Месть хомяка (СИ)
— Заходил твой дружий на прошлой неделе, — подал голос Пантелей, видимо угадав мои мысли. — Часто бывает и постоянно с какой-нибудь дамой, но прибирается и меня слушает, так что и я не барагозю зазря.
— Ты, кстати, почему ему не позвонил? — поинтересовался Батон на мгновение отрываясь от поглощения каральки краковской.
— А зачем? Думаю, он и так уже знает о нашем прибытии. А вот ты кончай жрать.
Я решительно оттеснил кота от холодильника и, захлопнув дверцу, многозначительно посмотрел на Пантелея. Тот понимающе кивнул.
Ночь в целом прошла спокойно, если, конечно, не считать небольшой войнушки, устроенной Батоном и Пантелеем за обладание холодильником. Ну в смысле домовой его защищал, а кот пытался взять штурмом и одновременно не разбудить «спящего» меня, ловко маневрируя в пространстве тесной кухни. Как ни странно, но несмотря на все приемы Батона, выигрывал Пантелей, при подходе к холодильнику кот словно терялся в пространстве и неизменно возвращался в коридор, где некоторое время растерянно зыркал глазами по сторонам, опосля чего предпринимал новую попытку набега. Наконец мне эта катавасия надоела и я, поднявшись, сграбастал кота и, угрюмо буравя взглядом его честно-невинные очи, искренне пообещал пристроить его на ночь в ванной…на гвоздике вместо полотенца, причем не обязательно за шкирку. Настроение у меня было так себе, а тыгыдымы пушистого оглоеда по моей скорчившейся между столом и гарнитуром тушке радости не прибавляли, посему кот поверил сразу и безоговорочно, быстро закивав головой и пообещав больше не отсвечивать, а тихонечко сопеть во все дыры где-то в районе подоконника.
* * *
Утро началось с запахов жареных яиц и бодрого шкварчения сковородки. Я приоткрыл один глаз, шумно втянул ноздрями витающую в воздухе вкуснотищу и резко сел, стараясь особо не шевелиться, дабы не помешать домовому в приготовлении завтрака на всю нашу дивизию — теснота. Повел плечами, потянулся и мои сочленения с громким щелчками принялись занимать свои законные места, превращая меня из скособоченной крикозябли в некое подобие проснувшегося человека. Сидящий на подоконнике Батон, наблюдая за сим действом, аж челюсть отвесил, причем вместе с тусующейся за окном вороной, которая до этого явно провоцировал котейку, разгуливая по ветке растущего напротив дерева и демонстрируя моему оглоеду свои аппетитные окорочка. Вскоре на кухню и в «тронную кабинку» один за одним потянулись мои ученички, влекомые запахами и прочей утренней нуждой, дабы получить из рук Пантелея свою порцию омлета с обжаренным хлебом и чай (Эрнесте был выделен невесть откуда взятый гранатовый сок). Так что некоторое время квартира была наполнена стуками вилок, похрустыванием и вежливым причмокиванием, однако не успела наша трапеза закончиться, как со стороны двери послышалась короткая, но весьма настойчивая трель звонка.
Я быстро переглянулся с котом, затем посмотрел на спокойно моющего сковороду Пантелея, подспудно уже догадываясь кого увижу за дверью, и решительно отодвинул табуретку.
Глава 2
Глава 2
Глава про детей и магазин
За те три года, что прошли в моем мире с последнего нашего с Батоном приключения, Серега, можно сказать, практически не изменился. Разве что стал еще худее, поджаристее, а в глазах появился «стальной блеск Железного Феликса». Однако его дружеские объятия были по-прежнему крепки, а улыбка радости совершенна искренна. Историю о моих проблемах, приключениях и прочих личных неурядицах он выслушал с абсолютно непроницаемым лицом, правда выпив при этом стаканов пять кофе и нервно подергивая уголком глаза. Да, кстати, обсудить все это мы решили в ближайшей кофейне, оставив ребят дома под присмотром Пантелея. В принципе, те не особо и рвались: девчонки засели за какой-то слезодавильный сериал, идущий на одном из каналов, Грей запал неподкупной любовью к книжному шкафу, а Гай вступил в неравную борьбу с ноутбучным тачпадом, пытаясь разложить тот самый пасьянс. Батон со Скрипачом увязались за нами, но на входе гном резко тормознул, заметив неподалеку от входа в заведение смуглых ребят в оранжевых жилетах, бодро вдалбливающих серую плитку в не очень жёлтый песок. Кот сперва остался с ним, но минут через пять примкнул к нам на открытой веранде, усевшись на стул, виляя хвостом и вообще изображая из себя верного пса кошачьей породы, очень ждущего сахарной косточки. Официантка сперва хотела его выгнать, но тот взглянул на неё таким жалобно-умоляющим взглядом, что девушка просто растаяла и пару минут гладила его по голове, а затем в дополнение к нашему заказу приперла целую миску сметаны. Так что некоторое время кот выпал из реальности, в буквальном смысле слова погрузившись в белое молочное блаженство по самые уши.
