Лавка зелий «Вам здесь не рады» (СИ)

— Здесь есть кто? Хозяева! — постучала я в мутное оконце домишки.
Было тихо. Во дворе даже собаки не было, не было никакого скота или живности. В самом доме, который выглядел неаккуратно и грязновато, стояла тишина. Я уже хотела было уйти, посчитав, что и тут никого нет, когда внутри послышались осторожные шаги. Деревянная дверь приоткрылась, и я увидела бледно-голубой глаз, подернутые поволокой.
  
— Не хотите купить зелий? Или обменять на что? — спросила я. — Мне очень нужны деньги или продукты.
Глаз моргнул, и дверь закрылась. Я подумала, что таким образом меня прогоняют, и хотела уже уйти, как внутри послышались голоса, а затем бодрые и громкие шаги. На крыльцо вышел крепкий и высокий мужчина. Густая борода его торчала лопатой вперед, в ней среди темных волос сверкали сединки. Руки мужчины казались огромными, с узловатыми суставами, натруженные.
— Кто такая? — зычным басом спросил он, и мне стало как-то не по себе.
Я натянула дежурную улыбку:
— Зелья не желаете? Отличного качества, гарантирую. От болезни, для заживления…
— Кто такая, я спросил? — повторил он.
— Ксе… Иллария Уортер, — ответила я с запинкой.
— И откуда ты тут взялась, магира?
Он безошибочно понял, что я благородного происхождения.
— Я живу в доме Алиаса Алтоира, помогаю ему с зельями.
Мужчина нахмурился, сплюнул на землю.
— Тебя этот чернокнижник послал? — голос его звенел грозно, пугающе.
— Нет, я сама…
— Торро, кто там?
На крыльцо из дома вышла женщина. Она выглядела немного младше мужчины и была на порядок ниже его. Тонкая как стебелек, гибкая. На лице ее остался отпечаток морщин возле уголков рта — признак улыбчивости и веселого нрава. Вот и сейчас, увидев меня, она приветливо улыбнулась.
— Что это за девушка, Торро? Зачем вы пришли? — обратилась она уже ко мне. — Он не напугал вас — мой муж?
Я отрицательно качнула головой.
— Я предлагаю зелья, вдруг и вам пригодятся.
Женщина улыбнулась вновь, но уже с ноткой печали:
— Нет, моя хорошая, мы едва концы сводим с концами. В том году урожай был такой плохой, что только молитвы нас всех и спасли. Не отдави мы все колени перед алтарями богов, так и пол деревни бы не стало на этом свете.
— Нежить? — спросила я, сама прекрасно зная ответ.
Хозяйка кивнула, и на ее высокий гладкий лоб упала прядь белокурых волос.
— Она, моя милая. Все уничтожила, все изгадила, проклятущая! Покоя нет от нее. Ну да ладно, что урожай уничтожила, так у Таманны и вовсе ребеночка унесла и растерзала.
Она прикрыла рот руками, словно из-за ее слов могло что плохое произойти. Муж строго глянул на нее, а затем посмотрел на меня:
— Нет у нас денег на такое баловство. Сами выходимся, без зелий. Да даже если бы и монетка была, то не дам я этому трупоеду ни медяка!
Жена его быстро глянула на него, затем на меня, и испуганно спросила:
— Ты что же, девонька, на магиара Алиаса работаешь? Ай-ай-ай…
Она покачала горестно головой, словно я совершила худшую ошибку в своей жизни.
— Да, — ответила я, гордо подняв голову. — И не вижу ничего в этом плохого. Он варит отличные зелья, и я рада продавать их. Вы бы только попробовали, и сами все поняли.
Я говорила уверенно, хотя сама сейчас не знала, правда это или ложь. Я ничего не знаю о хозяине лавки. Ну кроме того, что он вредный и противный отшельник.
— И что же ты, носишься с его зельями, милая?
— Я на него работаю. Он приютил меня.
Сказала, а мысленно тут же обругала себя. За зубами язык держать надо, а я болтаю. Хотя, люди и так со временем вес узнают.
— Боги милосердные! — воскликнула женщина. — Ты что же, живешь в его доме?
— Да.
Судя по округлившимся глазам женщины, зря я это сказала.
— Как же это, магиара? Разве же можно вам… да с мужчиной жить… да еще с таким… таким…
Она махнула рукой, так и не подобрав подходящего слова.
— Я его племянница, — соврала не моргнув. — Мы родня.
Торро недовольно кашлянул, а его жена покачала головой.
— Так зачем же ты с ним осталась, девонька? Спортит он тебя, на темную сторону утянет. Ты бы в поместье лучше жила, с порядочными.
— Не могу, — продолжала я выдумывать. — Я должна… приглядывать за ним.
Супруги переглянулись.
— Как это? — спросил хозяин.
Я чуть склонилась вперед, к паре, и понизила голос до шепота:
— Болеет он… Не в себе немного, понимаете? А я за ним приглядываю, убираюсь, готовлю. А то он один…
— Да подох бы и ладно! — перебил меня Торро. Супруга положила ему на локоть свою маленькую ладонь и посмотрела на него так, что тот сразу осел.
— Не в себе, говоришь? — допытывалась женщина.
Я уже сто раз пожалела, что начала врать. Правду говорят, что стоит один раз соврать, и ложь тянется и тянется бесконечной ниточкой.
— Не может сам о себе позаботиться. Уход ему нужен, женская рука в доме. Вот я и осталась с ним. А иначе как? Иначе неприлично это было бы.
Хозяйка согласна закивала, а затем со вздохом сказала:
— Все равно, любушка, не можем мы у тебя ничего купить. Нет у нас денег, с ярмарок с пустым кошелем приезжаем.
— А обменять? Что-нибудь обменять можете? Мне много не надо, честно слово.
Супруги вновь переглянулись, задумались. Немного поразмыслив, женщина предложила:
— У нас только молока в довольстве. Его и могу дать, больше нечего.
— Согласна.
Женщина принесла из дома большую крынку молока и небольшую головку сыра. В обмен на это Торро выбрал зелье заживления ран. Он выглядел невероятно довольным. Попрощавшись, супруги вернулись в дом, а я направилась к воротам.
Уже возле забора у меня словно запекло затылок. Возникло непреодолимое желание посмотреть назад, и я против воли обернулась. Дверь в дом была приоткрыта, и я даже с расстояния видела все тот же голубоватый мутный глаз. Внутри все сжалось в тягучий узел, на спине выступил пот. Поддавшись какому-то необъяснимому страху, я буквально выскочила за ворота и поспешно захлопнула их.
  
