Бес (СИ)
- Так обычно говорят те, кто никогда по-настоящему не нуждался.
Я вспомнил свои полугодичные блуждания по Питеру, и ночёвки на вокзале - до того, как попал в "Петербургские тайны".
- Ха! - шеф закончил с гримом и вскочил с табуретки. - Да знаешь ли ты, что нам с Ефимом приходилось есть, когда мы ещё были бродячим цирком? Похлёбка из змеи - это ещё не худший вариант. Но зато какой мы работали номер... - он мечтательно закатил глаза.
- Номер Бегемота? - мне было страшно любопытно, что это такое, но Алекс не кололся.
- И его тоже, - кивнул шеф и указал мне на своё место на табуретке. - Садись, мон шер, лицо само себя не нарисует.
Я сел и со страхом оглядел баночки, кисточки и карандаши. А потом беспомощно воззрился на Алекса.
- Ладно, так уж и быть. Показываю один раз, - он щедрой горстью зачерпнул какую-то серую замазку. - Но имей в виду: цирковые всё делают сами. Прислуга здесь не в чести.
Как я и ожидал, все места были заняты. Публика сидела даже в проходах, на приставных стульчиках. На сцене творилось Действо.
Орфей знакомился с нимфой Эвридикой, та, покорённая его волшебным пением и игрой на лире, беззаветно влюблялась в героя...
Декорации были потрясающие: золотые и хрустальные деревья "райского" сада, движущиеся мостики и решетки, на которых нимфы в полупрозрачных одеяниях исполняли головокружительные трюки. В какой-то момент вся сцена встала вертикально!.. Вот это да, теперь я понимаю, куда уходят все заработанные деньги...
Мастер Зигиберт - гений.
Я не сомневался, что все механические приспособы - его рук дело. Уж слишком много в них было от священного безумия.
Махендра в роли Орфея был великолепен. Он с кошачьей грацией летал с трапеции на трапецию, крутил сальто, не касаясь пола руками, и при этом пел!.. У тигра оказался очень приятный баритон, да и Эвридика - Зоя заливалась соловьём.
- Как они умудряются петь, исполняя все эти трюки? - мы с Алексом смотрели представление с узкой галереи под самым куполом. Здесь были размещены блоки и шкивы подъёмных устройств для трапеций, крепления декораций, раздвижные лестницы и канаты.
- Отсюда не видно, но у всех артистов - микрофоны и небольшие динамики, - ответил Алекс. Говорили в полный голос - мы были на высоте двадцати пяти метров над ареной. - Фразы и реплики они подают сами, а пение даётся фонограммой.
- То есть, это опять обман?
- Но с полной иллюзией правды.
Первое действие кончалось тем, что Эвридика, гуляя с подругами, встречает змея, который её кусает. Дальше следовала волнительная сцена смерти, прощание с Орфеем и - антракт.
- Ну, пока всё идёт хорошо, - сказал я, когда манеж опустел. И тут же получил чувствительный тычок под ребро. - Что опять не так?
- Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
- Да я ничего такого не имел в виду... Или что? Опять приметы?
Алекс фыркнул.
- Приметы - это ерунда, я в них не верю. Но вот злой рок, фатум - это действительно серьёзно. Особенно, когда этот фатум кто-то заказал.
- Директор что-то говорил о проклятье. Вы его имеете в виду?
Раздался гонг. Антракт подходил к концу и публика вновь начала заполнять кресла.
- Посмотри на них, - шеф повёл рукой вдоль круглого зала. - Что ты видишь?
Я послушно выполнил требуемое. Не совсем, правда, понимая, что конкретно он имеет в виду.
- Вижу людей, который пришли поразвлечься, - наконец сказал я. - Они едят мороженное, весело болтают, разглядывают друг друга...
Арена, кстати сказать, от зрителя была скрыта за высокими непрозрачными щитами. Там сейчас монтировали декорации подземного царства: трон Аида должен был подняться из-под сцены в клубах разноцветного дыма, а вместе с ним - и его свита: черти, сатиры и подземные духи.
- Вот, наконец отличное наблюдение, - похвалил Алекс. - В цирк не приходят смотреть. Сюда приходят РАЗГЛЯДЫВАТЬ. А ещё смеяться. Удивляться. Испытывать ужас. И наконец, когда всё закончится хорошо - катарсис.
- Но если что-то пойдёт не так, катарсиса не будет, - кивнул я. - И аура чудесного развеется. Все поймут, что волшебные существа - это всего лишь переодетые артисты, а представление - посредственный фарс, исполненный под фонограмму.
- Всё так, - кивнул Алекс. - А теперь я попрошу тебя ещё раз: посмотри, КОГО ты видишь в зале.
Свет уже приглушили - это был знак к тому, что действо вот-вот начнётся.
Места занимали последние обжоры, которых силой выдворили из буфета.
Пару секунд я скользил взглядом по крошечным с такой высоты лицам, а потом... ПРЕДВКУШЕНИЕ. НЕТЕРПЕНИЕ. ВОСТОРГ.
- Публика - это источник силы, - сказал я. - Каждый из них - как наполненная энергией батарейка.
- И во время катарсиса эти батарейки разряжаются, - кивнул Алекс.
- А артисты впитывают... - вот почему Зоя говорила, что это - самая лучшая работа.
- Когда выйдешь на арену, - продолжил Алекс. - Ты сам всё поймёшь. Но помни: упоение сценой - это наркотик. От него трудно отказаться. А власть над зрителем - ещё и ответственность.
И вдруг меня посетило озарение - иначе и не назовёшь. В порыве я ухватил Алекса за руку и крепко сжал.
- Осторожнее, - шеф спрятал помятую конечность за спину. - Мне ещё сегодня стрелять.
- Кто-то хочет заполучить эту энергию для себя! - я почти кричал, под куполом рассыпалось дробное эхо. - Может такое быть, что кто-то вредит цирку для того, чтобы занять это место? В смысле: уйдёт одна труппа - появится другая... И будет паразитировать на зрителях.
- Не паразитировать, - мягко поправил Алекс. - Артисты берут только излишки. То, что и так плещет через край. Но в твоей догадке есть зерно. И в связи с этим, задание, - он перегнулся через перила ограждения и всмотрелся в публику. - Когда придёт твоё время выступать, постарайся определить: есть ли в толпе кто-то, кто не отдаёт эмоции, как другие. А принимает. Сможешь?
Я мысленно представил, как это должно выглядеть.
- Думаю, да. Только... Как мы их потом отыщем? Трудновато будет отличить одного зрителя от другого.
- О, не сомневайся! Ты их ни с кем не перепутаешь.
В этот миг окончательно погас свет. Послышался лёгкий шорох - униформисты в полном безмолвии снимали щиты, ограждающие сцену. А затем в центре арены всполыхнуло багровое пламя...
- Идём, идём, - подтолкнул меня Алекс. - Скоро твой выход.