Ловцы душ (СИ)
Я встала впереди Правителя, закрыв его собой, и почувствовала, что магия Дворца отвечает мне. Я чувствовала ее, в руках, в груди, в сердце. Она заполняла меня, выплескивалась из глаз, из пальцев, стекала по телу теплой волной. Сила стремительно нарастала, и, когда стало невыносимо терпеть, я закричала, подняла руки, и от них волной во все стороны откатилась неудержимая мощь света. Люди падали, сбитые с ног невидимым потоком, в ужасе закрывали головы руками... Кетцаль остался стоять.
Я будто растворилась в силе, стала бесплотной, невесомой, всевидящей. Повела руками - и земля мгновенно перестала дрожать, гул стих. Почувствовала, как далеко вдали поднялось море стеной и пошло на мою землю, грозя смыть все живое, расколоть ее надвое. Вскинула руку - и время замедлилось, стало вязким и ленивым, податливым. Я плавно опускала руку вниз ладонью, другой рукой словно отодвигая от себя препятствие. И понимала: все получается, море опускается, успокаивается. Время и вовсе замерло, повисли в воздухе золотые пылинки, мелкие камешки, куски глины и мозаик. Люди застыли, как каменные идолы. Я вышла из укрытия и, дрожа от слабости, побрела в зал. Мысленно коснулась глаз всех, кто остался во дворце, стирая память о своем преображении. Подошла к Кетцалю, вгляделась в его глаза и едва не закричала от страха, увидев, что прячется в них. Из глубин земли вырвался огонь ярости Ориса и вспыхнул в его душе, наполнив ее черным смрадом, копотью погребальных костров. Бог явился в мир...
Все поплыло передо мной, голова закружилась, ноги подкосились, и я рухнула на пол без чувств.
Приходила в себя долго, словно выплывая из глубокого омута. Понимала, что не хочу возвращаться, но чей-то голос настойчиво звал меня, тянул наверх, и я не могла ему противиться.
- Майана! Айя!
Стало тепло на сердце - голос мягкий, наполненный светом и любовью. Тимнеон... Каце ма... Я потянулась к свету, теплу его души...
Внезапно накрыло холодом, и голос стал другим - жестким и острым, ранящим. Кетцаль... Не могу, не хочу! Но память уже вернулась, я ощутила, как меня трясут сильные руки, или я сама так дрожу?
- Майана, открой глаза!
"Ну почему я не могу сопротивляться?"
Я открыла глаза, по вискам прокатились капли слез.
- Ты вернулась! - Он подхватил меня, прижал к себе, стиснул в объятиях. - Ты жива! О, всесильный Орис!
Я присмотрелась - мы все еще во Дворце. Повсюду слышны вопли и стоны. Ночь опустилась, лишь тусклый свет немногих оставшихся на стенах светильников разгоняет тьму. Кетцаль подхватил меня на руки, понес, я лежала, не в силах и шевельнуться.
Жрец громко приказал рабам расчищать путь к Храму, все-таки ближе, чем его дворец. Рабы приняли меня из его рук, понесли, иногда передавая друг другу. Я видела только темное звездное небо, чувствовала запах гари и слышала людской плач.
- Проклятый день! - закричал кто-то совсем близко, я вздрогнула и вспомнила...
Орис явил того, кому я предназначена.
Храм был виден даже за развалинами домов - отблески огня указывали на него. Чем ближе, тем сильнее слышно было заунывное пение жрецов. Вскоре он предстал во всей своей страшной красоте - огромные каменные глыбы его стен остались неповрежденными, в каменных чашах у входа полыхало пламя. Сюда стекались все выжившие. Рабам пришлось проталкиваться сквозь толпу, но люди и сами охотно расходились, увидев Великого Жреца.
- Кетцаль! Кетцаль-ото! Задобри всесильного бога! Прими мою жертву! И мою! - слышалось отовсюду.
- Тише, люди, Орис милостив, он смирил свой гнев! Готовьтесь к большому служению!
Увидев своего Верховного, жрецы ободрились и запели еще громче. Их голоса перекрыли стоны раненых.
Рабы внесли меня в Храм и уложили на жертвенник. Я по-прежнему не могла и шевельнуться, да и не хотелось. Хотелось умереть.
Холод камня передался и мне, я не чувствовала ни рук, ни ног. Только сердце стучало гулко и медленно, и слезы так и катились из глаз.
Я услышала, как Кетцаль завел ритуальное посвящение. Началось служение. Воцарилась тишина, в которой слышался только его голос. Я повернула голову, посмотрела наверх. В куполе храма зияло круглое отверстие, и через него на меня упало небо, накрыло, придавило неподъемной плитой, так что ни вздохнуть.
