Месть. Под маской нежности (СИ)
- Этого достаточно, чтобы начать расследование, - сказал он. - Но оригиналы... без них будет сложно. Марго, ты понимаешь, на что идёшь? Михаил, когда загнан в угол, может быть опасен.
- Понимаю. Но я не могу просто сидеть и ждать, пока он разорит отца и сбежит с украденными миллионами. Илья, мне нужна твоя помощь.
- Что ты предлагаешь?
- Ты можешь выяснить, где он прячет документы? Встретиться с ним, поговорить... Он тебе доверяет.
Илья задумался, барабаня пальцами по бедру.
- Доверяет - громко сказано. Скорее, считает, что я в его власти. Но да, я могу попробовать. Скажу, что нашёл способ обойти аудит, предложу новую схему. Он клюнет - сейчас хватается за любую соломинку.
- Будь осторожен, - я невольно коснулась его руки. - Он уже на грани. Елена сказала, что никогда не видела его таким.
Илья перевернул ладонь, сжал мои пальцы. Его рука была тёплой, сильной, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки.
- Беспокоишься обо мне? - в его голосе мелькнула привычная насмешка, но глаза оставались серьёзными.
- Думаю вам с моим отцом необходимо объединить усилия, вместе вы придумаете, как вывести тебя из под удара, - я попыталась высвободить руку, но он удержал.
- Да, я позвоню ему.
- Всего доброго Илья. - я повернулась и направилась к выходу из парка.
У меня было огромное желание обернуться и посмотреть на Илью, но пересилив себя, я вышла и направилась к стоянке такси.
ГЛАВА 20.
После встречи с Ильёй я решила поехать на квартиру Лены, чтобы всё тщательно обыскать. Ключи, которые она мне дала, всё ещё лежали в моей сумочке - холодные, тяжёлые, будто напоминая, насколько далеко всё зашло. Я села в такси и назвала адрес на окраине города - невзрачный район, где серые многоэтажки теснились вдоль узких улиц, а фонари тускло светили сквозь осенний туман, пропитанный сыростью.
Квартира Лены оказалась на шестом этаже панельного дома. Консьержа здесь не было - только кодовый замок на подъезде, облупившийся и покрытый ржавчиной. Я набрала код, который Лена продиктовала мне в прошлый раз, и дверь со скрипом поддалась. В подъезде пахло сыростью и дешёвым моющим средством. Лифт, жалобно поскрипывая, всё же довёз меня до нужного этажа.
Квартира встретила меня затхлым воздухом и лёгким запахом табака - Михаил курил здесь, хотя дома никогда этого не делал. Интерьер был аскетичным: потёртый диван с выцветшей обивкой, старый телевизор на исцарапанной тумбе и пластиковый стол с одинокой кружкой, покрытой засохшим кофейным пятном. На подоконнике стояли два горшка с пожухлыми фиалками, тронутыми холодом осенних ночей. На стене висела дешёвая репродукция картины с подсолнухами - единственный намёк на уют. Занавески, когда-то белые, пожелтели, а вытертый ковёр на полу был усеян пятнами, которые никто не пытался отчистить. Странно, Михаил, любитель комфорта и кричащего лоска, снял для любовницы такую халупу? Хотя, вспомнив, как Лену выгнали из прошлой квартиры, я поняла: он, вероятно, схватил первое, что подвернулось, планируя искать что-то лучше без спешки.
Я начала осмотр с письменного стола у окна - старого, с облупившимся лаком. В ящиках нашлись лишь мелочи: пара дешёвых помад, скомканные квитанции, старый журнал с загнутыми страницами. В спальне - двухспальная кровать с мятым покрывалом и шкаф с треснувшим зеркалом, где висели несколько платьев Лены и две мужские рубашки, явно принадлежавшие Михаилу. Ничего примечательного.
Я уже собиралась уходить, когда заметила в комнате небольшую нишу, замаскированную под панель. Лёгкая деревянная дверца почти сливалась с выцветшими обоями. Потянув за край, я услышала тихий скрип. Внутри лежали папки - те самые, что я видела в кабинете Михаила. Договоры, счета, схемы переводов. А ещё - старенький ноутбук и папка с надписью «Резерв», приклеенной скотчем. Сердце заколотилось. Это было оно.
