Волчий пастырь. Том 3 (СИ)

Многочисленные здания казарм стояли пустые, в обезлюдевшем лагере практически никого не было. Вперед стелилась широкая и пустынная улица, в конце которой была видна площадь форума и белоснежные, явно обновляли недавно, стены штаба. В полнейшей тишине пройдя по опустевшему, покинутому легионом лагерю, мы по форуму прошли мимо здания претория и зашли в дом командующего легионом.
Это было одно из немногих сохранившихся «старых» зданий в лагере. Здание старой архитектуры старого лагеря; его камни помнили события минувших эпох; поэтому, едва мы оказались внутри, я с интересом огляделся в большом и увенчанном колоннадами атриуме.
Здесь, за прошедшие века, внешне мало что изменилось. На зеркальной поверхности имплювия – неглубокого бассейна, куда стекала вода из крупного квадратного отверстия в крыше, плавали розовые и белые лепестки цветов. Белели в тени вдоль стен мраморные статуи между колоннами колоннады, блестели позолотой фрески, по боковым стенам едва колыхались невесомые полупрозрачные занавески в арках проходов в другие помещения.
– Сюда, прошу вас, – показал направление посланник Сигурдссон.
Следуя за ним, по атриуму мы прошли в триклиний – обеденный зал. Здесь нас встретили уже накрытые столы, расположенные квадратом. За один из которых нас и усадили. Ливия по пути потерялась, и посланник, заметив это, взглядом ее сейчас старательно искал.
В триклиний, кстати, из большой сопровождающей нас группы прошел только он, а также двое его молчаливых спутников. Причем оба не жрецы – гражданские деловые костюмы, умные сосредоточенные лица, никакого высокомерия на них. Секретари-исполнители, как понимаю: в невысоких и негромких по названию должностях, но с широким кругом обязанностей и ответственности. Те, на ком держится ход всей реальной политики. Лозунги ведь говорить можно научить любого, а вот заниматься кропотливой работой, превращая стратегии принятых планов в дело – здесь уже интеллект нужен. Интеллект вот таких вот невидимых большинству бойцов политического фронта.
Кавендиш, которому – когда у него плохое настроение, всегда наплевать на приличия, уже налил себе вина и накладывал на тарелку еду. Чем явно смутил посланника. Сигурдссон в недоумении смотрел на нас и явно хотел поинтересоваться, куда делась Ливия. Но не успел – она уже вошла с невозмутимым видом и присела по правую руку от меня.
– М-м? – сразу же пододвинул к ней блюдо с перепелами Кавендиш, на что она отрицательно покачала головой.
– Попробуй. У них удивительный повар, я даже удивлен, – расстроился от небрежения Ливии к еде Кавендиш.
– Ты сам еще не попробовал, – удивился я его словам.
– Так это пробовать не надо, сразу видно, что перепела превосходны, а вот это вот мясо таять во рту будет. Даже тебе…
– Перейду сразу к делу. Нам нужен мир, – прерывая нас, произнес посланник Сигурдссон, опустив всякие лишние вступления.
– … понравится. Этот стейк точно не хуже, чем в ресторанах Семиградья. Я имею в виду ресторанах среднего уровня, конечно, – не обратив на слова посланника никакого внимания, договорил Кавендиш, обращаясь ко мне.
Все же долгое ожидание его разозлило. И думаю, он только начал показывать посланнику, как тот ему безразличен. Ладно, откровенных врагов нам в «общественной палате» пока не нужно, так что, наверное, можно уже начинать разговор.
– Вам нужен мир? Похвальное желание, – посмотрел я на Сигурдссона.
– Мы в закрытом от чужих глаз и ушей помещении, Кайден де Рейнар. Можете говорить откровенно, все происходящее здесь слышат только наши уши. Нам нужен мир. Что нужно вам?
Угу, вот прямо я и начал сразу излагать все свои сокровенные планы – с легкой улыбкой посмотрел я на посланника. Вслух же выразился несколько иначе, хотя и без потери смысла:
– Не понимаю, о чем вы. Я ведь вполне конкретно заявил о том, что мне нужно правосудие.
Жрец Хеймдалля и посланник общественной палаты молчал и внимательно на меня смотрел. Может, он меня за глупого подростка принимает, не могу понять? В ответ на его взгляд я только руками развел.
