Сила и соблазн
«Все как прежде и, однако, по-другому. Как и я сама, – подумала Тина угрюмо, отходя от окна. – Я та же Тина, которая спала в этой комнате, та же Тина, которая проводила дождливые дни в мечтах, сидя у этого окна. И в то же время я другая Тина, взрослая, зрелая женщина, с тяжелым бракоразводным процессом в прошлом».
Тина быстро пересекла комнату. Схватив замшевый жакет с кровати, она вышла из комнаты и сбежала по лестнице. Лишь на мгновение она приостановилась и заглянула в гостиную. Не обнаружив там Бет, она вышла из дома, надеясь, что быстрая ходьба остудит вновь сжигавший ее гнев.
Быстрым ритмичным шагом Тина обошла улицы, заново знакомясь с родным городом. Под ногами шуршали листья, такие же серые и безжизненные, как ее воспоминания. Усилием воли сохраняя на лице маску полного спокойствия, внутренне Тина опять кипела яростью.
Она во всем винила Дирка. Во всем, что случилось с ней после смерти отца, был виноват Дирк. Тина раздраженно засунула замерзшие руки в карманы. Во всяком случае, во всем плохом, что случилось с ней, – так будет точнее. Даже ее развод – и тот на совести Дирка!
Выйдя на причудливую старинную аллею Вашингтон-стрит, Тина замедлила шаг. Тяжело дыша, она брела по аллее, заглядывая в витрины магазинов, но ничего не замечая. На пути ей попалось кафе: миновав его, она потом вернулась и вошла внутрь.
Сидя за чашкой кофе, которого на самом деле ей вовсе не хотелось, Тина оставалась равнодушной к очарованию викторианского убранства помещения; она проклинала в душе единственного человека на земле, державшего в своих руках все ее будущее. Задумчиво отхлебывая темный напиток, она обдумывала, как ей освободить из-под его железного контроля то, что по праву принадлежит ей, – ее собственные деньги и ее собственную жизнь.
Отвергнув один за другим все способы, промелькнувшие в ее усталой голове, Тина заплатила за кофе и вышла.
Солнце уже отбрасывало на землю длинные тени, но оставалось еще одно место, которое она хотела навестить до возвращения домой.
Уже не торопясь, Тина покрыла небольшое расстояние от аллеи до пляжа. И здесь, стоя на песке, она устремила взгляд на вечно волнующийся океан и забыла обо всем.
– Он заставляет почувствовать свое ничтожество, не так ли! Океан?
При звуке этого столь знакомого голоса Тина, пораженная, обернулась.
Совсем близко от нее, у парапета набережной, стоял Дирк Тэнджер – золотистые волосы взлохмачены ветром, голубые глаза сверкают от удовольствия, на губах усмешка. Такой потрясающе привлекательный, мужественный, более чем готовый ко всему.
– Привет, столичная штучка, – мягко произнес он. – В трущобы потянуло?
2
Потрясенная, ошеломленная видом Дирка, беззаботно прислонившегося к парапету, Тина с изумлением уставилась на него. Откуда, черт возьми, он появился?
– Ничего подобного. – Когда Тина наконец ответила на его «шпильку», порадовалась той небрежности, которая, как она надеялась, прозвучала в ее тоне; внутренне же она дрожала, как осенний лист. – Могу я спросить, что ты сам здесь делаешь?
– Можешь. – Лениво улыбаясь, Дирк оторвал свое обманчиво худощавое тело от скалы. – Я могу даже тебе ответить. – Он сверкнул белыми зубами на загорелом лице, улыбнувшись еще шире. – За кружкой пива, – добавил он с вызовом.
Тина собралась было бросить ему холодное «нет», но спохватилась. Стараясь выиграть время, она гордо откинула голову и со скучающим видом оглядела его. И взгляд ее вынужден был зарегистрировать одни сплошные плюсы!
Даже в простых коричневых вельветовых брюках, в грубом вязаном свитере, цвет которого подчеркивал сапфировую голубизну его глаз, в свободном вельветовом пиджаке цвета старинного золота, в коричневых кроссовках он казался элегантным… черт его побери!
По какой-то необъяснимой причине ее дрожь усилилась.
«Я еще не готова говорить с ним!» – мысленно воскликнула она. И тем не менее пробраться в стан врага – это ли не лучший способ наметить план будущей битвы? Тина в раздумье уставилась на кончик своего замшевого сапога, который все глубже зарывала в мокрый песок.
