Принц из-за моря (СИ)

— Моему другу варварскую настойку, охлажденную на льду, — сделал за него заказ Стефан. — Соленые рыжики с луком, осетрину в соусе из сливок и базилика, и молочного поросенка, фаршированного мясом пулярки и овощами. Пусть корочка будет хрустящей. Это обязательно!
— Слушаюсь! — склонился раб.
— О!.. — раскрыл рот Василий, а его острая мордочка вытянулась в растерянности. — Это, наверное, очень дорого, Превосходнейший. Мне не приходилось еще есть таких блюд. Я слышал, что рыжики из Норика — невероятная редкость!
— Я угощаю, — махнул рукой Стефан, а Василий благодарно посмотрел на него. — Забудь про деньги, сегодня ты мой гость. А рыжики, скажу тебе по секрету, теперь везут в бочонках через Фракию, и они уже не так дороги, как раньше.
— Доместик, вы так щедры к тем, кто служит вам! — умильно посмотрел на него подручный.
— А разве ты знаешь еще кого-то? — неприятно удивился Стефан. Он настаивал на сохранении в тайне отношений со своей свитой. И они не были знакомы друг с другом.
— Нотарий Игнатий как-то хвалился, — потупил взор Василий.
— Я не знаю такого, — изумился Стефан. — Покажешь мне его?
— Конечно, Превосходнейший, — кивнул Василий, который удивленно нюхал принесенную в небольшом стаканчике настойку. — Какой странный запах!
— Пей одним глотком и закуси грибочком, — со знанием дела посоветовал Стефан. — Не держи, это лучше пить холодным. Я обещаю, тебе понравится.
— О-о-о! — Василий хватал воздух ртом, а потом мужественно забросил в рот рыжик, вдумчиво пережевывая его. — Тяжеловато на вкус, Превосходнейший, но пьянит не в пример сильнее вина.
— Ты что-то хотел мне рассказать, — напомнил ему Стефан, который ел яйца с икрой, запивая их кисловатым вином. Блюда, которые он заказал, еще готовились, а пока им подали закуски, возбуждающие аппетит.
— Ах, да! — Василий вздрогнул, разом потеряв то ощущение приятной истомы, что дарит хороший алкоголь. Его острое лицо вновь стало выражать деловитость и раболепие. Последнее выражение и вовсе не сходило с его лица, когда он общался со Стефаном. — Я слышал кое-что, Превосходнейший, и не могу не донести это до вас. Я еще сомневаюсь в своих выводах, но мне кажется, что против вас начинается большая игра. Я думаю, вам грозит серьезная опасность.
  
Глава 10
 
В то же самое время. Ноябрь 628 года. Окрестности Генавы (совр. Женева). Бургундия.
Земли алеманнов были богаты хорошей травой. Горные долины между Альпами и Юрскими горами подходили для выпаса скота как нельзя лучше. Глухое захолустье на востоке Бургундских земель управлялось местными герцогами, а христианство почти не проникло в эти земли, тлея здесь крошечными очагами. Алеманны, будучи невероятно упрямыми, раз за разом поднимали восстания против власти франков. И если за Юрским хребтом, в Эльзасе, власть Меровингов была крепка, то здесь, в горах, мало кто видел королевского графа или священника. Люди тут жили по старым обычаям, большими семьями, в огромных длинных домах, где под одной крышей с ними укрывалась скотина. Горцы были отважны до безумия, и не раз нападали на равнинные земли Бургундии, получая в ответ опустошительные карательные походы. Впрочем, алеманны поразительно быстро забывали об этом, и повторяли свои набеги, пытаясь сбросить с себя оковы власти длинноволосых королей. Но в этот раз все пошло по-другому. Новый враг воевал так, как они еще не видели.
* * *
Ополчение алеманнского герцога выстроилось для битвы. Аварская орда шла по этим землям не спеша, давая возможность собраться армии. Местные деревни почти не разоряли, и всадники даже не особенно зверствовали. И впрямь, зачем разорять свое? Зачем убивать своих же будущих рабов? Эту несложную мысль Добрята донес до вождей хуни, и они приняли ее без рассуждений. Молодой король был на редкость мудр. Непонятно только, зачем он держал около себя десяток ромеев с лицами проныр, которые вечно собирались вместе и шептались о чем-то. Частенько и король Хильдеберт шептался с ними, и выходил с таких собраний задумчивый и хмурый. Охраняли его теперь какие-то германцы во главе с удальцом готом, которые недавно нагнали их отряд. Да и остальные парни из охраны короля были бойцами хоть куда, что и было видно по их движениям, и по тому, как сидела на них воинская сбруя. Они пришли верхом, но с собой привезли десяток телег, в которых, укрытые кожами, лежали связки стрел, наконечники, а то и просто железо в слитках.
 