 
– Прости, посланник Сигурдссон, но я не очень желаю отвечать на незаданные вопросы. Ты хочешь, чтобы я говорил прямо, но при этом даже не намекаешь, о чем. Это так не работает. В ответ на твои лозунги я тоже могу говорить лозунгами, и этим словоблудием мы можем заниматься до вечера. Или ты нас пригласил только на обед, и твой вопрос лишь для поддержания разговора? Если так, то я лучше буду уделять внимание стейку, а не тебе.
– Стейк, кстати, хорош, – вставил Кавендиш.
– Тогда первым начну говорить я, – поиграв желваками, произнес посланник Сигурдссон. – Нам действительно нужен мир.
Кавендиш после этих слов не удержался и негромко фыркнул. Зря, кстати – посланник сейчас действительно уже начал говорить по делу. Пусть и прежними словами, но интонацией вкладывая совершенно иной посыл, нежели от первой фразы.
– Нам – это кому? – в отличие от Кавендиша сразу понял я смысл сказанного. – Не стесняйся, посланник Сигурдссон, мы в закрытом от чужих глаз и ушей помещении. Можешь говорить откровенно, все происходящее здесь слышат только наши уши.
Ливия негромко фыркнула смехом. Явно показательно, чтобы вывести посланника из равновесия. На него подействовало – он уже не только желваками играл, но и покраснел немного.
– Нам, это… скажем так, нам – это группе политиков, которые заинтересованы в процветании Северного круга.
– Северной провинции, – улыбнулся я, вспоминая его слова на площади.
– Северного круга, – повторил посланник Сигурдссон.
– Эхо сепаратизма слышится мне в ваших словах, посланник общественной палаты при объединенном совете, – усмехнулся я. – Это опасные речи.
– Это не сепаратизм, – покачал посланник головой. – Мы желаем расширения автономии и наших прав. К примеру, среди прочего, мы хотим прекращения политики изоляционизма.
– И как я могу вам помочь?
– Нам нужен Единый король.
– Прекрасно, – несмотря на крайнее удивление от услышанного, сохранил я полнейшую невозмутимость. – Я здесь при чем?
– Если ты убьешь Дракенсберга в поединке, место Владыки Айлгвена освободится. Если ты не будешь на него претендовать, мы продвинем на это место свою кандидатуру, но не сможем прийти к консенсусу. Избегая разногласий и эскалации старых конфликтов напряжения в объединенном совете мы, всей фракцией членов общественной палаты, попросим тебя, как компромиссным решением, стать Единым королем.
– Верховный жрец против не будет? Или он в деле?
– У нас большинство голосов, – уклончиво ответил посланник Сигурдссон.
– То есть верховный жрец не в курсе, но реформа объединенного совета с уменьшением влияния фракции жрецов у вас уже готова?
Вот не пойму, почему посланник после моих слов так напрягается и нервничает. Он же сам сказал, что чужих ушей тут нет и можно говорить откровенно.
– Да, – после паузы коротко ответил Сигурдссон, все же соглашаясь.
– И убийство Дракенсберга, и выдвижение кандидатуры Единого короля – просто отличный повод начать реформу объединенного совета и всего Северного круга?
– Да, – поиграл желваками Сигурдссон. И вдруг вздрогнул, потому что я звучно хлопнул по столу ладонями.
– Отличный план! – широко улыбаясь, сообщил я посланнику.
План действительно отличный: я почти моментально понял, какую именно цель преследует посланник, и те «мы», что стоят за его спиной. Поддержать меня как Единого короля, чтобы моими руками вычистить со Скаргейла – и, если повезет, со всего Северного круга, все форпосты Инквизиции и наверняка Империи – убрать отсюда всех чиновников имперской администрации. Пользуясь тем, что войска Империи заняты защитой границ от вторжения демонов и сюда явиться не могут. Правда, еще я уверенно полагаю, что после всего этого я стану «им» не нужен, но это уже другая история.
Желание, впрочем, у этой «общественной платы» весьма похвальное и план действительно хорош… для политики. Но если оперировать не только политическими понятиями – затеять смуту на окраине Империи с отделением региона в момент, когда все войска перебрасываются на защиту границ человеческой цивилизации от иномирового вторжения… Предложение, мягко говоря, спорное в плане этики. Хотя, где политика, а где этика. Впрочем, на эту тему с ним говорить я точно не буду. Пока не буду.