Непокорная для тирана (СИ)

Его ладони с боков смещаются за спину, давят на поясницу, заставляя прижаться к нему. Упираюсь в грудь, желая удержать дистанцию.
— Это всё, Валиев? — держусь из последних сил. Упрямо уворачиваюсь от его губ. Он целует шею, чуть прикусывая кожу там, где венка неистово бьётся.
— Это всё, Кристина. Никаких правил, условий, дополнений, подпунктов, скрытых смыслов. Ты моя на сто лет или пока не сдохну от инфаркта, который ты мне и устроишь.
  
Глава 27
 
Саид
 
Крис молчит. Упрямая, обиженная девочка. Смотрит слишком пристально, понять пытается, в чём же подвох. Слишком много в ней сомнений, подозрений. Не доверяет. Да и я не тороплю, целую чувствительную шейку, которую так необдуманно подставляет. Пальчиками с острыми ноготками давит на плечи. Вроде бы дистанцию держит, но чувствую, как расслабляется.
Её близость почище никотина остужает натянутые нервы. Сильнее давлю на поясницу, вдавливаю в себя. И глубоко вдыхаю её запах. Прогоняя прошлое и собственные страхи.
За последние полтора часа испытал весь спектр всевозможных эмоций. Особенно когда не нашёл девчонку дома. Ещё и её братец про Лютого втирать начал. Сука! Думал, прикопаю не только Лютого с корейцем, но и родственника безмозглого.
А потом Ника позвонила… Тараторить начала, ругаться, козлом обзывать. Про таблетки задвигала. Ни хрена не понял, пока Асланов не вырвал из её рук телефон и не объяснил. Блять, я на месте замер. Меня будто раскалённой кочергой к тротуару пригвоздило.
Как я из одного конца города до другого добрался? Сколько штрафов сорвал? Сколько создал опасных манёвров? На все похер. Лишь бы успеть. Сначала спасу, а потом сам же придушу, чтоб не мучилась! Дура!
А эта чумная стоит полуголой, как в моих эротических снах. В полупрозрачном белье. Тонкие ремешки сковывают грудь, выделяют полушария и переплетаются на шее. Три недели спать мне её образ не давал. Каждый, сука, день представлял, как вернусь, а куколка ждёт: покорная, послушная, в этом самом комплекте.
— Пиздец как соскучился — выдыхаю чистейшую правду. Цепляю пальцем за ремешок и смещаю. Задеваю вершинку, отчётливо проступающую сквозь тонкое кружево.
— Так скучал, что вечеринку закатил с губастой своей? — бурчит, сбиваясь с дыхания.
— Будем отношения выяснять? Хорошо. Оксана — риэлтор. И сегодня я завершал сделку. Продал квартиру. Всё это время она занималась для меня подбором покупателей и новой жилплощади. Хотя после сегодняшнего больше ничего продавать не сможет, кроме семечек у дороги. Между нами ничего нет и не было. Встречное обвинение: какого хрена ты меня заблокировала, куколка?
— Телефон сгорел. И мне брат дал свой, пока я новый не куплю. Руки не дошли съездить и восстановить сим карту, — пожимает плечами.
— И ты, естественно, первой не звонишь, — хмыкаю, в волосы зарываясь.
— Да. И зачем мне тебе звонить, навязываться, если наше соглашение закончилось? — упрямо подбородок вздёргивает.
— Чёртовы твои принципы, Кристина! — рычу, хотя и стараюсь себя сдержать. Беременная всё-таки. — Один пункт в наш договор внесем. Всегда звонить и писать по любому поводу и без повода. Отвечать на звонки и перезванивать. Навязываться, напоминать, беспокоить, отвлекать, вмешиваться, приставать.
Смещаю ладони на бёдра и, подхватив её, сажаю на подоконник. Колючки сразу выпускает. Напрягается и отталкивает.
Что-то сказать хочет. Упираться продолжает. Перехватив за кисти, развожу руки в стороны и накрываю пухлые губы. Хватит! Наговорилась! У меня ограничители все к чертям сгорели. Толкаюсь в рот языком, сталкиваюсь с её. Кусается. Не жалеет. И сама же стонет, когда прикусываю её губу в ответ.
Выпускаю её руки, сразу же ногтями впивается опять. Давит сильнее, до кровавых отметин. И сама же ножки раздвигает, позволяя между них вклиниться. Ёрзает в моих объятьях. То жмётся теснее, то вспоминает обиду и отстраняется. Но на поцелуй отвечает. Жадная девочка с биполяркой. Борется и сдаётся. И меня её реакция кроет сильнее.
  