— Ну, хоть гоняться за ними не придется, — удовлетворенно заметил хан Октар, разглядывая ряды алеманнской пехоты. — Командуй, король!
Добрята поднял руку, и над полем разнесся протяжный звук рога. Он выехал вперед, встав перед войском. Пять стрел за три удара сердца полетело вдаль. Три тела упали, не успев прикрыться щитом.
— Кху! Кху! — восторженно заорали воины. Хан — отменный стрелок. А битва начата с убитого им врага. Быть победе!
— Алхаа! [20] — заорали сотники. — Алхаа!
С левого фланга сорвалась легкая конница, засыпая противника тучей стрел. Дешевые деревяшки, зачастую с костяным наконечником, а то и вовсе без него летели в пехоту алеманов, непривычную к такой войне. Восемь тысяч воинов собрал герцог, чуть ли не всех, кто мог держать оружие в этих землях. Договариваться он не стал, и решил дать бой. Тем хуже для него. Многоопытные командиры аварского войска маневрировали две недели, дав собраться всем в этой долине. Это куда лучше, чем гоняться потом за малыми отрядами по огромной территории.
Германцы пробовали наступать, но как только они пытались двинуться вперед, авары просто отходили, и снова расстреливали их в упор. Не было шанса у пехоты против легкой конницы. Нигде и никогда до этих пор его не было. Даже непобедимые римские легионы полегли в битве при Каррах, а Марк Красс, самый богатый человек мира, получил в подарок от парфян порцию расплавленного золота, залитого в глотку.
Обстрел длился уже почти час. Авары, которые шли неспешным шагом вдоль рядов вражеской пехоты, методично опустошали колчаны. Отдельные герои не выдерживали и выбегали из строя, чтобы достать врага дротиком, но их убивали еще быстрее, чем если бы они стояли на месте, укрытые щитом. Каждый десятый в войске алеманов уже был убит или ранен, и совсем скоро наступит тот момент, когда войско рассыплется на отдельные отряды и начнет разбегаться по своим деревням, думая, что это их спасет.
Самые бедные воины, стоявшие на флангах, были вооружены только длинным ножом, заточенным колом вместо копья, или палицей. И потери среди них были просто ужасающими. У них не было и вовсе никакой защиты, и поток стрел выкашивал их, словно крестьянин спелую траву.
— Смотри, король, — усмехнулся хан Октар, который прошел множество битв. — Фланги уже потекли. Голодранцы не хотят умирать понапрасну. Сейчас их герцог все поймет и бросится в атаку. Тут- то им и настанет конец.
— У него еще есть тяжелая конница, — Добрята вглядывался вдаль. — Сотня копий, не меньше.
— Мы их раздавим, как клопов, — хищно усмехнулся хан. — Германцы не ровня воинам степи. Наши копья сегодня напьются крови.
— Я сам поведу всадников, — ответил Добрята, до боли сжав скулы.
— Ты — король! — согласно кивнул головой хан народа хуни.
Все случилось именно так, как и предсказал хан Октар. По команде герцога алеманнов пехота с ревом бросилась вперед, пытаясь в отчаянной атаке добраться до всадников. Конечно же, это была глупость, но это было куда лучше, чем просто стоять под дождем стрел и видеть, как вокруг падают твои друзья. И уж точно лучше, чем дожидаться, когда разбежится вся бездоспешная пехота, которой было девять десятых из всего войска. Не было другого выхода у герцога, который повел конный отряд знати в самоубийственную атаку прямо на отборную кавалерию народа хуни. Триста всадников авар играючи растоптали германскую конницу, а Добрята, сменив седло на то, что привез ему Виттерих, сбил на землю самого герцога, чем вызвал восторг у своих воинов. После этого битва закончилась, и началась рубка бегущих. Пешие алеманы спасали свою жизнь, не зная, что уже потеряли ее. Молодой король приказал в плен никого не брать. Из горцев получаются плохие рабы.