— М-да уж, история, — выдавил из себя Серега, после того как я закончил свой почти десятиминутный монолог. — Кино снять можно.
— Блокбастер…мяу, — подал голос Батон, отрывая морду от миски.
— Это ты у нас блохбастер, — буркнул я. — Причем зажравшийся.
— Слушь, все это конечно замечательно, — сказал Сергей, задумчиво наблюдая за снующей меж столиков официанткой, — но на этот раз ты ведь сюда не просто погостить приехал и меня не просто так ждал. Ждал ведь?
— Ждал, — не стал отнекиваться я.
— И?
— Помнишь тех ребят, что в прошлый раз за мной наведывались. Такие подозрительные типы в черных балахонах.
— Некие идиоты, поклоняющиеся какому-то там грызуну…
— Угу, мне нужно знать, как они проникли в наш мир.
— Считаешь, что этот путь может напрямую привести тебя к похитителю твоей драконши.
— Вумный, как вуточка, — усмехнулся я.
— Был бы глупым работал бы учителем труда, — с легкой улыбкой парировал Сергей и, резко поднявшись со стула, добавил: — Не буду обещать, но попробую, а ты с ребятами особо не высовывайся, а то после того нашего вояжа тут такая волна поднялась…В общем, дай мне пару дней.
Мы вышли из кафе, и я остановился, оглядываясь в поисках Скрипача, с удивлением обнаружив оного неподалеку важно прохаживающегося вдоль куцего строя плиткоукладчиков которые сидели на корточках с покорным видом учеников строгого сенсея. Иногда он останавливался и легонько стучал кого-нибудь из них мастерком по склоненной голове, что-то при этом тихонько приговаривая и указывая другой рукой на уложенную плитку…Плитка…Ёксель-моксель и япона мама токийского городничего…Вся небольшая площадка перед кафе была закрыта новенькой плиткой, да как закрыта…абсолютно ровная поверхность с каким-то причудливым узором из меняющей свое направление плитки, причем все это практически без щелей, этакий роскошный каменный ковер. Я скосил глаза на Серегу и довольной ухмылкой легонько помог указательным пальцем вернуться его челюсти на законное место.
— Да, да, гномы они ребята такие могут и топором по кумполу, и плитку класть, да и вообще полезные в хозяйстве бородатики, правда некоторые еще жмотистые до ужаса, — пояснил я, припоминая закрома нашего завхоза. — Скрипач, нам пора!
Гном оглянулся, вернул мастерок рабочему, подхватил лежащую на скамейке скрипку и присоединился к нам.
Говорят, что с той самой поры небольшая площадь перед кафе стала объектом самого настоящего паломничества и достопримечательностью города, её обнесли заборчиком и ступать туда разрешали только по большим празднествам и исключительно большим начальникам. Ходит слух, что из столицы приезжал сам великий повелитель бордюров и начальник над всей плиткой, дабы припасть устами к съему чуду и напитаться силой для новых свершений в стольном граде. Естественно, опосля он сказал, что все это дело его ученика и подарок городу…Впрочем, это так — отступления.
* * *
Первое что я услышал, шагнув через порог своей квартиры — это девичьи всхлипывания. Пара быстрых шагов через короткий коридор и мне предстала картина маслом: девчонки сидят на диване и обильно мочат своими слезами плечи друг друга. На мой молчаливый вопрос: «Какого, простите, х…Херсона здесь происходит?», ответ взял Грей, вскликнув с знакомым акцентом: