Любовница бродяги

Он улыбнулся и потер свой заросший подбородок.
— Иногда стоит заслужить уважение человека нелегким путем.
Джаррет увидел, как Ренни вспыхнула от этого замечания отца, и понял, что она приняла его на свой счет. Он не знал, действительно ли Джей Мак имел ее в виду, но остро почувствовал боль, которую испытала Ренни.
— Мы не можем ехать сегодня. — Джаррет положил кочергу. — Джей Мак, мы с вами совсем не спали, да и Ренни поспала не так уж много. Будет лучше во всех отношениях, если мы придавим сейчас пару часиков, ночью поспим еще и выйдем на тропу завтра.
С этим предложением все немедленно согласились. Некоторое замешательство вызвало только, кому где ложиться. Джей Мак не мог забраться на чердак, поэтому Ренни уступила ему свою кровать. Однако, когда она стала вслед за Джарретом подниматься на чердак, послышалось неодобрительное покашливание отца. Ренни остановилась и, не говоря ни слова, с вызовом посмотрела на него. Джей Мак уступил, но не сдался.
— Мы поговорим об этом потом, — сказал он. Ренни взобралась на чердак. Джаррет уже собрал одеяла и собирался сбросить их вниз.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Я буду спать перед очагом. Так все будет в порядке.
— Пожалуйста, не надо, — тихо сказала она. — Останься со мной.
— Но твой отец…
— Мы спим вместе, Джаррет.
Тогда он протянул к ней руки и обнял. Они вытянулись на перине и заснули в объятиях друг друга.
Дансер появился у хижины на следующее утро, когда они уже были готовы к отъезду. Он остановил свою лошадь у края тропы и спешился.
— Езжайте и подождите меня там впереди, — сказал Джей Мак, обращаясь к Джаррету и Ренни.
Джаррет поехал первым. Проезжая мимо Дансера, он наклонился в седле и протянул ему руку.
— Спасибо, — сказал он. — Если когда-нибудь… Дансер заколебался, но принял протянутую руку, коротко пожал ее и сделал знак, чтобы Джаррет ехал дальше.
— Поначалу вылечи энто плечо, — пробормотал он.
Ренни хотела бы спешиться и обнять угрюмого золотоискателя. Но подозревая, что это вызовет его резкий отпор, она только наклонилась в седле, как сделал Джаррет, и протянула руку.
— Вы совершенно замечательный человек, Дансер. Я считала так даже до того, как мой отец сказал то же самое.
Дансер отодвинулся и отвел взгляд. Затем он хлопнул лошадь Ренни по крупу и пустил ее рысью догонять Джаррета.
Они остановились, поджидая там, где на другом берегу ручья тропа расширялась. Роща скрывала Джея Мака и Дансера. Ренни подъехала вплотную к Джаррету и наклонилась вперед, поглаживая черную гриву Альбион.
— Как ты думаешь, о чем они говорят? — спросила ежа.
— Не знаю. Но я знаю, что говорю Этану, когда мы расстаемся на некоторое время. Я говорю ему, что я буду здесь, если ему понадоблюсь. Он говорит то же самое. И так всегда и получается.
Джей Мак верхом на вьючной лошади появился на тропе через несколько минут.
— Поехали, — сказал он хриплым голосом.
Было трудно утверждать наверняка, но за разбитыми стеклами очков Ренни разглядела, что Джей Мак плачет.
Прошло уже несколько часов, когда Ренни поняла, что они не повторяют прежний путь к месту крушения. Джаррет объяснил, что им нужно ехать другим маршрутом, чтобы избежать лавин. Нужно было также учитывать возможности Джея Мака. Ренни приняла это объяснение, но подозревала, что за ним кроется что-то еще. Когда она стала настаивать, в его ответах появились загадочные нотки, и в конце концов Ренни уступила, решив, что расспросов Джея Мака насчет дел в семье и в Северо-Восточной железнодорожной компании хватит ей надолго.
Во время пути они часто останавливались, чтобы Джей Мак мог поразмять ноги, а когда до конца светового дня оставалось еще несколько часов, Джаррет объявил общий привал. Они разбили лагерь. Вопрос о тем, кто будет находиться в палатке в эту ночь и во все последующие, не возникал. Джаррет разложил около костра свой спальный мешок, а Ренни с отцом заняли палатку.