Жрецы, похожие на мрачные тени в своих черных покрывалах, внесли факелы, встали кругом у жертвенника, принялись качаться. Я видела их глаза - мертвые, пустые, бездушные. Они вошли в священный сон, и жил в них только глубокий грудной звук, сливающийся в тяжелый, густой гул. Голова закружилась, поплыла, и меня затянуло в этот водоворот.
Я словно уснула, а когда проснулась - вокруг не было ни души, и все покрывал туман, похожий на облака. Я села на жертвеннике, оглянулась, поежилась - одежда пропала, холодная кожа покрылась рябью.
В тумане появился силуэт человека, медленно приближающегося ко мне. Я испугалась, закрылась руками, сжалась в комок. Что-то подсказывало мне: бежать некуда. Дрожа от страха и холода, замерла, ожидая своего последнего часа.
Он вышел из бледной дымки. Я невольно отшатнулась, окинув взглядом его обнаженное тело. Кетцаль... А глаза пылают огнем.
- Орис? - хриплым шепотом окликнула я.
- Узнала...- хищно усмехнулся он. - Хранительница...
Ужас сковал меня. Это уже было, было! И снова вернулось... Внутри расцвело давно забытое ощущение, предчувствие схватки, сила вновь затопила меня и упруго подняла на ноги.
- Ты никак не успокоишься,- сказал кто-то другой моим голосом. - Новое имя не сделало тебя мудрее.
Руки двинулись без моей воли, скатали свет в жемчужину, бросили в жреца - и все это мгновенно. Мимолетное движение - и он увернулся, а в меня летит сеть. Из горла вырвалось короткое заклинание, сеть вспыхнула на лету, рассыпалась кучей искр по полу. Я соскочила с жертвенника, и мы, как два хищника, двинулись по кругу. Я ощутила, как сила окутывает меня, одевает в светящуюся пелену, а волосы свились в тысячу кос. Жрец бросился на меня, я повернулась, и косы, как плети, стегнули его обнаженное тело. Раздался вой раненого зверя. Он откатился обратно, в туман, затих, замер. Его тяжелое дыхание отразилось от каменных стен, будто сотни ползучих гадов зашипели разом.
Я обернулась, держа руки наготове: откуда ждать его?
Он прыгнул со спины. Зажал мою шею, стиснул каменными руками. Мои косы обвили его горло, стянули - и мы слились воедино, борясь со смертью.
Раздался короткий рык, и жрец закричал и отпрянул. Я обернулась - его спина разорвана когтями, истекает кровью, а рядом замер в атакующей стойке ягуар.
- Уца! - прошептала я, став прежней Майаной. - Беги, спасайся!
Она посмотрела на меня. Всего на миг я увидела ее глаза - и в них преданность, бесконечная вера и обожание. Всего миг... И именно его не хватило ей, чтобы выжить.
Жрец взревел, и тело зверя прошили насквозь черные иглы. Она взвизгнула, выгнулась в последний раз...
- Не-ет! - закричала я, и, не понимая, что делаю, повела руками.
Я увидела, как маленькое светящееся облачко вылетело с дыханием из ее тела, и подхватила его, зачерпнула чем-то, что оказалось у меня в руках. Яркой искрой сверкнул, раскрывшись, камень, и втянул душу зверя, оказавшуюся чистой и светлой...
Сзади, на спину, обрушился чудовищной силы удар, я согнулась под его тяжестью. Угасающий взгляд поймал торжествующий оскал Ориса. Все кончилось...
Я упала в мерцающую дымку меж разведенных половинок камня...
44
Счастье... Долгожданный покой. В сияющей пустоте, где я очнулась, не было ни боли, ни страха. Только тяжелая усталость, упавшая неподъемным грузом на плечи.
Я не задалась вопросом, где нахожусь. Душа подсказала мне: я вернулась домой. Вечная странница, искавшая пристанища взамен утерянного, наконец-то оказалась там, где не прогонят, не ударят, согреют нежностью и лаской. Если это смерть, то я не хочу возвращаться в жизнь. Что там? Бесконечная война, в которой я не стремлюсь завоевать, а лишь защищаю свое право любить. Право засыпать и просыпаться с улыбкой, зная, что в мире все правильно и закономерно: кружатся далекие звезды, крутится колесо времени, и каждый миг несет радость тому, кто открыт для нее. Чей-то день начнется с улыбки ребенка, чей-то - с поцелуя любимого, и счастливые души отразят свет и вернут еще больше, чем взяли - и кому-то рядом он нужен.