Ловцы душ (СИ)
- Ты поможешь мне, Алексей?
Он мрачно кивнул, коротко попрощался и ушел.
Я вошла в темную комнату, не стала включать свет, направилась к окну, где еще недавно рисовала на стекле. Из темноты на меня посмотрела бледная незнакомка с темными прогалами вместо глаз.
- Ну что, подруга, больше откладывать нельзя. Рано, не спорю, но нас никто не спрашивает. Они и стремятся ударить сейчас, пока мы с тобой слабы. И тогда - все...
Отражение молчало. И тут мне не найти поддержки. Впрочем, и не надо. Это только мое дело. В конце концов, чего бояться? Умирать все равно придется, не сейчас, так потом. Да и поверье гласит, что тот, кто умирал понарошку, будет жить долго. А я умирала. И не раз.
34
Мне нечего было собирать. Я стояла у окна без мыслей, без чувств, перебирая в памяти глупые стишки, сами собой возникающие из случайного порядка слов. Все тело онемело, и я совсем не чувствовала холода. Никто не потревожил, не пришел пожелать спокойной ночи. По темному, освещенному одиноким фонарем двору прошли гости - отправились по домам. Значит, заседание окончено. Все переживают, хоть, может и не подают вида. Об этой войне не скажут в новостях, не объявят всеобщую мобилизацию, не поднимут флаги и не грянут "Варшавянку". Вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут...
Гнетут. Подгребают под себя мировой порядок. И меня пытались подгрести. Я выкрутилась тогда. А в следующий раз выкручусь? Впрочем, у меня нет выбора.
Поселок засыпал. Гасли огни в домах, и небо в ярких точках звезд становилось все выше и ярче. Изредка лаяли собаки, отмечаясь, что они на посту, чужие там не ходят, а если придут - не поздоровится.
Я зябко повела плечами, подавила зевок. Пора. К воротам подрулила машина, встала с зажженными фарами. Я тихонько спустилась по лестнице, на цыпочках, наощупь прошла по коридору, молясь, чтоб не заскрипела половица и не наткнуться на какое-нибудь препятствие. Посчастливилось. Вышла в прихожую. В груде одежды нашла свою шубу, на полке - сапоги. Оделась, оглянулась. На глаза набежали слезы. Как же не хочется уходить из этого уютного, родного тепла в мороз и неизвестность. В никуда. И это не метафора. Мне некуда было идти.
Долгие проводы - лишние слезы. Еще немного, и я осталась бы. Резко развернулась, дернула на себя тяжелую дверь, по обычаю не запертую, выскочила в звенящий морозный воздух, пробежала по скрипучим ступенькам и в несколько прыжков была у ворот. С трудом подвинула тяжелый засов, и перед тем, как толкнуть калитку, оглянулась. Милый дом, милый люди. Слишком милые, чтобы остаться.
Алексей предупредительно открыл дверь белой "шестерки", я уселась, коротко скомандовала: "Поехали", и он рванул с места. Всю дорогу до шлагбаума я через силу сглатывала горький противный ком, вставший в горле. Сонный охранник заглянул в окошко, и я непроизвольно провела ладонью перед ним. Его лицо приобрело выражение глубокой задумчивости, глаза уставились куда-то сквозь меня. На негнущихся ногах он подошел к будке, шлагбаум поднялся, мы проехали мимо, оставив его в состоянии, близком к анабиозу.
- Зачем? - укоряющее спросил Алексей.
- Чтоб раньше времени не поднял крик, - спокойно пояснила я.
Он не спросил больше ничего. Едва немного отъехали, я попросила остановиться. Он повиновался.
Я вышла, оглянулась на поселок. Отсюда он был весь как на ладони - дорога шла немного в гору. По рукам побежали мурашки, пальцы закололо, будто в них вонзились иголочки. Я подняла руки, представляя, что держу в них весь Белоозерск и жестом подвинула в сторону. Морозный воздух качнулся, на мгновение раздвоились звезды и месяц, потом снова все встало на место. Я отряхнула руки, скидывая невидимые капли. Оглянулась - Алексей стоял с раскрытым ртом.
- Не спи, замерзнешь, - насмешливо сказала я и пошла в машину. Он потряс головой и двинулся за мной, на ходу оборачиваясь.
