Любовница бродяги

— Ренни, надеюсь, вы понимаете, что, отправившись в Джамп, мы можем там ничего не найти.
Ренни повернулась в кресле, в ее глазах появилась надежда.
— Этан сказал…
— Этан — мой друг. Если вы меня спросите, кто в этой стране лучший начальник полиции, я скажу — Этан Стоун. Но я не знаю всех начальников полиции, так же как и Этан не знает всех охотников. Он знает, что я преуспел в своем деле, но не знает, что теперь я в нем не особенно заинтересован.
Он отставил в сторону кочергу и прислонился к каминной доске.
— Я могу оказаться не самым лучшим для вашей миссии. Вы это учли?
— Нет, — сказала она, вставая. — Этого я никогда не принимала во внимание. — Джаррет попытался что-то сказать, но она остановила его, подняв руку. — Подожди те, дайте мне закончить. Если бы я считала, что может найтись кто-то лучше, я не стала бы разыскивать вас, засунув в карман собственную гордость. Вы покинули Нью-Йорк, не сказав ни слова, не написав ни строчки, не послав телеграммы — совсем ничего. Вы поцеловали меня при всех у станции на Джонс-стрит, и с тех пор я о вас ничего не слышала. Ваши саквояжи исчезли из дома, а с ними и вы сами. Я не ждала заверений в преданности — нет, ничего подобного, — но я надеялась, что, несмотря ни на что, мы стали расположенными друг к другу спарринг-партнерами. Уж по крайней мере я считала, что нам были приятны эти поединки. И вдруг обнаружила, что вы даже не посчитали нужным со мной попрощаться.
В тот день я вычеркнула вас из своей жизни. Только что-то очень важное могло заставить меня изменить свое решение. Так вот, считаю ли я, что вы можете быть не самым лучшим для моей миссии? Нет! Как раз наоборот. Вы тот человек, которого я хочу.
Услышав ее слова, Джаррет был поражен. Это все равно что… нет, предостерег он себя, она всего лишь имела в виду, что хочет, чтобы он искал ее отца, а не то, что она просто хочет его. Джаррет приподнял бровь. Он ждал, что сейчас она произнесет то слово, которое в его присутствии всегда выговаривала с большим трудом.
— Пожалуйста, — сказала Ренни. — Ну, пожалуйста, помогите мне найти отца!
Он снял пальто с крючка и накинул на плечи.
— Я дам вам ответ утром.
— Но…
— Один день здесь ничего не изменит, Ренни. Это одна сторона реальности, с которой вы собираетесь столкнуться. Я думаю, вы знаете, какая у нее другая сторона. — Джаррет надел шляпу и пошел к лошадям.
Ренни действительно понимала, что он имеет в виду. Добраться до Джагглерс-Джамп не означало получить какие-либо гарантии. В результате поисков можно обнаружить не Джея Мака, а тело Джея Мака. Это совсем не одно и то же.
Джаррет вернулся с полной охапкой дров. Плечом он открыл дверь, ухитрившись ничего не уронить. За несколько шагов до камина его рука не выдержала, и дрова посыпались на пол. Джаррет выругался, швырнув одно из бревен в огонь. Оно ударилось о горящие дрова, подняв тучу искр.
Ренни отложила газету и стала собирать поленья.
— Дайте мне, — сказала она. — А то вы сожжете всю хижину.
Смирив свой гнев, Джаррет присел на корточки рядом с Ренни. Пальцы правой руки покалывало. Он смог даже использовать эту руку, подтолкнув несколько поленьев к камину. Однако основную часть работы Джаррет все же проделал левой рукой. Закончив, он снова вышел из хижины и уже не возвращался до темноты.
Ренни слышала, как он споткнулся у порога. Можно было смело утверждать, что Джаррет пьян. Ренни не стала поднимать на него глаз, считая, что, если на него не смотреть, будет легче притвориться, что она не сердится. Ренни откусила кусок тушеной оленины. У него был привкус горелого, но это не могло остановить ее, она даже делала вид, что наслаждается едой.
Джаррет наполнил свою тарелку, но вместо стола прошел к креслу-качалке. Он тяжело опустился в него, вытянул ноги и ссутулился. Взял ложкой кусок оленины и поднес ко рту.
— Вы говорили, что не умеете готовить, — сказал он. — Вы оказались правы.
— Мой кусок хороший.
— А мой пригорел.
