Любовница бродяги

— Как я могу быть готова к этому? — с болезненной откровенностью сказала Ренни. — Я прошла весь этот путь только потому, что надеялась на другой исход.
Руки Джаррета были сложены у нее на талии, она накрыла их своими, повернула голову и потерлась щекой о его плечо.
— Но я рада, что ты со мной, — прошептала она. — Я попытаюсь сделать так, чтобы ты не жалел о том, что взял меня с собой.
Джаррет просидел так некоторое время, укачивая ее, как ребенка. Когда Ренни уснула, он уложил ее, подоткнул одеяла и сам лег рядом.
— Я не буду жалеть, — сказал он, поглаживая ее шелковистые волосы. — Об этом я не буду жалеть.
Дансер Таббс выслеживал всадников уже две мили. Один из них был ему знаком, его спутник — нет. Пытаясь вспомнить имя этого человека, он поскреб ту часть лица, без растительности, которую пересекал шрам. Он смутно помнил, что много лет назад вправлял ему плечо, а более свежее воспоминание состояло в том, как они стояли с ним нос к носу, а ствол дробовика — против карабина охотника за преступниками.
— Салливан, — пробормотал он. — Проклятый ирландец запросто гуляет по чужой земле, не обращая внимания на то, кому она принадлежит.
Глаза Дансера переключились на другого всадника. Даже сверху, со скал, Дансер мог видеть, что это женщина. Он нахмурился, и глубокая складка пролегла между его бровями.
Женщина сильно раскачивалась в седле, все время наклоняясь вперед, как будто с трудом удерживала равновесие. Время от времени Салливан поправлял ее, но как только он убирал руку, женщина вновь безвольно оседала вниз.
Дансер опустил ружье, но продолжал внимательно следить за их продвижением. Всадники направлялись прямо к его хижине.
— Нарушители, — пробормотал он. Поврежденные голосовые связки придавали его голосу гортанный, дребезжащий оттенок.
— Проклятые ирландские захватчики.
Дансер оглянулся на своего пепельно-серого мерина.
— Они что, думают, у меня здесь пансион? — спросил он. Не привыкший к грубому голосу Дансера, мерин нервно забил копытом.
Старатель вновь посмотрел на путешественников. Саллнван наконец оставил попытки привести в равновесие свою спутницу и просто взвалил ее на свое седло. Она не протестовала, так как, по всей видимости, была слишком слаба, чтобы понять, как неудобно ехать вдвоем на лошади. Дансер тихо выругался и сплюнул, затем убрал свое оружие и вскочил в седло. Если он подъедет поближе и взглянет на них еще раз, это не повредит.
— Ты думаешь, он нас видел? — прошептала Ренни, обращаясь к пальто Джаррета.
— Точно сказать нельзя, — сказал тот. — Хотя он где-то поблизости. У меня на затылке волосы стоят дыбом.
— Ты боишься?
— Я был бы полным дураком, если бы не боялся. Хорошая доза страха делает человека осторожным. Проблема в том, чтобы страх не захлестнул тебя с головой.
Что касается Рента, то ей было слишком поздно этому учиться. Сердце молотом стучало в ее груди, а пробиравшая все тело дрожь не имела отношения к холоду. Желудок у нее закрутило, и Ренни тихо застонала.
— Наверно, я заболеваю, — прошептала она.
— Вот и хорошо, — сказал Джаррет, проявив практичность. — Это соответствует плану. — Но в то же время обхватил ее покрепче.
Дансер Таббс за милю до хижины поставил своего мерина поперек узкой тропы и перекрыл ее. Когда Ренни и Джаррет выехали из-за поворота, они попали прямо под дуло дансеровского винчестера.
Ренни старалась подготовиться к встрече с этим человеком, но не могла и думать, что реальность окажется хуже любых ее представлений. На самом деле получилось именно так. Белые шрамы рельефно выделялись на лице Дансера, как будто на него была наложена сотня перекрученных сетей. Перекрученная половинка уха была прижата к голове. Левый угол рта навсегда застыл в дикой усмешке. Росшая справа борода закрывала лишь три четверти лица. Густая и всклокоченная, она была черной, как сапожный крем, и настолько длинной, что закрывала вторую пуговицу на его серо-голубой шинели. С правого плеча свисал золотой шнур эполета. На поясе висела сабля.
