Месть хомяка (СИ)

— Чтобы к вечеру все закончили.
Гномы дружно взяли под козырек и принялись шустро укладывать камни отчего дыра принялась зарастать прямо на глазах. Я одобрительно хмыкнул и, показав бородатым шабашникам большой палец, прикрыл за собой дверь, дабы не слышать бодрый постук их мастерков.
За прошедшие годы в моей каморке ничего практически не изменилось. Стол, стул, потертый кожаный диван вдоль стены, на небольшой этажерке стоит старинный шлем с цветущей мемпо…мемпа…мемпи…фиг его знает, девчонки что-то посадили, теперь «это» цветет, пахнет и периодически пожирает пролетающих мимо мух. И ведь жрет всегда с таким здоровым аппетитом, что аж завидно становится. Наверное, именно поэтому я про себя окрестил его Семенычем в честь моего соседа по даче, что осталась на далекой Земле. Тот тоже всегда любил поесть, причем прием пищи у него всегда протекал с таким энтузиазмом, что любой даже самый богатый стол пустел буквально на глазах. Да, еще не стоит забывать знаменитую скамейку «Радость Мазохиста» изготовленную моими ребятками в первый год моего преподавания в академии. Стоит такая вся аккуратненькая, полированная с резной спинкой — манит присесть, вот только лучше воздержаться — поверьте. Сядете, и ваша пятая точка испытает все прелести существования в качестве подушечки для булавок, ибо вся ее поверхность тут же встопорщиться иглами точно испуганный ежик. Вот такой вот своеобразный юмор у юных магов. Хотя мне-то что, у меня иммунитет и для меня данное изделие просто предмет интерьера, который я обычно использую в качестве подставки под ноги — удобно.
  
Пройдя к столу, я приветственно кивнул уже что-то активно жующему Семенычу (он естественно промолчал, но жевать на миг перестал и вроде даже шевельнул листьями в ответ) и, плюхнувшись на стоявший рядом стул, пристроил ноги на вышеупомянутую скамейку, с хрустом потянулся, затем принялся рассматривать свою разноцветную руку. Онемение к счастью прошло, а вот цвета наоборот стали как-то ярче и в их красках шаловливо заиграли гламурные блестки. Брр, гадость какая, как будто всю руку помадой вымазали, хорошо еще отпечатков не оставляет — въелась намертво. И чем теперь отмывать? Вода точно не подходит, по дороге я уже попробовал сполоснуть руку в фонтане — нулевой результат. А если?
Я открыл ящик стола, извлек оттуда темно-коричневую бутылку, плотно запечатанную пластмассовой пробкой и, откупорив ее, на миг ощутил знакомый приторный запах. Что ж, если и это не поможет, то придется идти на поклон к Гоймерычу, наш завуч, а по совместительству местный «Эйнштейн» уж точно что-нибудь придумает. Вот только до этого проделает пару десятков различных опытов. Я ж у него просто шило в одном месте, постоянно жалящее его научно-магическую гордость, этакий уникум, которого по идее следует распотрошить, разрезать на кусочки, затем все это хорошенько изучить, а из остатков сделать чучело для музея. Не, человек он хороший, можно сказать замечательный и мы с ним дружим, но иногда его все-таки заносит и вот тут главное вовремя унести ноги, иначе поход к зубному и встреча с его бормашиной покажется вам легким развлечением. И все же идти к нему придется и почти сейчас, ибо уроков на сегодня у меня по расписанию больше нема. Я вздохнул.
К моему облегчению старина ацетон подействовал безукоризненно, напрочь смыв с меня эту гламурную окраску. Вытерев руки тряпкой, я в порыве благодарности расцеловал пыльную бутылку, чем явно привел в замешательство толпы сидящих на ней бактерий, после чего бережно спрятал ее обратно в ящик.
— Нер!
Дверь моей каморки стремительно распахнулась, пропуская внутрь беловолосый вихрь и, не успел я подняться из кресла, как «он» буквально повис у меня на шее, превратившись в большеглазую, худенькую девушку.
— Как же я по вам соскучилась!
— И мы тоже!
На шее потяжелело вдвое, обе щеки явно заиграли блестками не хуже тех, что недавно красовались на моей руке, а в мозгах почему-то заиграла песенка, уверяющая меня в том факте, что «круче гор могут быть только горы, на которых ты не бывал».