18
 
Одно зелье мне даже удалось продать за деньги, и это оказался тот самый настой, который так смущал Алиаса — зелье от диареи. Судя по впалым щекам покупателя и бледному виду, это лекарство ему сейчас ой как было нужно. Еще у одних крестьян я выменяла немного овощей. Зелья еще оставались, но тащить в корзинке все то, что удалось достать, было все сложнее и сложнее. Да и темнело на улице. Я решила вернуться.
Настроение у меня было приподнятое. Мало того, что я познакомилась немного с местными жителями, так еще и продуктами на стол разжилась. С голоду точно не помрем!
Когда я входила в дом, то уже твердо знала, что буду готовить — борщ. Красивый, красный, на свёкле. Надеюсь, Алиас любит борщи.
Из коридора я услышала, что магиар вновь трудится в лаборатории. Оттуда слышалось какое-то шипение, гул и другие странные и непонятные мне звуки. Я прошмыгнула на кухню и приступила к готовке.
Так как мяса сырого не было, а копченое хозяин дома держал на особый случай, пришлось обойтись без бульона. Пока картофель варился, я зажарила лук и морковь, после них свеклу с ложкой уксуса. В подвале нашла связку засохшей зелени и пустила ее на украшение борща. Из яиц взбила с молоком омлет, добавила немного сыра и приготовила на сковороде. Чуть больше часа, и обед был готов. Хотя скорее это был уже ужин и весьма поздний.
Я подошла к дверям лаборатории, постучала осторожно, а затем заглянула внутрь.
— Еда готова, — объявила я. — Можно обедать.
Алиас кивнул, но даже не глянул на меня. Из небольшой каменной мисочки он аккуратно капал нечто вязкое в большой котелок. Брови его были сомкнуты почти в линию, говоря о том, что он очень сосредоточен.
  
— Тридцать три, тридцать четыре, — услышала я его тихий шепот.
Очередная капля упала в котелок, и его содержимое вдруг громко зашипело. По помещению разнеслась вонь.
— Проклятье! — Алиас грохнул миской о стол и сделал шаг назад. Его глаза были полны ярости, челюсть стала твердой.