— Ты много спрашивал меня о маме, — тихо сказала она, задумчиво глядя на тени, пляшущие на потолке. — И о сестрах. Но обо мне почти ничего не спросил.
 
Джей Мак сидел, опустив голову на руки, и так же, как его дочь, наблюдал за игрой света. Он заговорил очень тихо, словно боялся» что его подслушают.
— Я думаю, ты знаешь, почему это так. Что ты могла сказать мне в его присутствии? Мне не нужны очки, чтобы видеть, как он тебя любит.
— Я тоже его люблю, Джей Мак.
— Я это знаю. Но ты ведь ему еще ничего не говорила? Она покачала головой.
— Нет… Я не смогла.
— Тебя воспитывали по-другому, Мэри Рини.
— Меня воспитывали именно так, — не задумываясь ответила она.
Воцарилось тяжелое молчание.
Джей Мак заговорил только тогда, когда первый порыв гнева уже прошел.
— Я никогда не поднимал на тебя руку, так как никогда не считал, что ты этого заслуживаешь.
— До этих пор, — печально добавил он. Ренни повернулась к нему.
— Прости меня, папа, — прошептала она. В темно те ее глаза смотрели на него умоляюще. — Мне очень-очень жаль.
— Я знаю. Хотя это не меняет того, что было сказано.
— Я возьму свои слова обратно. Джей Мак вздохнул:
— Это невозможно. Как и многое из того, что было сделано, их нельзя взять обратно.
Он нашел в темноте ее руку» мягко похлопал по ней и положил сверху свою. Гнев его уже остыл.
— Может быть, это и неплохо. Некоторые вещи нельзя так быстро вычеркнуть из памяти, некоторые же достойны того, чтобы над ними подумать. Я не извиняюсь за то, что был все эти годы с твоей матерью, Ренни. Мойра — это часть меня самого, и извиняться за любовь к ней все равно что извиняться за то, что живешь на свете. Я никогда не стану об этом жалеть. Хотя кое о чем сожалею. Я сожалею о том, что все мое богатство и могущество не могут защитить моих дочерей от клейма незаконнорожденных. Каждый раз я слегка вздрагиваю, когда вижу, что вся энергия, которая в вас накопилась, сначала обрушивается на меня. Мне жаль, что из-за меня она вам требуется. Мне также жаль, что я не могу защитить тебя и что не могу заставить учиться не только на своих ошибках.
Джей Мак почувствовал, как Ренни в ответ сжала его пальцы.
— Я никогда не лгал твоей матери, Ренни, — сказал он. — Она с самого начала знала, кто я такой и что собой представляю. Вопрос о нашем браке никогда не возникал. Мы с самого начала понимали, что это невозможно — за долго до какой-либо близости.
— Папа, — почувствовав себя неловко, сказала Ренни. — Ты не должен…
— Думаю, что должен. Я хочу, чтобы ты знала, на сколько всегда была важна эта честность в наших отношениях. Когда ты говоришь о своем воспитании, надеюсь, ты думаешь и об этом.
Поникшая Ренни не хотела выпускать из своих рук руку отца.
— Я скажу ему, — тихо сказала она. — Пожалуйста, только дай мне время. Дай мне сделать это так, как я посчитаю нужным, и тогда, когда я решу, что это будет правильно.
— Я люблю тебя, Ренни, и хочу, чтобы у тебя было — хорошо. Ты же моя дочь.
— Мама тоже была чьей-то дочерью. Ее отец хотел для нее того же, а она выбрала тебя. — Ренни услышала, как отец вздохнул. — Я думаю, она сделала правильный выбор.
Джей Мак улыбнулся.
— Дай-ка мне свой мизинец, Ренни. Тот самый, который завернут.
Путешествие длилось уже два дня, когда Ренни поняла, куда Джаррет их ведет. Она обратила внимание на рельеф — извилистая долина, широкий поток, пересекающий тропу, холмистая местность по обе стороны горного озера. Все это затрудняет укладку шпал и заставляет строить эстакады. Джаррет не сказал им ни слова, пока не вывел к спуску в долину. Сверху она вся была видна, все ее склоны, водопад, голые деревья в снегу. Полуденный свет отражался от поверхности покрытого льдом озера, а ниспадающий каскадом водопад, казалось, потоками изливал солнечный свет.
— Город в горах, до которого всякий хотел бы добраться поездом, расположен по ту сторону озера, — сказал Джаррет.