— Алана, Тея, Глай.
Я по очередке снимал своих учениц со своей шеи, ставя их перед собой по росту и окидывая оценивающим взглядом. Ну что сказать — выросли. Всего-то пару месяцев прошло с момента нашей последней встречи, а они из порой нескладных девчонок превратились в молодых и довольно красивых девушек. Особенно это заметно по Глай. Та по сравнению со своими подругами была стеснительной, угловатой худышкой, а теперь предо мной стояла вполне симпатичная девушка-эльф с роскошной копной золотистых волос. С другой стороны, чему тут удивляться — возраст у них сейчас такой, меняются прямо на глазах, да и время в разных мирах течет по-разному. Тут два месяца, а в другом и пара лет…. В голове сразу же всплыли воспоминания о доме и я, мысленно вздохнув, приветливо улыбнулся своим ученицам.
— Я тоже рад вас всех видеть. По делам учебы или просто так решили заглянуть?
Девчонки удивленно переглянулись.
— Нер, вы что забыли?
— О чем?
— У нас же скоро выпускной.
Я мысленно саданул себя кулаком в лоб, ласково обозвав «кретинусом безмозгловисум обыкновентусом». Действительно через неделю должна была состоятся церемония выпуска, с балом и прочими прелестями, включая обнимашки и целовашки выпускников в самых темных закоулках. Блин, головная боль для всех учителей, особенно учитывая устав академии, где черным по белому написано, что подобные мероприятия должны проходить в атмосфере «радостной торжественности». Вот и понимай этот пункт как хочешь. Наш ректор его понимал, но каждый год почему-то по-разному. В общем, у нас то карнавал, то чуть ли не чопорное заседание клуба аглицких леди и джентльменов, остается только догадываться что будет на этот раз. Так, зато теперь кажется знаю зачем я Гоймерычу понадобился, наверняка хочет обсудить предстоящее празднество. А еще…
— Извините, девочки, замотался, забыл, — я виновато потупил глаза и, улыбнувшись, добавил: — Однако безумно рад, что еще раз смогу вас всех вместе увидеть.
Девчонки снова переглянулись.
— А ведь и правда, скоро все наши соберутся, — задумчиво пробормотала суккуба, переглядываясь с подругами. — Нер, может до выпускного устроим посиделки в классе, а то потом боюсь будет не до этого, да родители понаедут ближе к церемонии.
— В принципе можно, — согласился я, — даже нужно, но, чтобы все было чинно, мирно и на этот раз без похищений.
— Нер, мы же уже не дети, — тут же обиженно надула губки эльфийка. — Кстати, а вы знаете, что Ал через два местных месяца выходит замуж за…
Вот те на! Я удивленно посмотрел на скромно потупившую глаза суккубу. Это ж надо. Получается, наш оборотень-нескладенышь все же пробил «брешь» в ее сердечке.
— Что ж поздравляю, — я приобнял смутившуюся девушку за плечи. — Надеюсь, у вас все будет хорошо.
— Я тоже, — пискнула она в ответ и тут же протянула мне небольшой розовый конверт, изрисованный какими-то причудливыми золотистыми завитушками.
Я только мысленно вздохнул. Даже и открывать смысла нет и так понятно, что приглашение. Вот только в мир суккубов меня как-то не особо тянет, а к оборотням и подавно, как вспомню свою короткую встречу с матерью… так сразу волосы дыбом, причем на ногах и появляется желание начать путешествие к далекой Одинокой горе. Но не отказывать ведь, ребята приглашают от чистого сердца. Судя по всему, все мои мысли были просто написаны у меня на лбу, потому как я даже не успел рта открыть, как лицо Неи расплылось в такой лучезарной улыбке, что мне даже стало жалко мои бедные очи. Я уже было открыл рот дабы выдать звуковое подтверждение ее догадки, но в это время «бабахнул» извещающий об окончании перемены звонок, заставивший девочек испуганно втянуть головы в плечи, а меня поморщится.
Почему спросите «бабахнул»? Ну а как назвать вот это громогласное «бумс, бумс» от которого дрожат стекла в окнах, бедные феечки падают в обморок прямо на лету, а брутальные гномы чуть ли не крестятся.