Её безупречные холмики идеально ложатся в ладонях. Сжимаю их, потираю сквозь тонкую материю заостренные соски. Стонет в рот. Воспламеняет и сжигает всю выдержку.
И почему-то я точно знаю: только со мной она такая. Только мне отдаётся без остатка, открыто. Тело своё доверяет. И так будет до последнего вздоха! Только мне будет принадлежать и только в моих руках гореть. Добьюсь, покорю, завоюю.
Веду ладонью вниз, она втягивает живот и мычит в рот. Поцелуй прерывает.
— Стой! — дышит тяжело и смотрит поплывшим взором. — Я ещё не согласилась!
— Ну, так соглашайся. Других вариантов у тебя нет, куколка, — продолжаю ласку, почти до лобка добираюсь. Кристина ножки сводит, не пускает. Рычу, но отступаю. Курить хочется. Выуживаю из кармана пачку.
— Мне нужно знать… Прежде чем согласиться.
— Что знать? — напрягаюсь и отхожу к столу. Щёлкаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь.
— Наша сделка просто за секс? — подбирает слова и морщит нос.
— Нет, Крис. Наша сделка просто за жизнь, — усмехаюсь формулировке, выпуская дым в сторону. — Тут есть выпить?
— Сок, кола и какой-то напиток, — машет в сторону холодильника.
— А покрепче?
— Ты там вносил пункты в наш «договор», — кавычки пальцами показывает, — я тоже внесу. Ты не пьёшь, если я не пью. И не куришь при мне.
— Принимается, — тушу сигарету в раковине и иду к ней обратно. Не даю закрыться, вклиниваюсь между ног и под юбку заползаю. — Ещё дополнения будут?
— Мне нужно подумать, — недовольно сопит опять.
— Вот только давай без этого, куколка, — легко подхватываю на руки, за бёдра держу и несу в комнату.
— Подожди, Саид, — опять включает недотрогу.
Роняю на кровать, нависаю.
— Говори, я внимательно тебя слушаю.
Склонившись, вбираю в рот напряжённый сосок. Прикусываю, срывая с губ вскрик.
— Ну, Саид! — стонет, сдаваясь. В волосы мои зарывается.
— У тебя вся пятница и выходные есть на то, чтобы дать мне положительный ответ. А сейчас помолчи, я фантазировал о тебе все три недели, — выдыхаю прямо в губы.
Крис сама тянется за поцелуем. Со рваным выдохом прижимается, капитулируя окончательно. Больше не сдерживаю себя. Веду ладонями по желанному телу. Глажу её всю. Подушечками пальцев корябаю. Девчонка сама подставляется, выгибается. Стонет в поцелуе.
Стягиваю бюстгальтер окончательно, оставляя её в портупее. Оторвавшись от губ, любуюсь. Чертовски сексуально выглядит. Сжимаю в ладонях оба полушария и с рыком набрасываюсь. В рот вбираю, посасываю, языком оглаживаю ареолы, прикусываю. Крис мечется, кричит, перехватывает мою руку и вниз направляет. Цепляю пальцем край трусиков, сдвигаю вбок. Ужасно влажная. Чёртов водопад.
Толкаюсь двумя пальцами, губами щиплю вершинку. И малышку выгибает всю. Сжимается, трясётся. Отстраняюсь, любуясь ею. Красивая. Раскрепощённая. Идеальная. Моя.
— Ты кончила? — с хрипом спрашиваю, ничего ведь не успел сделать.
— Из-за беременности, — давится дыханием, дрожит, окончания проглатывает и губы облизывает, — грудь очень чувствительная.
— Охренеть! Помощник растёт.
— Дурак! — фыркает Крис и впервые за вечер смеётся.
Тянет за шею, сама целует. Проворными пальцами рубашку стягивает. Я больше не медлю, срываю трусики и переворачиваю её на живот. Охнув, Крис комкает в кулаках покрывало и понятливо приподнимается на колени. Чертовка просто со мной на одной волне. Скидываю свою одежду, выше задираю юбочку коротенькую, за которую она ещё получит, и врываюсь в неё.
— Саид! — вскрикивает, сильнее выгибаясь. Фонари с улицы освещают её тело, обтянутое ремнями и юбкой, болтающейся на талии.
Перехватываю за скрещенные на спине ремешки, тяну на себя. Крис приподнимается, сама насаживается.
— Сучка безупречная, — рычу, с размаху толкаясь в неё. — Все нервы измочалила.
Упругие ягодицы сжимаю, отпечатки пальцев на белой коже оставляю. Кайфую в ней. Охрененная, горячая. Крис сама двигается, большего просит, насаживается, зовёт.