Уже в машине, придя в себя, он выдавил:
- Всякое видал, но такого...
Я промолчала. Никак не могла ему объяснить, что меня сподвигло просто так взять и создать мираж - двойник моего Белоозерска, с домами, людьми, шлагбаумом - в двадцати километрах отсюда. А здесь для непосвященного раскинулся глухой непроходимый лес. Посмотрим, сколько времени уйдет у них на то, чтобы понять, как я оказалась в дремучей чащобе и куда потом из нее делась. Следом за машиной поднималось облачко поземки, мгновенно заметающей след. Это оказалось совсем нетрудно, и как-то уже даже привычно.
- Куда едем? - поинтересовался Алексей.
Я пожала плечами.
- Не знаю. Куда хочешь.
И, поплотнее завернувшись в шубку, закрыла глаза и моментально уснула.
Серое утро приветствовало меня гудением клаксонов. Вокруг, насколько хватало взгляда, стояли машины. Из глушителей валили облака пара, стекла покрывал морозный узор. Пробка. Я, еще не проснувшись, зевнула, потянулась, разминая затекшие ноги. Бросила взгляд на Алексея - он выглядел не ахти - под глазами залегли тени, щеки ввалились. Мне стало стыдно, но сонное безразличие подавило этот порыв. Совести хватило только на то, чтобы мельком просчитать длину пробки и включить зеленый свет нашему потоку. Надолго. Пока мы не проедем перекресток. Потом снова зевнула, потянулась и провалилась в дрему. Мне снилась довольно-восхищенная физиономия моего попутчика. А может, и не снилась.
Машина, забуксовав, остановилась. Я разлепила веки. Сначала показалось, что мы снова в Белоозерске - переулочек, частные дома... Однако сообразила, что дома слишком старые и неухоженные. Похоже, все-таки окраина города. Алексей коротко скомандовал: "Приехали!", и вышел из машины. Я тоже выкарабкалась, спросонья не в силах разогнуть спину. На улице распрямилась, выгнулась назад так, что хрустнули позвонки, пошла следом за Лешей в неказистый низенький дом. По крыльцу было страшно подниматься, даром, что три ступеньки. Того и гляди, развалятся прямо под ногами. У самого порога дома пристроилась будочка, под стать домишку. Из нее высунула нос собака породы "дворянка", собралась гавкнуть, но передумала. Вылезла вся, завиляла хвостом и сразу заслужила доверие и похлопывание по грязному загривку.
В доме оказалось чисто и уютно. Из угла на меня уставились печальными глазами лики святых со старых, рукописных икон. Перед ними на цепочке теплилась лампада, и от этого огонька стало особенно тепло и приятно. На окнах выстроились батареи фиалок и коробки с рассадой.
Из дверей, ведущих в глубину дома, вышла пожилая женщина, невысокая, худая, с аккуратно уложенными в пучок седыми волосами. При первом взгляде на нее стало ясно, что они с Алексеем - родственники, причем близкие. Те же колючие глаза, тонкие губы.
- Мама, - улыбнулся Алексей, - это Анна, приюти нас ненадолго?
Она вперилась в меня взглядом, я бесстрашно смотрела прямо, не отводя глаз. Чего мне стесняться? Я ему не любовница, ничего не украла и не собираюсь.
- Нина Максимовна, - протянула мне руку хозяйка.
Я приняла сухую теплую ладошку, и от касания будто током ударило. Непростая мама у Алексея, тоже сильная ведунья. Впрочем, в последние дни я стала как-то забывать, что существуют и обычные люди.
- Практикуете?
- Так, по мелочи, - улыбнулась она. - На хлеб насущный.
Ну-ну, усмехнулась я про себя. Особо и напрягаться не надо - ворожба, гадание, действительно по мелочи: порчу снять, сглаз, то-се. Такая силища и уходит на всякую ерунду.
- Мало интересных случаев, - сокрушенно ответила она. Как видно, подглядывание в чужие мысли у них семейное.
- Будет! - уверила ее я. - Ждите прямо в ближайшие дни.
- Ох, господи, - расстроилась старушка.
- Ничего, справитесь, - скидывая шубку на руки Алексею, ответила я. - Где у вас умыться можно?