Корректировка 2 (СИ)

— Расскажешь, как от Тины сбежал? — как бы между прочим поинтересовалась Мира.
— Ева помогла, — просто объяснил я.
— Ясно, — не стала настаивать девушка. — А Тинку из-за тебя вздрючили два раза. Первый раз за то, что задание не выполнила, а второй, наше непосредственное начальство, что твое устранение с ним не согласовала. А если бы она согласовала, то ей бы пришлось выполнять задание, а она похоже к тебе неравнодушна. Вот и злая от этого и на тебя, и на себя, и на меня, до кучи.
— На тебя-то за что? — удивился я.
— Ревнует, — снисходительно пояснила Мира, — против меня у неё шансов — ноль. Я ж молодая, красивая.
— А главное — скромная!
— Нет дружок, скромность пусть украшает тех, кого украсить больше нечем!
Тут она захохотала и зайдя мне за спину, вдруг запрыгнула на меня, обхватив руками за шею, а ногами за талию, промурлыкала на ухо нежным голоском:
— Я устала, понеси меня. А я тебе за это сказочку расскажу!
Надо сказать, что я уже нес её босоножки и сумку, теперь ещё и хозяйка оседлала. Ну что делать, понёс, благо ноша моя была совсем легкой.
— Жил да был дедушка Феликс Неверов, — жарко шептала мне в ухо Мира, — а потом какая-то сила нелегкая занесла его в прошлое и обернулся он там добрым молодцем. Все девки по нему сохнуть стали, а он ходит себе гоголем, усами пошевеливает… винишко попивает… добромолодцевое своё хозяйство тут и там пристраивает. Да вот беда, прознала про того Феликса служба злого колдуна Карантина и решила, что никакой он не молодец, а самая настоящая уязвимость Системы, информационный паразит, засланный злыми силами нам на погибель. И захотела она его извести. А он говорит: не изводи меня Карантин Иванович, я тебе пригожусь. Как же ты нам пригодишься Феликс Батькович? Да вот, мол прилетит в будущем астероид проклятый и кирдык придет всей вашей системе, а я могу сделать так, чтобы не прилетел. Не поверил его словам Карантин, но решил проверить на всякий случай…
Тут я остановился. Знакомый пляж с перевернутой лодкой у крутого обрывчика.
— Пришли.
— Уже? — разочаровано сказала Мира сползая с меня и озираясь по сторонам. — Так хорошо ехала…
— Ну, можешь ещё поездить, я не против… что ты там про добромолодцевое хозяйство упоминала?
— Вот тебе! — она сунула мне под нос два маленьких кукиша.
Я хотел их поцеловать, но девчонка отдернула руки.
— Ладно, — покладисто согласился я, — Отложим вопрос. Так чем там сказочка кончилась?
— А она не кончилась. Нашли твой МН14. Наставники рассчитали траекторию — всё верно — она сходится с земной в середине тридцатых годов будущего века. Бинго! Молодец, возьми с полки пирожок.
— Может ты за пирожок сойдешь?
— Неверов! — сказала Мира строгим голосом, при этом расстегивая сарафан. — ты что-то сегодня чересчур романтично настроен!
— Как я могу быть по-другому настроен. Ты посмотри какая романтика вокруг… ночь, море, безлюдный пляж, перевернутая лодка, девушка… (лифчика под сарафаном не было), — полуобнаженная… — Мира аккуратно свернула платье, положила на днище лодки и принялась стягивать трусики, — обнаженная… — закончил я.
— Я что виновата, что купальника нет? Где я потом трусы сушить буду?
— Мира, а в чем дело? Мы же с тобой обнимались-целовались… спали в одной постели…
— Ну вот и надо было воспользоваться, а теперь поезд ушел! Туту!
— Ты красивая! — я сделал к ней шаг.
— Стой! — сказала она.
— Очень, очень красивая! — еще шаг.
— Стоять, я сказала!
— Прям, сильно, сильно красивая!
Тут она уперла ладошку мне в грудь, я понял, что сейчас произойдет и отступил.
— Это из-за Тины, да? Я не хотел… она сама…
— Она самааа… — протянула девушка максимально противным голосом. — А ты героически отбивался, да? И отвернись, меня смущает твоя эрекция!
— Это, между прочим, естественная реакция молодого мужского организма. Нечего крутить передо мной голой задницей и сиськами! Очень красивыми, между прочим!
Мира фыркнула, порывшись в сумочке достала из нее заколку, и стала сосредоточенно собирать волосы в пучок на затылке. Черт, как сексуально она в этот момент выглядела!
 
— Может, по такому случаю коньячку? — попытался остановить я ее, чтоб любоваться дальше.
— Потом, — отмахнулась девушка. — Купаться пойдешь?
— Нет, — буркнул я. — Ты мне настроение испортила.
— А я думала — подняла, — ехидно сказала она, и пошла в воду, — разведи тогда костер, когда вылезу, будет холодно.
— Я тебя согрею, — пообещал я.
Она показала мне средний палец и нырнула в море.
Я обустроился на большом бревне, возле самой воды и откупорил бутылку.
Рассупонил шоколадку и положил ее на расправленную фольгу.
Через водную рябь тянулась лунная дорожка, Мира удалялась от берега, словно точно по ней. Видно, было только голову и мелькающие руки.
Я встал с бревна и прошелся взад-вперед. Нечищеный берег покрывали какие-то веточки, камешки, просто бесформенные кусочки дерева. Хлебнул коньяк прямо из горлышка. Хорошо хлебнул, благородный напиток обжег горло и скатился в желудок. Не стал закусывать, прислушиваясь к ощущениям. Странно… как-то странно — отчего я испытываю к Мире такое жгучее влечение? От мысли, что она в паре десятков метров от меня, полностью обнаженная, что мы тут вдвоем на всем ночном пляже, у меня сладко ныло внутри.
Что в ней такого? Ну да, хорошо сложена (по моим понятиям), стройные ножки, красивое лицо, но та же Тина, куда более женственна (объемом попы и сисек существенно превосходит), и в красоте лица нисколько не уступает, а её я почему-то не хочу.
Может от того, что Тина оказалась легкодоступной, а эта брыкается? Или из-за экзотической внешности, которая в наших краях редко встречается?
Чтобы отвлечься от странных мыслей, я стал собирать костерок, благо с топливом проблем не было — выброшенными водой на берег и высушенными на солнце обломками дерева усеяна вся песчаная полоса пляжа. Собрав достаточно щепок, я поставил их пирамидкой и сунул в середину смятый кусок газеты. Рядом с одеждой на днище лодки лежали сигареты и зажигалка, которые Мира по приходу, сразу же извлекла из сумочки. Я взял зажигалку, поджег газету. Сухой топляк занялся сразу. Я стал подбрасывать деревяшки потолще и в оконцовке развел, чуть ли не пионерский костер. Потом сел рядом на большое бревно и стал попивать коньяк маленькими глотками, задумчиво глядя на завораживающие языки пламени.
Мира подошла, как всегда незаметно.
— Хороший ты костер развел!
Я вздрогнул и обернулся.
— Д-д-д-д… Замерзла, как и обещала, — она скрестила руки на груди, сунув руки под мышки, словно это могло её согреть. Всё тело девушки было покрыто мерцающими от всполохов пламени, капельками воды.
— Вытереться нечем, — пожаловалась она.
С сожалением (голой Мира мне нравилась гораздо больше) я снял рубашку и помог ей сунуть руки в рукава.
— Спасибо Феликс, ты мой рыцарь дня!
Рубашка доходила девушке до середины бедер. Она тут же застегнулась на все пуговицы и в бесформенном балахоне на шесть размеров больше, стала похожа на маленькую беспризорницу. Еще этот куцый хвостик коротких волос на макушке. Я невольно усмехнулся.
— Че лыбишься? — подозрительно сощурилась она, — на чучело похожа? Сам ты чучело! Сидит тут коньяк в одиночку хлещет… дай сюда бутылку!
— Стаканов нет, не побрезгуешь? — я протянул ей коньяк.
— Мы ж целовались… — она приложилась к бутылке.
— Я думал ты забыла.
Она вернула мне коньяк и села рядом. Отломила кусочек шоколадки, бросила в рот. Протянула озябшие ладошки к костру, на колечках засверкали камешки.
— Ну, что друг Феликс, как жить дальше будем?
— Это ты мне расскажи. У ваших ко мне претензий больше нет?
— Ну, как тебе сказать… — она вздохнула. — Единого мнения нет… но поскольку твои слова подтвердились, принято решение соблюдать нейтралитет.
— Хоть что-то… а помогать, значит, не будете?