Ворожей Горин – Посмертный вестник (СИ)

«А вот хрен тебе!» — выругался я мысленно, выхватил из своей же физической руки нож и полетел к упырю. На этот раз расстояние между нами было маленьким, лететь было меньше двух метров, а потому я не сомневался в успехе своей задумки. Судя по всему, безмозглые упыри реагировали лишь на те объекты, которые представляли для них гастрономический интерес, на парящий же прямо перед его лицом нож он вообще никак не отреагировал. Чем, собственно, я и воспользовался, вонзив этот самый нож ему прямо в горло. Как и в мой первый подобный опыт, нож вошел в плоть упыря легко, словно в подтопленное масло. Далее последовала импровизация. Я изобразил элегантный пируэт вокруг своего противника, а вместе со мной, словно циркуль, описывал окружность и мой нож. Мгновение — и голова упыря отделилась от тела, а сам он рухнул грудой безжизненного мяса на металлический пол. Отсечённая столь элегантным способом голова так и осталась парить в воздухе, поскольку моя ментальная проекция держала ее рукой за волосы. Именно ею я и огрел оседлавшую Алису упыриху. Бросок оказался настолько точным и сильным, что упыриха слетела с моей союзницы, и этого мгновения хватило Алисе на то, чтобы сориентироваться и подняться. В тот же миг к месту схватки подлетел и я. Наши ножи вонзились в тело последней упырихи синхронно. Через плечо нашей жертвы я увидел налитые кровью и яростью глаза вурдалачки — этого мгновения хватило, чтобы понять ее замысел. Она со всей силы рванула свой нож вверх, а я с той же свирепой яростью потянул свой тесак вниз. Через мгновение рассеченное надвое тело упырихи рухнуло на пол. Но на том она не упокоилась! Обе ее половины еще пытались сопротивляться, неуклюже елозя по полу независимо друг от друга. Похоже, она никак не могла сообразить, что уже не представляет собой единое целое. Ее мучения прервала Алиса, одним резким движением оторвав голову упырихи от ее изуродованного туловища.
Эту картину я видел уже своими глазами, поскольку успел вернуться в свое тело на лестнице и выйти в коридор.
— Где Вера? — первым делом спросила Алиса. Опыт, как говорится, не пропьешь. Это во мне сейчас бурлила кровь и горел азарт схватки — победа сразу над пятью упырями окрылила меня. Алиса же помнила, что где-то в недрах этого здания таился еще один, куда более опасный враг.
— Туда! — указал я направление и первым бросился в ответвление коридора, в конце которого, как я помнил, располагалась импровизированная камера моей сестры.
Не успел я сделать и двух шагов, как понял, что в его конце кто-то стоит. А вот и босс, подумалось мне. Лица ее не было видно, лишь силуэт. Судя по всему, наша беглая вурдалачка была небольшого роста и довольно худощавого телосложения.
— Это она, — прошептала Алиса мне на ухо и встала рядом.
Наша противница сделала шаг нам навстречу и вышла на свет тусклой лампы, одиноко свисавшей с потолка.
— Ну, здравствуй, Горин, — пропел знакомый до боли голос. — Скучал по мне?
— Воронкова? — хрипло вырвалось из моего пересохшего горла. — Настя?
  