– Эй, – скучающим голосом окликнул ее Дирк, – дома есть кто-нибудь?
Вскинув голову, Тина бросила на него испепеляющий взгляд.
– Ты всегда был остроумен до омерзения, – заметила она язвительно.
– Я рад, что ты помнишь, – усмехнулся Дирк.
– Или просто омерзителен, – почти проворковала она, ощутив нечто похожее на страх, когда глаза Дирка сузились от гнева.
– Я никогда не вел себя с тобой омерзительно, – жестко бросил он, похоже, глубоко задетый ее колкостью.
– Неужели? – Тину вдруг охватила ярость при воспоминании, ярость, поглотившая страх. – Ты хотел бы, чтобы я напомнила тебе время и место? – поинтересовалась она и увидела, как он покраснел.
– Черт возьми, Тина! – воскликнул Дирк резко. Затем, овладев собой, добавил уже тише: – Так ты выпьешь со мной пива или нет?
– Почему бы и нет? – Она безразлично пожала плечами. – Если… – Ее голос замер. Она могла бы поставить ему много условий: если ты гарантируешь, что мы будем пить в общественном месте, если ты обещаешь не дразнить меня и, главное, если ты дашь слово не давать волю рукам.
– Если? – осторожно переспросил Дирк.
Тина решила быть благоразумной и снова пожала плечами.
– Если ты возьмешь мне вина вместо пива, – солгала она с напускным равнодушием.
Взгляд, которым он окинул ее, выражал сомнение. Он ни на секунду не поверил тому, что ее беспокоил выбор напитка, и Тина знала это. Ироническая улыбка предвещала беду, это Тина также понимала.
– Моя дорогая Тина, – произнес он ровным голосом, – ты можешь пить хоть шампанское, если пожелаешь.
Наступила короткая пауза, а затем он подпустил свою собственную колкость:
– Поскольку я все равно буду платить твоими деньгами.
Тина буквально задохнулась от гнева.
– Ты наглый негодяй! Ты высокомерный сукин…
– Я имел в виду только сегодня.
К счастью, слова Дирка прервали ее совсем не подобающую даме вспышку. Он взял ее за локоть.
– Идем?
Тина выдернула руку.
– Я могу прекрасно обойтись сама, спасибо, – сказала она холодно и направилась к улице.
Тина шагала, надменно глядя перед собой, когда Дирк поравнялся с ней, пристраиваясь к ее шагу. Тина искоса взглянула на него, и волна удовлетворения захлестнула ее при виде его напряженного лица.
– Ты так злишься из-за письма, которое я послал тебе, не так ли? – сказал Дирк.
– Совсем нет, – поправила она его холодно. – Я злюсь из-за всех писем, которые ты когда-либо посылал мне!
Они приближались к ресторану, расположенному на Вашингтон-стрит, и Тина прошла бы мимо, если бы он не придержал ее за плечо.
– Мы можем выпить здесь, – кратко предложил он, когда она бросила на него сердитый взгляд. Открыв боковую дверь, он жестом пригласил ее внутрь.
Даже сейчас, почти в обеденное время, в межсезонье в ресторане было всего несколько постоянных клиентов, да и те сидели в одном конце зала. Выбрав стол в другом конце, Дирк отодвинул стул для Тины. Когда она села, он обошел стол и сел напротив. Официант подошел почти сразу же.
– Вероятно, все письма, которые я когда-либо посылал тебе, вызвали твой гнев потому, что я просто не позволял тебе проматывать твои деньги, – сухо предположил Дирк, когда официант принял заказ и отошел.
– Проматывать? – Тина в негодовании уставилась на него. – Ты… ты… – Теряя власть над собой и осознавая это, она сделала глубокий вдох и понизила голос. – Черт возьми, Дирк! Ты не имеешь права говорить так. Я не проматываю деньги, – проговорила она с силой. Но приглушенная ярость ее слов вызвала у Дирка лишь насмешливую улыбку.
– Ну, по крайней мере, не так часто, как тебе хотелось бы, – парировал он. – И то только потому, что я не позволяю тебе.
Тина открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла, так как официант принес напитки. Пока он не отошел, она нервно крутила салфетку, а затем снова ринулась в бой.