В самом Сердце Стужи (СИ)

Для меня и своей госпожи, Лили отдельно несла поднос с парой глиняных стаканов, а мальчишка-поваренок тащил следом горячий чайник и пару больших кувшинов с пивом.
— Милорд, — Эрен величественно склонила передо мной голову, приветствуя в этой странной ситуации.
А выглядело все странно, потому что я сейчас стоял, широко расставив ноги и опершись одной рукой на лопату, словно Пётр Первый с какой-нибудь картины.
  
— Миледи, — кивнул я в ответ, кладя руку на грудь, но лопату при этом из другой руки не выпуская.
Следом за мной моей жене поклонились все, кто был сейчас наверху — десяток человек, а еще двое крикнули из ямы стандартное: «Приветствуем вас, госпожа Гросс!», впрочем, не прекращая при этом долбить холодную землю.
— Я подумала, что вам не повредит теплое питье, — продолжила Эрен, после чего вперед вышла Лили с уже залитым кипятком чаем.
И где-то же нашли почти такой же травяной сбор, какой лежал в моей сумке и кабинете. Чай я всегда делал себе сам, а Эрен никогда бы не стала копаться в моих вещах. Значит, девушка как-то иначе выяснила, что именно я пью.
Кувшины же с пивом пошли по рукам. Парни размениваться на посредников в лице посуды в этой ситуации не стали — просто пили через край, делая по два-три больших глотка каждый. Хоть на дворе стояла зима, но пропотели мы все уже знатно.
— Спасибо за угощение, миледи! — выкрикнул кто-то из дружинников.
Я чуть скосил глаз и увидел, что как раз за спиной говорившего стоял Ларс. Он был в курсе моего маленького плана и всецело его поддержал. Он тоже понимал, насколько важно повысить авторитет Эрен в рядах вчерашних наемников, которым сам король Эдуард был не указ, если он не платит.
Получилась такая маленькая идеалистическая картина, почти как полотно какого-нибудь советского художника-реалиста. Где женщина из сельсовета приносит усталым комбайнерам кваса, или что-то в этом роде, а сам председатель колхоза стоит и разговаривает с ней, пока у всех остальных небольшой перерыв.
Когда же женщины ушли, забрав пустую посуду, я еще немного поковырялся у ям, а потом окончательно спихнул это дело на Ларса. Больше мне там делать было нечего — идеологические задачи путем демонстрации образа «заботливой баронессы» были выполнены, так что можно приступать к тому, что было для меня на самом деле интересно.
Так как к работе с учетными книгами мы приступим только завтра, сегодня у меня по плану было практическое занятие по алхимии, ассистировать в котором мне будет Грегор. А точнее — превращение уксусной кислоты в столовый девятипроцентный уксус. Ну, или десятипроцентный, тут как повезет. В этом мире приблизительных величин ни в чем нельзя быть уверенным, но уж очень мне хотелось проверить свою затею с пастеризацией и консервированием. Это решит много вопросов снабжения на время потенциальных боевых действий.
А то что в будущем мне придется воевать, я был уверен железно. Если не по призыву короля Эдуарда, то уж точно — с северными варварами или вовсе, со своими соседями-аристократами.
  
