Прелести вампирской жизни. Книга 3 (СИ)
— Ладно, надо подумать, но учти, я все равно терпеть ее не могу! Дрянь эдакая, сколько кровушки выпила-то! — Все не унималась Ленка, за что я, откровенно говоря, ее ни капли не винила.
— Вообще-то перемещаться ты должна уметь…
— По-подробнее, пожалуйста!
— Под руководством Рустама у тебя это получалось довольно неплохо. Попрошу Кая потренировать навыки…
— А, может, Мака попросим? — Подмигнула девушка.
— Поверь, не стоит. Он не так прост, как кажется и с переездом видимо мне подыграл. Он странный, и эти раздвоения личности, изменение ауры… Лучше оставайся в стороне.
— Ну, как скажешь, тебе виднее. — Пожав плечами, вздохнула девушка. — А не плохая кстати халупка. Это и есть ваша шарашкина контора?
— Да, если хочешь, устрою экскурсию по местным достопримечательностям.
— Да, неплохо было бы, а много их здесь?
— Куча антиквариата и картин разных эпох, довольно занимательно.
— Да причем здесь картины?! Еще тур по вазочкам проведи. Ох и уморила ты меня, я имела ввиду местный контингент, желательно с мордашками посимпатичнее. — Подмигнула Ленка, заставляя улыбку расплываться по лицу.
— Хорошо, подберем, только особо-то не распаляйся.
— Милочка, жизнь дается человеку один раз, и в основном случайно, так что не обессудь.
— Ладно, позволь предупредить, из живущих здесь Кай влюблен по уши…
— Ах, да, русалка. — Кивнула Ленка, вспоминая мой рассказ.
— Вик занят Ирис…
— Красная психопатка. — Поддакивала подруга, закусив губу.
— А Дамиль связан с Катькой, и я бы не совалась между ними.
— Ну что ж, Майя, мне-то чужого не надо, но свое я возьму, чье бы оно ни было.
— Поверь, Лен, спешить некуда, у тебя впереди вечность.
— Нда, слышать это с экрана телевизора совсем не то. Вживую и с подтекстом гораздо круче. Ладненько, что со всем этим дерьмом делать-то будем?
— Думаю, тебе понравиться комната Шамси. — Улыбнулась, понимая, как сильно эти двое похожи.
— Да, кстати, как бабушке теперь объяснить, почему ты здесь, и вообще что делать с нежданным визитиком?
— Наверное, попрошу Кая как-нибудь доставить ее сюда. Честно говоря, понятия не имею что делать.
— Ну, знаешь, как говорят, если из положения нет выхода, надо поменять положение. — Хохотнула подмигивая. — В любом случае, если ты собираешься показаться перед ней в таком виде, сразу готовь аптечку и телефон скорой помощи. Бабка точно окривеет.
— Не усугубляй, ладно! — Ворчала, потирая виски и косясь на часы. А тем временем, рассвет неумолимо приближался, как и нетерпение перед встречей с Ноа… или лучше сказать с Аластаром… Я мысленно одергивала себя каждый раз, когда называла его вымышленное имя, понимая, однако, что для меня оно навсегда останется единственно настоящим.
И сейчас мне безумно хотелось, чтоб бабушка узнала человека, с которым я собиралась связать свою судьбу и провести вечность.
Эйдан.
Я сидел на корточках, обхватив голову фейри руками, в попытках сдержать в мыслях хаотичный поток чужих воспоминаний, и хоть как-то отгородиться от нахлынувших чувств. Чужой боли, что, казалось бы, должна приносить мне удовлетворение и спокойствие. Но почему-то лишь тоска снедала изнутри, и становилось все тяжелее, даже… мерзко на душе.
Каждый вечер я спускался в старый подвальчик, где томилась в ожидании моя любимая игрушка, моя маленькая девочка, которой с лихвой я возвращал подаренные когда-то боль и одиночество. Каждый проведенный день в скитаниях и страхе, я заставлял оплатить ее собственными слезами.
Заставил прочувствовать вновь все, наполненные темными эмоциями дни. Неудачи, боль, позор, отвращение, ужас, — я искал их в прошлом, чтоб воскресить былое в настоящем, чтоб медленно ломать ее, снова и снова.
