Ворожей Горин – Посмертный вестник (СИ)

— Вы правильно заметили, капитан, убили именно наших людей, — священник (или лучше теперь называть его товарищем полковником?) сделал акцент на слове «наших». — С этой минуты дело переходит под нашу юрисдикцию. От лица своего руководства выражаю вам благодарность, но все же вынужден просить вас сдать все дела нам и покинуть место происшествия. Дальше этим делом будем заниматься только мы.
С этими словами священник прошествовал в мою квартиру, всем своим видом показывая, что разговор (а точнее, процесс сравнения тестикул двух конкурирующих силовых структур) окончен. И победа в этом противостоянии осталась, увы, не за полицией — Вилкиной оставалось лишь поджать губы и пропустить нас. Алиса молча прошла за священником, смерив следователя презрительным взглядом, я же последовал за ней, ограничившись лишь коротким пожатием плечами — мол, вы уж тут сами разбирайтесь, кто меня пасти будет. Вилкина же ухватила меня за рукав и, прежде чем я вошел в свою квартиру следом за спутниками, успела прошептать на ухо:
— Я знаю, кто похитил вашу сестру, Горин. Знаю, где они сейчас, и знаю, что у вашего друга из органов госбезопасности нет этой информации.
А вот это уже рояль в кустах! Признаться, я понятия не имел, сработает ли план отца Евгения. Что, если мой кот вообще ничего не знает? Что, если Алисе не удастся отследить беглую вурдалачку? А если и удастся, где гарантия, что в данный момент эта самая вурдалачка крошит народ не забавы ради, а отвлечения нашего внимания для? Сами посудите, как я мог сейчас реагировать на слова капитана Вилкиной? С одной стороны, мутные перспективы разобраться во всей этой ситуации самим, а с другой — тебе на блюдечке готовы предоставить всю необходимую информацию.
Колебался я недолго. Вилкина уверенно выдержала мой испытующий взгляд, а после я коротко велел:
— Заходите.
А что мне еще оставалось? Если отбросить всю шелуху и вычленить самое главное, на повестке дня оставался лишь один вопрос — выживет моя сестра сегодня или умрет. Если капитан Вилкина не врет, то с ней у нас куда больше шансов на успех. План созрел в моей голове очень быстро. Мы разделяемся и решаем навалившиеся проблемы параллельно. И решаем их общими усилиями. В конце концов, по всему городу находят трупы простых граждан — это обстоятельство полиция никак не может игнорировать.
— Я не понял, Григорий, — увидев меня вместе со следователем в прихожей, спросил отец Евгений, — я как-то двусмысленно выразился? В помощи полиции мы не нуждаемся.
— Вы сами говорили, что у вас рук не хватает, — спокойно ответил я ему. — Выслушаем ее и только после решим, как действовать.
— Мррр, — по-кошачьи мурлыкнула Алиса, по-хозяйски рассевшись в моем любимом кресле, — какой, однако, поворот сюжета. Совет, Курия, ворожей и полиция… Что за чудный квартет.
— Не ерничай, — оборвал ее священник, а после повернулся ко мне. — Хорошо, Григорий. Мы даем капитану Вилкиной один шанс. Она рассказывает мне все, что знает, а ты тем временем пытаешься привести в чувство своего слугу. Вон он, на диване почивать изволит, — священник указал на кота и вновь обратился к девушке-следователю. — Ну что, Екатерина Алексеевна, пройдемте, потолкуем?
Вилкина, кстати, держалась достойно. Она никак не отреагировала на слова священника про моего кота, которого он так не вовремя назвал слугой. Осталась она равнодушной и к замечанию Алисы насчет совместной работы Совета, Курии и полиции. И тут одно из двух — либо она начинала верить в мир, о котором я ей рассказывал, либо сейчас уверена, что мы тут все немного того, чокнутые. Признаться, лично я не знал, к какому варианту склоняться. Свои эмоции девушка контролировать умела, да и не так важно это сейчас было. Если у Вилкиной действительно имелась какая-то полезная для нас информация, нам следовало ее узнать.
Я проводил взглядом священника и следователя и только сейчас обратил внимание на своего кота. Василий лежал на диване в неестественной для живого существа позе, на боку. Было ощущение, что его поразил какой-то паралич прямо во время прыжка. Больше всего мой кот сейчас напоминал чучело, которому умелый таксидермист придал динамичную позу, чтобы подчеркнуть его истинную природу хищника.