Глава 22
 
Виктор
 
Я не удержался, и сделал тестовую варку консервов из мяса и каши в тот же день, провозившись до глубокой ночи.
Сначала мы с Грегором сравнительно быстро превратили уксусную кислоту в некое подобие кустарного столового уксуса. Сделано это было просто: был взят самый мелкий пузырек из тех, которые я купил у алхимика, после чего его содержимое было добавлено в глиняный кувшин, а потом семь раз залито чистой кипяченой водой того же объема. Очевидно, что кислота была не концентрированная, но довольно хорошая, так что за основу я взял то, что у меня в руках продукт чистотой не менее шестидесяти процентов. В качестве мерила использовался тот самый пузырек из-под кислоты, а по ощущениям, у меня получилось около полулитра с хвостиком самопального столового уксуса семи-девяти процентов концентрации.
Я был совершенно не уверен в том, что мои испытания вообще принесут хоть какие-то результаты, но я точно помнил, что даже примитивная консервация вызвала фурор, а изобретателя методики наградил лично Наполеон, настолько это было важным открытием даже для начала девятнадцатого века моего родного мира. А тогда уже и соль была не такой дорогой, как здесь, и сахар был в наличии и вообще, глобальная торговля шла полным ходом.
Так как после перелома спины мне приходилось бороться с дистрофией мышц и одновременно следить за весом, чтобы не заплыть без движения жиром, я знал, что одного горшочка каши с мясом объемом в местную пинту — это около полулитра — хватит взрослому мужчине примерно на сутки, если варево будет достаточно жирным. А есть он это всё будет вместе с хлебом или какой-нибудь простой лепешкой, которую по-быстрому можно замесить на воде и муке, и пожарить на углях.
Потому что пятьсот миллилитров продукта смогут содержать около четырехсот-пятисот граммов еды с довольно высокой калорийной плотностью. Не меньше четырехсот калорий на сто грамм — это уже две тысячи единиц энергии. Добавить сюда полкило хлеба — и суточная норма для поддержания жизнедеятельности бойца у нас в наличии.
По ощущениям, местные наедали тысячи на три калорий в день, если активно занимались физическим трудом или воевали, как мы в походе. Наличие пары ящиков таких глиняных горшочков снимет вопрос экстренной охоты или голодного сухого пайка на пустой каше и сухарях, когда вокруг шастают варвары. А меньше отвлекаешься, когда воюешь — меньше потери и больше эффективность.
Нет, мясо здесь, конечно же, умели заготавливать. Его сушили, коптили, вялили и чего только не делали. Но из-за отсутствия такого мощного инструмента как нитритная соль, стойкость этих продуктов к порче была невелика даже при условии соблюдения всех условий хранения. А как только ты доставал мясо из сухого погреба, включался таймер его порчи — влага делала свое дело.
Как заменить нитритную соль я не знал, хотя был отлично в курсе ее свойств. Это был мощный промышленный консервант на базе селитры, который стали применять еще в девятнадцатом веке, а окончательно от селитры к нитритной соли перешли во время индустриализации начала двадцатого века, а в родной России она появилась в начале 1930-х годов. Та самая докторская колбаса, которую привез Микоян, делалась с нитритной солью, да и вообще, все привычные мне колбасы, мясные копчения-соления, изготовленные промышленным способом, использовали этот продукт для сохранения качества мяса и его безопасности.
Пользовался нитритной солью я и в домашних условиях. Когда ты ограничен в подвижности и финансах, начинаешь смотреть всякие домашние рецепты и искать способы вкусно поесть, но при этом сэкономить. А времени на готовку у меня было достаточно — главный аргумент противников домашнего вяленого или сушеного мяса как раз проистекал из идеи, что всю выгоду сжирает потраченное на приготовление вкусности время.
С нитритной солью я вялил куриное филе, делая мясные закуски, сушил колбаски и даже пробовал варить домашнюю ветчину. Получалось, кстати, неплохо, но ветчину или колбасу дешевле было все же купить в магазине даже если считать, что мои трудозатраты ничего не стоили.
Здесь такого продукта не было. А значит, единственный безопасный способ сохранения мяса кроме глухой засолки до состояния подошвы, который мне был известен — консервация с пастеризацией.
Если бы у меня была стеклянная посуда и жестяные крышки, уксус бы не пригодился — я его видел только в составе некоторых, довольно паршивых и дешевых мясных консервов и тушёнок. Но так как у меня были непреодолимые ограничения технологического характера, сомнительного качества посуда и страх перед ботулизмом — стоило перестраховаться. Даже если уксус испортит вкусовые качества моих консервов.
  
По моему приказу в то время, пока мы с Грегором замешивали уксус, на кухне приготовили густую кашу с курицей — это будет первый вариант мясных консервов, так как птица была самым доступным мясным продуктом после рыбы. Стоило бы попробовать вообще сделать рыбные консервы, но я ее не очень любил, предпочитая птицу или красное мясо.