Корректировка 2 (СИ)

— Нет, я был осторожен.
— Очень хорошо, а теперь так же осторожно уходи.
— Ты же одна!
— И что с того?
— Почему ты не хочешь впустить?
— Потому что я девушка, а ты парень! Ночь на дворе. Так трудно понять?
— Я ничего тебе не сделаю, я за себя ручаюсь, — клятвенно заверил Эдик. Хотел добавить: «падлой буду!», но не стал
— А вот я за себя поручиться не могу, — с грустью призналась девушка, — поэтому будет лучше, если ты уйдешь.
— Мадам, — сказал, обнадеженный последней фразой, Эдик, — вы хотите, чтоб я умер от тоски?
— Между прочим, мадмуазель, — сказала Зара. — С какой стати ты должен умирать от тоски? Я даже не знаю, как ты ко мне относишься.
— Ну… Я… — Эдик замялся. Он, кстати, не знал, что его речевым аппаратом, периодически управляют наномашины, очищая речь от блатных коннотаций.
— Ну, ну, что ты?
В этот момент до них донеслись близкие голоса. Двое подвыпивших мужиков шли в соседний дом. Зара, схватив юношу за руку, втащила его в сени и закрыла дверь.
— Тихо, — прошептала девушка, — один из них племянник Ашхен, сейчас они пройдут, и ты уйдешь.
Эдик оказался совсем рядом с Зарой, ощутил ее дыхание. Не смея пошевелиться, он стоял, вдыхая ее запах и пьянея от него. С какой стати он так робеет, взял и поцеловал её в щеку, а потом неожиданно для себя, прошептал:
— Я люблю тебя.
Девушка повернула голову и заглянула ему в глаза, насколько это было возможно в темноте.
— Я думаю, ты врешь, — недоверчиво сказала она.
— Нет! — отрезал Эдик, и привлек ее к себе. Зара пыталась отвернуться, но он нашел ее губы, и девушка неожиданно страстно ответила на поцелуй. Стояли и долго, неумело целовались в сенях. Громкий голос, донесшийся извне, вернул девушку к действительности, и она высвободилась от объятий.
— Пожалуйста, уходи, — взмолилась она. — Ты не представляешь, как мне влетит, если Ашхен узнает!
— Хорошо, хорошо, — успокоил ее Эдик, — я уйду, но там же стоят.
Зара попробовала приоткрыть дверь, чтобы взглянуть на улицу, но та заскрипела, и девушка в испуге оставила эту попытку.
— Пойду из комнаты посмотрю, а ты стой здесь.
Она прошла в спальню, осторожно отодвинув занавеску, выглянула на улицу. Мужики стояли прямо напротив калитки и вели бесконечный пьяный разговор.
«Черт, черт, черт, что со мной делается!» — произнесла девушка, подошла к кровати и, раскинув руки, рухнула на постель.
Выждав для приличия минут десять, Эдик двинулся за ней.
Когда он вошел в комнату, Зара лежала в позе распятого Христа и признаков жизни не подавала. Эдик опустился рядом, на краешек кровати и стал мучительно соображать, как ему вести себя дальше. Он осторожно дотронулся до её руки и услышал при этом сонное:
— Ты обещал.
То есть о продолжении не могло быть и речи.
— Я ничего не сделал, — печально сказал Эдик, — просто коснулся твоей руки, — и горестно добавил, — как только эти козлы свалят я сразу уйду.
Услышав обиду в его голосе, девушка открыла глаза, губы ее тронула улыбка. Эдик расценил это, как жест доброй воли и воспрянув духом, несколько подался вперед. Его движение не ускользнуло от внимания Зары, она было, предостерегающе подняла руку, но тут же уронила ее и обреченно сказала: «Иди ко мне». Эдик с бешено колотящимся сердцем лег рядом, обнял, привлек к себе и горячо поцеловал, стукнувшись зубами о ее зубы. Они сплелись в объятиях, так, что было не разобрать, где чьи ноги и руки. Но вдруг Зара высвободилась и испуганно спросила:
— Мы заперли дверь? Нет? Быстро иди проверь!
Юноша поднялся и нетвердой походкой направился к выходу. Дверь действительно была не заперта. Когда он, закрыв задвижку вернулся в комнату, девушки не было… То есть ему показалось, что ее нет. На самом деле, Зара скинула халат (он валялся под ногами) и спряталась под одеяло. Эдик замешкался, не зная, что предпринять и словно почувствовав это, ее насмешливый голос спросил из-под одеяла:
— Долго будешь так стоять?
— Мне раздеться? — севшим голосом спросил он.
— Нет, там в сенях висит фуфайка, надень и ложись… Раздеться, конечно!
 
Не заставляя себя больше упрашивать, торопливо раздевшись, он лег рядом, ощутив тепло ее тела.
— Только помни, — прошептала ему в ухо Зара, — ты обещал. — Просто так полежим, и все, ты уйдешь.
— Конечно, — послушно сказал Эдик и потянулся к девичьей груди. К сожалению, она была укрыта плотной тканью лифчика. Эдик долго боролся с застежками, наконец, высвободил нежные холмики с напрягшимися сосками и жадно приник к ним губами. Зара еле слышно застонала и обхватила его голову руками. Эдик никак не мог поверить, что все это происходит с ним. Конечно же, это сон, чудесный, волшебный сон, в котором он лежит с красивой девушкой, гладит ее тело, покрывает поцелуями лицо, тискает ее грудь. Когда такое было? Когда такое будет вновь?
В какой-то момент рука его скользнула вниз к ее бедрам и наткнулась на грубую резинку трусиков, отповеди не последовало, и он опустил руку ниже, оглаживая упругую попу. Ткань кончилась, и он ощутил атлас ее кожи, потом ладонь Эдика выписала полукруг, и прикоснулась к нежнейшей внутренней стороне бедер.
Зара, хихикнув от щекотки, сильно сжала колени, стиснув его руку и едва слышно повторила:
— Ты же обещал…
— Прости, — так же тихо ответил Эдик и хотел было вытащить ладонь, но девушка не отпускала ее, а в следующий момент открылась и подалась вперед, его рука оказалась прижата к низу ее живота. Эдик медленно с нажимом стал поглаживать теплую, влажную ткань трусиков, которая оказалась под рукой. Девушка сильно прижалась к нему, и нащупав вздыбленный член, сама стала гладить его, затем стиснула так, что он едва не вскрикнул от боли.
— Ой, прости, прости! — прошептала, — я тебе больно сделала?
— Приятно, — возразил Эдик.
Впоследствии он не мог воссоздать в деталях все то, что у них произошло. Помнил только тот момент, когда испытал болезненно-сладостную долгую судорогу и услышал ответный страстный стон, а затем испуганное: «Что мы наделали!».
Девушка высвободилась из-под Эдика, откинула одеяло, стала шарить по нему рукой, провела у себя между ног и поднесла пальцы к глазам, затем выскочила, включила свет ночной лампы и в ужасе повторила: «Что мы наделали!».
Эдик, словно завороженный, смотрел на кровь, не зная, как реагировать.
— Мне конец, — обреченно сказала девушка, — эта армянская сука убьет меня.
— Не обязательно говорить ей, — наконец, выдавил из себя Эдик.
Зара посмотрела на него, как на идиота.
— А простыня? — она вскочила на ноги. — Вставай, попробую застирать, а ты одевайся, уходи скорей.
Эдик поднялся, стал одеваться, путаясь в штанинах. Зара откинула одеяло, сдернула простынь и как была, голая, выскочила из спальни. Сон в летнюю ночь кончился. Очарование растаяло, как с яблонь белый дым. Он оделся, подошел к окну, выглянул из-за занавески — двор был пуст — направился к выходу. Девушка стояла в кухне, наклонившись над умывальником, и яростно намыливала, терла простыню. Эдик подошел к ней и поцеловал ее обнаженное плечо.
— Я люблю тебя!
Зара промолчала. Помедлив, он добавил:
— Я женюсь на тебе.
— Дурак, — нелогично ответила она, — Уходи лучше.
В дверях Эдик оглянулся, чтобы еще раз увидеть ее пленительную нагую красоту. Словно почувствовав, она оглянулась и ответила взглядом, в котором ему почудилась надежда.
Шагая в свой угол, он мучительно пытался понять, какие чувства владели ею в этот момент.
Несмотря на холодноватое прощание, Зара не отказала ему в следующем свидании и всё повторилось, только ещё лучше. Потом Эдик ушел от Ашхен-Джан и вернулся на квартиру к Косте Христопополусу. Там они могли встречаться и заниматься любовью без риска для Зары спалиться перед сукой-мачехой.
Днем Эдик с корешами щипали в трамваях. Зара работала с ними. Её функция была, отвлекать фраеров, при её внешности это было нетрудно. Протискивалась к какому-нибудь сытному бобру и вставала рядом, мимолетно улыбаясь. Пока терпила, пуская слюни, заглядывал ей в декольте, а то и пытался щупать за задницу, Грек пиской вырезал ему лопатник, а Заяц или Скорик мазали котлы. Обычно всё проходило тихо-мирно, но, если всё же поднимался кипеш, в дело вступал Амбал, своими пудовыми кулаками прикрывая корешей. Бизнес процветал — крадуны нахвалиться не могли на свою новую помощницу. Но все понимали долго так работать нельзя — рос риск примелькаться и спалиться, да и местные щипачи стали косо поглядывать. Короче, гастроли заканчивались и надо было что-то решать с Зарой.