Ловцы душ (СИ)
За борщом была картошка, политая маслом, посыпанная свежим укропом, а в дополнение к ней - вкуснейшие котлеты, на закуску - соленые грибочки, хрустящие огурчики, тугие помидоры, взрывающиеся во рту терпким маринадом, и под конец я еще смогла запихнуть в себя пирожок с яблоками.
Тем не менее, процесс поедания всей этой вкуснятины не помешал мне заметить взгляды, какими награждал Максим Таню. Она ему явно понравилась, даже сейчас - растрепанная, похожая на голодного зверька, терзающего жареную куриную ножку.
"Дай-то бог", - про себя благословила я подругу и переключилась на хозяина дома. Мы пересеклись взглядами, он смотрел так, словно у меня прямо сейчас должен открыться третий глаз на лбу. Терпеливо ждал, пока поем. А я разглядывала его, и он мне нравился. Чувствовался в нем характер железный, строгость, может, даже суровость. Но и доброта спряталась в паутинке морщин на висках. Кто он? Кто вообще эти люди?
Сытость и усталость сделали мысли ленивыми, движения - медленными, веки - тяжелыми. Глеб снова усмехнулся, и мне показалось, что его глаза посветлели.
- Давайте-ка, девчата, спать, - пробасил он, и у меня не возникло ни малейшего желания отказаться.
Таня смотрела в упор на Макса, он - на нее.
Я встала из-за стола, тетя Маша позвала меня в коридор, а из него проводила на второй этаж, в комнату, где уже ждала застеленная кровать. Сил едва хватило, чтобы раздеться, и я буквально рухнула на чистую постель, едва успела подумать, что просто счастлива и уснула.
29
Я отлично выспалась - как уже давно не бывало. Без снов - провалилась в теплое облако мягкой постели, и открыла глаза, когда вовсю светило солнце, сквозь плотные занавески подглядывало за мной. Я блаженно потянулась, не торопясь вставать. Осмотрела комнату, наконец-то. Довольно просто, чистенько и уютно - как в хорошей домашней гостинице. Значит, этим людям привычно принимать постояльцев.
События прошедших дней теперь предстали перед глазами иначе, не так, как вчера. Отдохнувшее сознание разложило по полочкам все загадки и предложило решать их последовательно. Итак, первое: прошлой жизни больше нет. Я не могу вернуться домой, хочется верить, что пока. Впрочем, думаю, и потом тоже. Долго мне еще будет мерещиться плывущий под ногами пол и черная тень в узкой полоске света. Кстати, эти погружения в морок будут преследовать меня, где бы ни находилась, или это явление ограничено моей квартирой? Хорошо бы посоветоваться с кем-то знающим, а с кем? Не подойдешь к первому встречному, велика вероятность, что он просто покрутит пальцем у виска.
Вопрос второй: как мне относиться к людям, приютившим меня? Да, они производят очень хорошее впечатление, но я по-прежнему не знаю о них ничего. С какой стати им вздумалось мне помогать? Откуда они меня знают? Почему ждали вчера? У меня сложилось впечатление, что они давно за мной наблюдали, и ничуть не удивились моему появлению. Почему?
И, наконец, вопрос третий. Как быть с Таней? Конечно, я очень привязана к ней, но у нее своя жизнь, работа, друзья, дела, а она вынуждена мотаться за мной, как хвост. Причем, кажется, именно я так влияю на нее. Никогда не замечала за собой властности, но иногда ловлю себя на мысли, что не спрашиваю Таню, хочет ли она быть со мной рядом, исполнять мои капризы и разделять все выпавшие на мою долю трудности. Может, стоит собраться с духом и перестать держаться за нее, отпустить - пусть живет своей жизнью и не рискует понапрасну? От этой перспективы заныло в груди, заранее стало холодно и одиноко. Но, наверное, я должна это сделать.
Осталось самое важное. Сережа. Что мне делать с ним теперь? Имею ли право лезть в его жизнь, сама обвешанная проблемами, как новогодняя елка шарами? Он только-только начал оттаивать после смерти Яны, а тут еще переживать за меня... Хотя, как сейчас остаться без него - тоже не представляю. Как забыть, как отказаться от того, что обещало счастье? Да я уже скучаю по нему, хоть расстались совсем недавно, и голос в телефоне еще не успел забыться. А ведь мне, возможно, придется уехать еще дальше, бежать, и, может, надолго, если не навсегда...