Времени было мало - я боялась, что Михаил может нагрянуть в любой момент. Среди бумаг я нашла договор о продаже активов «Артемиды Инвест» через кипрскую компанию, банковские выписки с переводами на швейцарские счета и переписку с неким Андреем Корниловым - судя по всему, посредником в офшорных схемах. В отдельном конверте лежали фотографии: Михаил и Лена на Мальдивах, на той самой «деловой поездке» полгода назад. Они обнимались на фоне заката, загорелые, с улыбками, от которых у меня свело скулы. На обороте одной из фотографий - надпись рукой Лены: «Наш медовый месяц. Скоро официально!»
Желчь подступила к горлу. Пока я рисовала своих лисёнков и мечтала о детях, мой муж строил планы с любовницей. Я сунула фотографии обратно в конверт, забрала папку с документами и ноутбук, сложила всё в сумку и вышла, стараясь не шуметь. На улице было темно, осенний ветер швырял в лицо холодные капли дождя. Поймав такси, я всё ещё ощущала, как адреналин бурлит в крови.
Дома я спрятала находки в ящик рабочего стола, под стопку эскизов. Только тогда позволила себе выдохнуть. Телефон завибрировал - звонил отец. Я ответила, едва успев закрыть ящик.
- Марго, - его голос был напряжённым, но сдержанным. - Мне только что звонил Илья Старостин. Рассказал всё: про «Новые горизонты», про схемы Михаила, про свою сестру. Он готов сотрудничать и ответить по закону за свои действия. Его подпись на всех документах, так что он первый под ударом.
- Пап, я нашла документы, - перебила я, не в силах сдержаться. - В квартире Лены. Договоры, счета, переписка. Всё, что доказывает махинации Михаила. Даже договор о продаже активов «Артемиды». Завтра утром привезу тебе.
- Марго, ты молодец, - в его голосе мелькнула радость, тут же сменившаяся тревогой. - Но будь осторожна. Михаил не должен ничего заподозрить. Если он узнает, что ты забрала документы…
- Знаю, пап. Я справлюсь.
- Хорошо. Завтра жду тебя в офисе. И, Марго… спасибо.
Я положила трубку, чувствуя, как усталость накатывает волной. Но расслабляться было рано. Дверь хлопнула - вернулся Михаил. Он ввалился в гостиную, швырнув портфель на пол так, что ваза на столе покачнулась. Его лицо было красным, глаза блестели от злости, а от одежды пахло виски и сигаретами.
- Привет, - я выдавила улыбку, но он даже не взглянул на меня.
- Что за день, - прорычал он, ослабляя галстук и бросая его на диван. - Всё рушится, Марго! Этот твой отец… его проклятый аудит! Контракты срываются, партнёры на грани, а он, похоже, наслаждается!
- Миша, успокойся, - я подошла, стараясь говорить мягко, хотя внутри всё кипело. - Может, это временно? Аудит закончится, и…
- Временно?! - он резко повернулся, и я невольно отступила. Его глаза горели яростью. - Ты хоть понимаешь, что твой отец делает?! Он меня топит! Я вкалывал, чтобы его бизнес рос, а он вставляет мне палки в колёса! И ты… ты тоже хороша! Шляешься с какими-то спонсорами, пока я тут разгребаю!
- Миша, это был просто ужин, - я сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не накричать на него. - Я же объяснила.
- Объяснила? - он шагнул ближе, и воздух между нами накалился. - Думаешь, я слепой? Я видел, как ты смотрела на этого хлыща! Илья Старостин, да? Думаешь, я не знаю, кто он? Ты с ним за моей спиной шушукаешься, а я должен молчать?
- Ты снова несёшь чушь, - я повысила голос, не выдержав.
Он ушёл в спальню, хлопнув дверью. Я осталась посреди гостиной, чувствуя, как дрожат руки. Михаил был на грани, и это делало его опасным. Но я знала: доказательства у меня, и завтра они будут у отца. Игра подходила к концу.
Поздно ночью я проснулась от приглушённого голоса Михаила. Осторожно встав, я прокралась к двери гостиной. Он говорил по телефону, его голос был приглушённым, но полным ярости.
- Илья, где Лена, чёрт возьми?! - шипел он. - Почему у неё телефон выключен?
Илья что-то ответил, и Михаил продолжил:
- Уехала к родителям? Как уехала и почему мне не сказала? … Ладно, с ней я разберусь. Какую игру ты затеял? Когда ты переведёшь деньги? Мы договаривались, что ты закроешь дыры, а теперь тянешь время!