  
— Судя по всему, твой кот пытался сопротивляться, — прокомментировала мои же мысли Алиса, наблюдая, как наш полковник уводит коллегу по цеху в кухню.
— Да, и признаться, я понятия не имею, что делать в таких случаях.
— Слушай, — прищурилась вурдалачка, — а тебя твой поп вообще ничему не учил?
— Кое-чему учил, — смутился я, но быстро взял себя в руки. — Ты имела честь убедиться в этом в парке.
— В парке ты действовал, как ребенок, которому дали заряженный автомат Калашникова, — фыркнула Алиса. — Сила через край бьет, а как пользоваться ею, ты и понятия не имеешь.
— И все же я надрал тебе задницу.
— Ой, не смеши. Я же тебе сказала, мне нужно было узнать, на что ты способен в реальном бою.
— Ты поддавалась?
— Скажем так, — задумчиво произнесла вурдалачка, — в реальном бою ты был бы удивлен.
— Темнишь… — бросил я ей и вернулся к Василию. — И что же мне с тобой делать?
Я присел рядом с котом и положил руку на его спину, погладил вздыбленную на холке шерсть. Тело кота было горячим, неестественно горячим, на прикосновения он никак не реагировал. Что дальше? Может, стоит начать с ментального сканирования? Усевшись на диване поудобнее, я прикрыл глаза. В спокойной обстановке выйти из тела оказалось куда проще. Признаться, я рассчитывал на простой вариант — думал, что, выйдя из тела, смогу увидеть Василия и как минимум пообщаться с ним тут, по ту сторону бытия. Если быть точнее, я рассчитывал увидеть его душу. Да, я понимаю, кто-то скажет, что у животных души как таковой быть не может, но, во-первых, это никем, в том числе и мною на практике не доказано. А, во-вторых, это был Мой кот. И человеческого в нем было куда больше, чем во многих представителях рода людского. Я вообще был уверен, что Василий — кот лишь на физическом уровне бытия. Было у меня чувство и некоторые подозрения, что в теле кота заточен именно человек. Сам Василий об этом не распространялся и каждый раз уходил от прямого разговора на эту тему. Возможно, у него травма психологическая или просто пунктик по этому вопросу, а быть может, за такие откровения могла последовать и некая кара от высших сил — не знаю.
Как бы то ни было, но там, за кромкой, души кота я не обнаружил. Копаем дальше. Я провел своей несуществующей рукой по голове животного — так, что-то есть. По сути, я сейчас делал то же самое, что и с людьми, когда касался их сознания. С Верой, к примеру, я такое проворачивал раз десять. Несколько раз тренировался на участковом Борисе и на коллегах, но там уже по мелочи. То же самое я планировал провернуть и с капитаном Вилкиной, правда, с ней вышла осечка. Кстати, а ведь сейчас у меня есть реальный шанс подтереть из ее памяти то, о чем она знать не должна. А именно, можно было воспользоваться случаем и стереть из памяти следователя все упоминания о мире Ночи в целом и о моем в нем присутствии в частности. Мне сейчас всего-то и нужно было, что пролететь к кухне, где с ней беседовал отец Евгений, да влезть в ее бедовую головушку.
Идею пришлось отложить, поскольку, проникая в голову Василия, я смог увидеть последние мгновения перед тем, как он был оглушен. События предстали передо мной так, словно я видел их глазами кота. Своеобразный мини-фильм начался с полной темноты — видимо, сначала Василий спал. Я ощущал мир его органами чувств. Непередаваемые, к слову, ощущения. Запахи в несколько раз острее, кроме того, все пространство вокруг я чувствовал, словно кожей — начиная от положения своего тела (точнее, тела Василия) в пространстве, заканчивая остальными данными об окружающем мире. Я остро ощущал температуру окружающей среды, малейшие колебания воздуха, слышал сквозь сон шуршание насекомых, коих в нашей квартире оказалось превеликое множество. Но вот я всем телом вздрогнул, услышав негромкий стук в дверь. Тут же скрутило все внутренности от необъяснимого ощущения опасности. Я спрыгиваю на пол и несусь к входной двери. Не успел. Вера уже там, сидит в своей коляске и смотрит в маленький экран электронного глазка — специально для нее я установил эту приблуду на уровне ее глаз.