 
Ренни попыталась скрыть свой испуг или, что еще хуже, свою жалость. Но внутри нее все сильнее нарастал страх, не давая дышать, и она почувствовала, как знакомая волна мрака захлестывает сознание. Джаррет держал ее слишком крепко. Она попыталась сказать ему об этом, но, когда он понял, в чем дело, было уже поздно. Ренни сползла вперед, потеряв сознание.
Высокий смех Дансера напоминал кудахтанье и звучал так, словно у него в горле что-то трескалось. Он ткнул ружьем в сторону Джаррета.
— Ты должен был сказать ей обо мне, Салливан. От энтого моего лица они падают в омморок.
На мгновение Джаррет почувствовал облегчение от того, что Дансер Таббс его вспомнил. Сейчас была дорога каждая секунда, и не для представления друг другу, а для переговоров.
— Она не та женщина, для которой главное смазливое личико, Дансер. Она упала в обморок по другой причине.
— Вот как? — с подозрением спросил тот.
— Посмотри сам. — Джаррет приподнял Ренни за подбородок, чтобы Дансер мог сам проинспектировать е лицо. Оно как на заказ было очень бледным.
— А чего с ней не так?
— Я не знаю. Она начала жаловаться прошлой ночью. Я думал, это уловка, но теперь кажется, что я ошибался.
Дансер приподнял одну бровь и снова ткнул ружьем в сторону Джаррета.
— Э, так чего там насчет уловки? Чего ты хочешь сказать? Она чего, бегет от тобе?
Джаррет почувствовал, как Ренни у него на руках зашевелилась. Он не должен был показывать своего облегчения.
— За нее обещано вознаграждение. Три сотни долларов.
— Как так? И чего же она сделала? — Дансер снова закудахтал. — Грабеж или убийство?
— Убийство. Однажды вечером она вышла из себя и зарезала своего мужа.
— Могет быть, он энто заслужил, — сказал Дансер, обдумав информацию. — Я знаю не так уж много мужчин, которые бы энтого не заслужили. И куды ты ее везешь?
— В Денвер. Именно там я должен получить вознаграждение.
Зубы старателя раздвинулись в пародии на задумчивую улыбку.
— А мотет быть, мне лучше тобе убить и взять вознаграждение самому.
Джаррет покачал головой. Он почувствовал, как Ренни напряглась, и, чтобы предупредить ее, сжал ее пальцы. Она молчала, оставаясь в неподвижности.
— Ты этого не сделаешь, Дансер.
— Энто как так? — спросил тот, и все его лицо покраснело, кроме паутины шрамов. — И чего ж мене остановит?
— Ты ведь целитель, — сказал Джаррет, чуть-чуть сдвинув вперед свою лошадь. — Вот почему я привел ее к тебе — потому что ты можешь ей помочь.
— Чтоб ты мог потом забрать ее и отправить болтаться на веревке? Я только потеряю время.
Джаррет молчал, не желая подчеркивать значение сказанного. Пусть Дансер сам все обдумает.
Старатель остановил свой взгляд на Ренни и медленно опустил винчестер.
— Ладно, — неохотно сказал он, — но когда она будет в порядке, вы не останетесь здесь ни минуты.
Джаррет кивнул:
— Договорились. Мы задержимся только до тех пор, пока она не сможет ехать дальше.
Дансер убрал оружие, коротко кивнул Джаррету в знак заключения соглашения и пустил свою лошадь шагом.
Направив ЗНАЛИ вперед, Джаррет вскоре догнал Дансера.
До тех пор пока тропа не стала шире, они ехали друг за другом по коридору из разросшихся сосен.
— Ты видел то крушение у Джампа? — спросил Джаррет.
— Могет быть. — Он искоса взглянул на Джаррета. — Вы пришли оттудова? Так ежели ты в Денвер, то малость сбился с пути.
— Как будто я этого не знаю! — Джаррет приподнял Ренни вверх. Ее голова, как у тряпичной куклы, свесилась вперед. — Она устроила мне веселую охоту.
— Не похоже, что она могет одна долго продержаться в энтих горах.
— Ты сейчас как раз можешь убедиться, насколько это верно. Если бы я ее не настиг, она бы уже умерла от истощения.
Дансер в раздумье поджал губы, и его рот покрылся белыми морщинами. Его ясные, холодные голубые глаза смотрелись бы необычно на любом лице, но на таком бесформенном, как у него, они казались совершенно удивительными. Они жгли Джаррета подобно двум пучкам опаляющего света.