От этой перспективы настроение окончательно прокисло, я с тяжелым вздохом завернулась в одеяло с головой, как в кокон, и пожелала уснуть до тех пор, пока не найдутся ответы на все вопросы. Под одеялом было темно и душно, и на секунду я будто вернулась в свой обморочный сон. Вспомнилось ощущение липкого прикосновения к коже, мерзкий шепот, похожий на скрежет железа о стекло. Меня передернуло от брезгливости.
Нежиться в постели расхотелось. Я встала, оделась, накинула покрывало на кровать и вышла из комнаты.
В коридоре царила полутьма, наполненная запахами вкусной еды, чистоты, домашнего уюта и приближающегося праздника. Я не удивилась бы, обнаружив в соседней комнате большущую елку, хоть до праздника еще две недели.
Спустившись по лестнице вниз, я вошла в столовую и нашла там тетю Машу.
- Проснулась? - весело поинтересовалась она, вытирая только что перемытые тарелки.
- Ага, - смущенно ответила я, - доброе утро!
- Да какое утро, день на дворе! Как спалось? Ты голодная, наверное? Давай-ка, умывайся и садись за стол.
Я почувствовала себя девочкой, будто каким-то волшебством вернулась в детство - то, где еще была жива бабушка. Только она так командовала, а я ее любила и слушалась, хоть и проказничала, конечно. Мама всегда меня баловала, обращалась исключительно с просьбами и говорила, как с маленькой. Почему-то это жутко раздражало. А сейчас стало так спокойно, показалось, что мудрая и взрослая тетя Маша запросто разрешит все мои трудности и на все вопросы найдет ответ.
- А где все? - спросила я, усаживаясь за стол и накидывая белоснежную накрахмаленную салфетку на колени.
- Да кто где. Кто тебя больше интересует?
- Ну... Таня.
- Они с Максимом поехали к ней на работу, написать заявление на отпуск. Тебе-то писать не надо, ты и так в отпуске.
- Откуда вы знаете? - удивилась я.
- А мы все знаем, - ответила она, так, что я ни на секунду не усомнилась в ее словах.
- Ну, тогда, может, меня просветите? - Тон получился излишне суховатым, и я тут же об этом пожалела.
- Конечно, просвещу. Ты ешь пока, а я расскажу.
Она поставила передо мной тарелку с янтарно-желтым куриным супом. "Прямо как бабушкин", - восхитилась я и принялась за еду.
- Так, с чего начать-то? Поселок наш называется Белоозерск, и существует он так давно, что уж никто не вспомнит, сколько ему веков.
- Лет, вы хотели сказать? - поправила я ее по своей журналистской привычке.
- Нет, именно веков, - улыбнулась она. - Видишь ли, он не совсем обычный. На карте его нет, к нам не ездят городские почтальоны и врачи, и вообще, если спросишь о нас в городе - никто не подскажет. Народ тут у нас необычный. То есть, для тебя-то обычный, а вот для непосвященного... Принято называть нас по-разному, кто экстрасенсами, кто ведунами, ворожеями. Но мы не особо беспокоимся о правильном прозвании, для нас городские - чудаки, а мы-то самые что ни на есть нормальные.
Я от удивления забыла про еду.
- Это как, целый поселок колдунов?
- Нет, милая, колдуны - это не к нам. Про них еще отдельное слово будет. А мы просто умеем видеть и слышать, и говорить с душой, управлять силами природы и даже исполнять желания. Да-да, - рассмеялась она, заметив мой изумленный взгляд. - Каждый в меру своих способностей. У меня вот они средненькие, я большей частью тут, на кухне, ворожу.
- Это да, готовите вы просто чудесно, - тепло откликнулась я.
- Ну, вот и все мое волшебство, - развела она руками. - Глеб, мой муж, помнишь его? - он-то посильнее. Потому и ходит в Старейшинах. Максим - наш сын, защитник, опора во всех делах.
- А как же банк, служба безопасности? - уточнила я.