Мне нравилось смотреть, как тихо стекают слезы по красивому личику. Нет, я обожал это. До сегодняшнего вечера. Когда впервые чужие воспоминания захватили с головой, заставляя остановиться в полном смятении чувств.
Те зверства, что проделывал с телом фейри вампир, прочным колом застряли в памяти, возвращая в чужой кошмар без остановки. Они все продолжались, и, казалось, не прекратятся никогда. Столь живые и настоящие, будто сам становишься их участником, будто переживаешь их вместе с девушкой. Я застрял в ее прошлом, не в силах остановиться и прекратить собственную пытку, не понимая, когда из мстителя превратился в жертву. Жертву безжалостного сумасшедшего вампира, что терзал тело Филии ночи напролет.
Почему-то ее глаза всегда были открыты, когда новые шрамы расцветали изысканными узорами, заставляя охрипший голос дрожать в криках о помощи. Но никто не услышит их еще очень долгое время…
Издевательства продолжались почти год!
Я вынырнул из кромешной тьмы, которую сам вызвал, задыхаясь от боли в теле, кожу которого жгло, будто в огне. И смотрел в фиолетовые мокрые от слез глаза девушки, что так рьяно скрывала жуткий отрывок собственной жизни, вырванный мною из памяти. Смотрел, и видел в них отражение того сумасшедшего черноглазого вампира в собственном обличии. Слезы капали с покрасневших глаз, заставляя чувствовать себя… виноватым? Злость, отвращение вскипели в глубинах сознания, заставляя ужаснуться происходившему когда-то, и отрицая свои же поступки.
Я не сразу осознал, как пальцы потянулись к нежной щеке, стараясь успокоить девушку, осторожно смахивая новые потоки слез. Но поняв, что произошло, отдернул руку, пытаясь остановить нахлынувшие эмоции, стиснул зубы и вылетел прочь, подальше от этого хрупкого создания, заставившего всколыхнуть в душе давно уснувшую совесть.
Борьба с самим собой, с собственными убеждениями уже несколько ночей лишала сна и покоя. Голова раскалывалась от противоречивых желаний — медленно уничтожить злейшего врага, что стер с земли целый народ бессмертных, и обнять хрупкую девушку, в попытках успокоить болезненные всхлипывания. Иногда я спускался в подвал, тихо пробираясь внутрь, пока она спала, и просто смотрел, не понимая, как столь нежное создание могло стерпеть столько унижения и боли, и как, черт возьми, она посмела напасть на селение друидов, снося всех на пути войны?! Меня словно разрывало на части.
Уже несколько ночей, я не позволял собственным демонам захватить сознание, и держался подальше от девушки, не в силах решить, что делать дальше, убить или остановиться… Я не мог больше играть с ее разумом, воскрешая в памяти то, что сам больше не желал видеть. Но о том, чтоб отпустить фейри не могло быть и речи! Она не станет больше ничьей игрушкой! Она принадлежит мне! Она должна заплатить за смерть родителей!
Прокручивая, словно пленку, чужую жизнь, не мог понять, что же превратило ее в жестокую хищницу, которая так отчетливо впилась в мои воспоминания той ночью. Ночью, когда я потерял все.
Больше просто не оставалось сил терпеть и, вырвав из собственной души чувства, решил спуститься обратно в темницу. Теперь, просто должен увидеть все, что случилось в день смерти народа друидов.
Сегодня впервые я не царапал когтями стену, в надежде вызвать ее страх, не шаркал ногами по холодному цементу, стараясь заставить жертву забиться в угол клетки. Мне не нужен ее страх… сегодня.
Филия сидела, свернувшись калачиком и прильнув спиной к стене, в попытках унять дрожь от приближения палача. Но почему-то сейчас это не вызывало улыбки на лице, как и радости в сердце.
Когда я опустился на корточки рядом, она молчала, и лишь часто моргала, отводя взгляд и не смея дернуться. Ни злостных криков, ни гневных взглядов, ни оскорблений… не было ничего, кроме тихой покорности…
Мне все-таки удалось сломать ее дух. Вот только должного удовлетворения и приятного чувства возмездия почему-то не ощущал. Более того, на душе было мерзко и грязно, словно я сделал огромную ошибку…
И не сказав ни слова, стараясь проглотить нахлынувшее отвращение к самому себе, поднял руки к зажмуренным глазам фейри, по которым медленно стекала маленькая прозрачная слезинка.