.
Пэнни смеется и легонько толкает ее в плечо.
— Нет! Я намного страннее тебя. Эйдан рассказывал тебе о татуировке ламантина у меня на внутренней стороне бедра? Ему пришлось подправить ее.
— Верно! Я совсем об этом забыла! — Кэт оценивающе смотрит на Пэнни. — Ты странная.
— Полностью, — с гордостью говорит Пэнни. — И я полгода не выходила из квартиры, когда впервые переехала в город. Даже за мороженым и туалетной бумагой. Я страдала агорафобией и, вероятно, умерла бы, если бы не доставка продуктов.
Кэт улыбается.
— Я и не знала этого. Оу, теперь понятно, почему мы так быстро стали подружками. Ты тоже чокнутая.