Глава 23
 
Я не верил своим глазам. Это действительно была она. В один миг на меня обрушился водопад горьких воспоминаний, связанных с моей бывшей и на сегодняшний день единственной по-настоящему сильной любовью. Передо мной стояла она — Настя Воронкова. Та самая Настя, которая клялась и божилась дождаться меня из армии, и та самая, которая предала меня, выскочив замуж за другого, так и не дождавшись. В последний раз я видел ее на перроне вокзала, когда меня отправляли в учебку. Она плакала и целовала меня. Я утешал ее, гладя по мокрым от слез щекам, и говорил слова любви, Настя же кормила меня остывшими чебуреками, несвязно и невпопад отвечая на мои неловкие утешительные фразы.
Расстались же мы до банальности просто — она внезапно охладела ко мне. Я почувствовал это в ее письмах, ощущал во время разговоров по телефону, которые, в сущности, сводились лишь к простой констатации фактов: «у меня все хорошо», «я по тебе скучаю» и все в том же духе. А после Настя и вовсе перешла к банальным шаблонам. Вскрылась ее измена лишь тогда, когда я залез в ее «аську» (да-да, я именно такой старый). Все произошло случайно — мне нужно было срочно выйти в сеть, а я забыл пароль от своего аккаунта. Настя же всегда и везде ставила на пароль свою дату рождения, не сильно заботясь о безопасности в сети. Первой же мне на глаза попалась ее переписка с каким-то козлом, из которой стало понятно, что Настя давно с ним встречается. Расстался я с ней так же, по телефону, просто написав ей просьбу не ждать меня больше — дескать, я встретил тут свою любовь, а ее знать больше не желаю. Да, я поступил, как последний идиот, я это сам понимаю, но тогда мне хотелось сделать ей при расставании как можно больнее. А чего вы хотите от двадцатилетнего парня, умирающего от чувства ревности?
  
Я еще долго сох и страдал по Воронковой, но со временем все же смог забыть ее. Сейчас же на меня вновь обрушились те горькие воспоминания.
— Что ты тут делаешь? — задал я наитупейший в данной ситуации вопрос.
— А как ты сам думаешь, милый?
Я лишь плечами пожал. У меня еще не хватало смелости сложить два и два. Передо мной стояла не спятившая вурдалачка, а та самая Настенька, которую я когда-то любил всем сердцем. И была она сейчас еще прекраснее, нежели тогда.
— Только не говори, что знаешь ее, — прошипела мне на ухо Алиса, — и не собираешься ее упокаивать.
— Знает, знает, — улыбнулась Воронкова и медленно отступила обратно во тьму. — А-а! — подняла она руку, как только Алиса двинулась вперед. — Еще один шаг — и твоей сучке-сестре конец!
Я придержал Алису за руку.
— Чего ты хочешь? — начиная приходить в себя, спросил я.
— Только одного, милый… — улыбнулась Настя, открывая дверь одной из кладовых, за которой находились Вера и тот самый молодой человек, удерживающий ее силой.
Они оба сидели на полу. Вера — неуклюже поджав свои худые ноги под себя, а ее надзиратель позади нее. К горлу сестры был приставлен нож.
— Какая ирония, — вновь произнесла Настя, обходя мою сестру сбоку и присаживаясь перед ней на корточки, — сперва она украла тебя у меня, а теперь я украду ее у тебя.
Она ласково погладила Веру по волосам, перебирая в пальцах ее спутавшиеся локоны. В глазах Воронковой не было ярости или злости, напротив, в них читались тепло и нежность, природу которых я понять пока что не мог. Как не мог понять и ее последних слов.
— Что ты несешь? — гневно воскликнул я, чувствуя, что в любой момент может случиться непоправимое. — Что значит «она украла»?
Воронкова вновь перевела взгляд на меня.
— Как? Неужели эта маленькая дрянь не рассказала тебе?
— Не рассказала что?
— Горин, — вновь зашептала Алиса, — она тебе зубы заговаривает. Отпусти меня, я смогу ее обезвредить… Я успею.
— Гриша, — услышал я голос священника. Похоже, он все-таки справился со своим противником и подошел к нам настолько тихо, что я и не заметил. — Алиса права. Нужно рискнуть. Другого выхода нет. Она в любой момент может убить Веру.
— Так, — выкрикнул я на эмоциях, — заткнулись, оба! Продолжай! — последняя фраза была обращена уже к Воронковой.
— Бедный глупый Гришенька, — наигранно слащаво произнесла Настя, — ты до сих пор не знаешь истинной причины нашего с тобой разрыва?
— Что тут знать? Ты предала меня! Спуталась с каким-то придурком и залетела от него. Ты выскочила за него, когда я еще кирзу топтал!
— Да, Гриша, — с готовностью подтвердила мои слова она. — Да, так все и было. Но есть один нюанс — я сделала это от отчаяния.
— Я не понимаю…
— Гриша, как же мне было больно. Как же я страдала… Котик, — на этот раз она обратилась к перепуганной до смерти Вере, — ты ничего не хочешь нам рассказать?