— Это потому, что вас так долго не было. Джаррет встал и подошел к столу. Прежде чем Ренни успела защитить свою оленину, он зачерпнул ложкой из ее тарелки и попробовал.
 
— Обманщица. Вы сожгли целый котелок. Ренни пожала плечами.
Джаррет носком ботинка отодвинул стул и сел.
— Что с вами случилось?
— Ничего. — Она наконец взглянула на Джаррета. На его лице была улыбка, которую следовало бы назвать не иначе, как глуповатой. — Вы выпили.
Так как это был не вопрос, Джаррет не счел нужным отвечать и принялся за еду. Подгоревшая пища теперь не казалась ему такой уж плохой. Джаррет немного сожалел, что не видел, как она готовила. У него была бы еще одна история для Даффи.
Оглядевшись по сторонам, Джаррет обнаружил, что Ренни убралась в доме. Коврик под креслом-качалкой был вычищен, пол подметен, каменная полка протерта. Стул, на котором он сидел, больше не клонился на сторону. Она даже выровняла ножки! Плита была вычищена, оставшиеся от завтрака тарелки убраны.
— Похоже, вы провели день в трудах, — заметил Джаррет.
У Ренни не было особого выбора. Праздное времяпрепровождение могло свести ее с ума. К тому же как только она приступила к приготовлению пищи, часть комнаты, занятая под кухню, быстро стала неузнаваемой. От кладовой к плите тянулась дорожка из просыпанной муки, на столе виднелись следы сахара. Кроме того Ренни перевернула котелок с кипятком и пролила кровь, разрезая оленину. Так что убрать было необходимо.
Джаррет протянул руку над столом и провел по ее волосам. Волосы упали ей на плечо, и она вздрогнула. Его пальцы застыли неподвижно.
— У вас мука на волосах. — Почувствовав, что Ренни расслабилась, Джаррет стал стряхивать муку на пол.
Когда он закончил, Ренни стянула пряди волос и завязала их в тугой пучок на затылке. Медно-красные волосы обрамляли ее лоб. Игнорируя смех Джаррета, Ренни отрезала подгоревший низ теплой булочки и намазала ее маслом.
— Ваше лицо выглядит лучше, — сказал он. — Опухоль спала, — пояснил Джаррет в ответ на вопросительный взгляд Ренни. — Но цвет лица еще не в порядке.
Она уже видела себя в зеркале для бритья и решила, что не будет любоваться своим отражением в ближайшие несколько дней.
— Это не так уж плохо, — сказала Ренин. Джаррет думал так же, но удивился, услышав от Ренни подобные слова. Свою трапезу он завершил в молчании.
К тому времени как Ренни закончила с тарелками, Джаррет уже увереннее держался на ногах. Дурацкая ухмылка исчезла, и началась головная боль. Он уже собрался пораньше уйти спать, однако, понаблюдав за работой Ренни, понял, что должен сделать. Когда она взяла стопку вещей, предназначенных для штопки, Джаррет оставил свое место у окна и направился к кухонному насосу.
— Вы шьете лучше, чем готовите? — спросил он, наблюдая, как Ренни пытается вдеть нитку в иголку.
— Нет, — сказала она. — Нисколько не лучше.
Он невольно улыбнулся — настолько спокойно она констатировала этот факт.
— Лучше, чем поете?
— Хуже.
— Тогда хорошо, что вы строите мосты.
Ренни наклонила голову, чтобы он не заметил, как она борется со смехом.
— Это очень даже хорошо.
Джаррет наполнил водой большой котел и принялся нагревать его, затем подвесил над камином чайник, а на плиту поставил еще два маленьких котелка. Окна в хижине скоро запотели. Пока вода грелась, Джаррет почистил деревянную ванну. Он чувствовал на себе взгляд Ренни, но никак не мог его поймать. Каждый раз, когда он смотрел в ее сторону, она склонялась над шитьем.
Джаррет левой рукой перенес котелки с горячей водой и наполнил ванну, стоявшую за желтой хлопчатобумажной занавеской. Когда он добавил из насоса ведро холодной воды, Ренни встала и направилась к лестнице.
— Куда вы собрались идти? — спросил Джаррет. Она указала на чердак.
— Я подожду там, пока вы будете мыться.
— Я пропил у Бендера не все деньги, Я потратил двадцать пять центов на мытье в бане. И еще один цент на мыло. — Он поскреб подбородок. — Я также побрился. И это все ради вас.