Бес (СИ)
А в это время кто-то любопытный высунул нос из квартиры, и тут же попался. А не дай Бог, это ребёнок...
Но я сам видел, что от головы у твари остались одни ошмётки. Затылок разнесло в клочья, нижняя челюсть держалась на одной ниточке.
- Может, это вторая тварь? - крикнул я на бегу.
И об этом мы не подумали. Вот почему солдаты из горячих точек не любят ездить в отпуск... Несколько дней на гражданке расхолаживают, ослабляют рефлексы. И вернувшись, можно очень легко и по-дурацки схлопотать пулю. Просто потому, что перестаёшь ждать нападения постоянно, даже во сне, в безопасной казарме.
- Вендиго охотятся в одиночку, - крикнул Алекс не оборачиваясь. Он уже почти добрался до последнего этажа.
Я прибавил ходу. У шефа нет никакого оружия. Если он вот так, с разбегу, вылетит на тварь...
Алекс резко остановился на самом краю площадки, я ткнулся ему в спину.
На полу лежал ещё один труп. По сморщенной коже, сухим желтым пяткам и старому вытертому халату я понял, что это была старуха. Головы у трупа не было, спереди халат намок от крови: там, где раньше была печень, зияла осклизлая дыра.
Почувствовав, что слюна становится кисло-горькой, я отвернулся.
Она вышла выбросить мусор, - думал я. - Халат, тапки на босу ногу... Рядом с телом - разорванный пакет с картофельными очистками и мятыми картонками от молока. - Возможно, тётка была глухая, и просто не слышала всего того грохота, что мы тут устроили. Или просто привыкла: в таких районах разборки между гопниками - обычное дело.
А ведь не зря есть такая примета: выносить мусор на ночь глядя - не к добру... Меня разобрал нервный смех.
- Он ушел на крышу, - шеф смотрел на небольшую, вполовину человеческого роста дверцу, к которой вела короткая лесенка.
Замок был сорван и валялся на замусоренном полу, а сама дверь, сколоченная из листа ДСП, по краю была заляпана красным. Да и по металлическим ступенькам тянулся кровавый след.
- Взял голову с собой? - спросил я, перебарывая приступ тошноты.
- Человеческий мозг - прекрасный стимулятор, когда требуется восстановить силы.
Алекс полез по ступенькам. Уже наполовину скрывшись в люке, он свесился обратно и требовательно протянул руку.
- Верни револьвер.
- Патроны-то кончились.
- У меня есть запасные, - он похлопал себя по карману куртки.
Я молча протянул оружие, и Алекс, скрючившись на ступеньке, ловко поменял барабан.
Поднял револьвер дулом вверх и полез на крышу.
Была мысль набрать Котова, но я решил, что внизу и так поймут, что случилась ещё одна неприятность - и придут проверить. А лишние секунды терять нельзя.
Шеф уже успел добежать до края крыши. Искать следы было незачем: по металлическим черепицам тянулся отчётливый жирный след. Дождь, опять стихший до средней паршивости мороси, понемногу размывал его, но кровь смыть не так-то просто.
- Вы не думаете, что это ловушка? - спросил я, нагнав Алекса у низкого парапета, которым заканчивалась крыша.
- Разумеется, это ловушка, - на шефа было страшно смотреть. Волосы после дождя топорщатся дыбом, чёрная, как у абрека щетина закрывает больше половины лица, на щеке темнеет кровавый отпечаток... Вероятно, он измазал ладонь ещё на перилах, а потом прикоснулся к лицу. - Вендиго специально убил жертву таким жестоким способом, и оставил след - он хочет, чтобы мы побежали за ним.
- Месть?
- Игра. Мы его почти прикончили, и показали себя достойными противниками. Теперь он желает взять реванш, - Алекс то и дело переводил взгляд с нашей крыши на соседнюю - измерял расстояние.
- Я могу дальше пойти один, - я был уверен, что преодолею расстояние в два с половиной метра легко, а вот шеф, который и так уже хромает на обе ноги... К тому же, ограждение было скользким от дождя.
- Не дождёшься, - буркнул Алекс, коротко разбежался и прыгнул. Я затаил дыхание.
Он успел схватиться за ограждение, но ударился всем телом о стену - я слышал, как воздух со свистом покинул его лёгкие.
Не дожидаясь развития событий, я тоже сиганул через пропасть между домами - девять этажей, ерунда на постном масле...
Приземлился, мгновенно развернулся на пятках и успел ухватить шефа за руку - пальцы его, измазанные кровью, уже почти разжались.
Алекс крякнул, когда я рывком вытянул его к себе.
- И вовсе не обязательно совершать подвиги, - мягко сказал я, помогая шефу восстановить равновесие.
- Обязательно, кадет. Ещё как обязательно. Если вендиго загрызёт очередную жертву - я сниму с себя полномочия дознавателя и сдамся графу. Пускай делает из меня цирковую обезьяну.
- И всё равно. В следующий раз я буду прыгать первым.
Прекрасно его понимаю. Совершать одну ошибку за другой - от этого хочется повеситься.
Никогда не забуду этой полубезумной погони по ночным Питерским крышам. Дождь, стихший до противной мороси, словно набрался сил и хлынул, как из ведра.
Крыши были покатыми, скользкими, по черепице текли целые реки. А ещё было темно - хоть глаз коли. Призрачный свет уличных фонарей остался где- то далеко внизу.
Дома были разной высоты, иногда приходилось прыгать с большой высоты, или карабкаться по пожарным лестницам. В одном случае пришлось влететь в разбитое окно - вендиго постарался разбить его для нас - и подняться на крышу по подъездной лестнице. В другом - лезть прямо по старинной кирпичной кладке. Я вспомнил цирковых акробатов: вот кому этот своеобразный паркур не доставил бы никаких хлопот...
А потом крыши кончились. Мы добежали до конца спального района, дальше была только набережная с редкими и тусклыми фонарями, тёмная лента реки, а за ней начиналась промзона. Огороженная сеткой с колючей проволокой, с электрическими огнями и собаками - с той стороны доносился хриплый и злобный лай.
- Он где-то здесь, - сказал Алекс одними губами. - Вендиго не полезет в воду, и он ненавидит собак. Слишком сильны воспоминания о старых временах, когда этих тварей выслеживали в лесах с помощью охотничьих псов.
Я оглядел гладкую, поблёскивающую от дождя поверхность крыши. От реки несло мокрым мусором и нефтью, с поверхности земли - сыростью и палыми листьями. Фонари негромко потрескивали, почти не рассеивая туман.
И вдруг что-то прилетело из темноты и загрохотало мимо нас по наклонной поверхности. Предмет был круглым, и остановился только у самого ограждения.
Это была оторванная голова старухи.