Последняя из рода сирен (СИ)

— Вампиры продержали меня в подвале семь лет, пытая каждую секунду, чтоб понять, как меня убить, ведь я нагрубил Вартогу Третьему, самому старому, одному из первых вампиров. Они срезали с меня живьем кожу, пытались сжечь на солнце, а потом и в огне, пытались меня утопить, отрубить голову, четвертовать… Они оказались такими творческими в плане пыток, что мне до сих пор нужно еще учиться и учиться, ведь они не повторялись… Мне продолжать? Что-то ты побледнела, птичка… — мужчина дождался, пока я помотаю головой, чтоб удовлетворительно кивнуть и продолжить рассказ. — А потом я смог вырваться, усыпив бдительность нового сторожевого пса, ведь был послушным целых девять месяцев. И когда я вырвался, то понял, что их кровь отлично мне подходит, такая же, как и людская, но на вкус более старая что ли, выдержанная, как и вино… Молодой охранник стал одним из первых, кого я убил.
Мое бедное горло вновь пересохло от жутких историй Асфара. Я попыталась сглотнуть, но закашлялась от сухости в горле. Мужчина с пониманием протянул мне бутылку с выпивкой, и я, не раздумывая, на секунду приложилась губами к горловине. Мой рот обожгло огнем, и Асфар тут же отнял бутылку.
Чтобы в будущем я больше не приставала к нему с расспросами, вампир как ни в чем не бывало продолжил свой рассказ.
— Представляешь, я был таким голодным, что даже после двадцати трех выпитых мной вампиров, мне было все мало… Лицо такое кислое у тебя, но это, наверное, от выпивки… Тебе же интересно что было дальше? Не качай так головой, я знаю, что интересно… Так вот, Вартог понял, что облажался, когда отдал приказ убить меня. Этот трус умолял пощадить его и предлагал заключить сделку, но я уже был сыт по горло этими сделками… Я выпил старейшину до дна, а его высохшее тело выкинул в окно под палящее солнце. Я убил две трети западного клана. Еще одного древнего вампира я нашел в подвале, он заблудился и оказался в тупике. Старику нужно было выбирать, попасться в руки ко мне или выйти под палящее солнце. Знаешь, что он предпочел?
— О, ты говоришь с такой гордостью, не сомневаюсь, что он вышел под солнце. — не задумываясь выпалила я, скрещивая руки на груди.
— Как ты догадалась? — фальшиво удивился Асфар. — Мне пришлось тащить его за ногу обратно в подвал, пока он заживо не сгорел до костей. Я назначил Айзека новым старейшиной и велел держаться от меня подальше. Он что-то мямлил и кивал, но вроде бы меня понял. С тех пор мы пересекались несколько раз с вампирами, но они предпочитают делать вид, что мы не знакомы.
— Ты расстроен? — поддела я его.
— Конечно, ведь мне так понравилось их гостеприимство. — фыркнул капитан.
— Ты не боишься, что они наберут силу и придут за тобой вновь, чтоб отомстить? — я почесала нос и сгребла раскиданные платья с пола, устроила под своей спиной кучу, напоминающую подушку.
— Вряд ли. Им тоже нужен мир, как и мне. Мир изменился, птичка. Сейчас лучше жить в тишине, чтоб не ловить проблемы.
— Все равно не понимаю, почему хроновик пришел именно к тебе? Ведь в ту ночь погибло много мирных жителей…
— Я не знаю. Да и может, демон посещал других? Я не могу знать наверняка. Раньше с такими сущностями мой народ не сталкивался, мы поклонялись другим богам. Думаю, из-за северян эти демоны пришли в наши края и расплодились со временем по всем континентам.
— Да уж… Беда не приходит одна. Что ты делал после того, как казнил Бальтазара?
Асфар понял брови, удивленный, что я продолжаю свои расспросы. Он поднял руку и почесал свой подбородок, тронутый легкой щетиной.
— Я обошел всю деревню и не нашел выживших. Тогда я направился к берегу моря, куда иногда приплывали торговцы, и просидел там два дня, прежде чем туда приплыл торговец, который собирался забрать семью нашего соседа. Вначале, он не хотел меня брать на судно — голого, замызганного с головы до пят свернувшейся кровью и черной сажей. Он не верил, что на нас напали северяне и выживших больше нет. Нам прошлось ждать еще день, пока торговец снарядит отряд, дабы убедиться в правдивости моих слов.
 
— Что было потом? — поторопила я его, когда капитан вновь замолчал, погрузившись в свои воспоминания. Мужчина подцепил двумя пальцами прядь моих белоснежных волос и поднес к своему носу. Его ноздри втянули воздух, а я вдруг покраснела. Он нюхает мои волосы?
— Отряд вернулся с ужасом на лице. Парни подтвердили мои слова, и торговец, пожалев меня, разрешил взойти на борт. С того дня я не постарел ни на день, а с тем торговцем мы здорово сдружились… Ты его знаешь, это мой старпом.
— Гард? — у меня отвисла челюсть, и я тут же забыла о том, что Асфар перекатывает мою прядь между пальцев.
— Да. Через три года его заперли в собственном доме и сожгли за неуплату долгов. Я напивался в соседнем трактире, когда услышал, что горит дом торговца. Бросился в огонь и вытащил тушу, больше похожую на шашлык. Его беременную жену я не смог спасти, она задохнулась от дыма и была уже мертва, когда я нашел ее… В горящем доме я сильно оцарапал свою руку, и она попала в тело Гарда. Видела бы ты мое лицо, когда шкура на Гарде начала регенерировать, и он вдруг с криком вцепился мне в лицо…
— Боги…
— Да. Я уж было думал, что потерял друга. Он стал первым, кого я смог спасти. Методом проб и ошибок, мы узнали, что только я могу создавать себе подобных. Подробности тебя интересуют?
— Как-нибудь в другой раз… А его женщину вы не смогли спасти? Вы пытались?
— Разумеется, мы пытались. Гард чуть руку мою не оторвал, когда резал ее, поливая кровью тело Бэтти. Мертвых никому не дано воскрешать.
— Ужасно… Как же жаль, что так вышло. С тех пор вы держались вместе?
— Да. Мы поняли, что лучше держаться вместе.
— Погоди, а где был Гард, когда тебя похитили вампиры? — всплеснула я руками.
— На тот момент наши дороги временно разошлись. Он, как и я, был охвачен жаждой мести. — Асфар вдруг повернул свою голову и уставился на меня. Я неловко вырвала свою прядь волос у него из рук, на что мужчина лишь коротко усмехнулся уголком рта.
— Ясно…
У нас снова возникла неловкая пауза.
— Сколько тебе лет, старичок? — этот вопрос меня интересовал больше остальных. Мне отчего-то захотелось отвлечь его от ужасных воспоминаний. Я широко улыбнулась, и меня захватило неуместное веселье, которое передалось и Асфару.
— Такие вопросы нежелательно задавать в приличном обществе. — усмехнулся Асфар, возвращая своему лицу расслабленное выражение.
— Ты перестал стареть в двадцать семь, верно? Сколько ты прожил? — продолжала допытываться я.
— Я могу путаться в паре-тройке лет, но скоро мне перевалит за тысячу.
— Сколько? — ошарашенно воскликнула я.
— Девятьсот восемьдесят три.
— Какой же ты… Древний… — я пыталась осторожно подбирать слова, чтобы не обидеть непредсказуемого мужчину, но была слишком взбудоражена его возрастом.
— Ты уже и не рада, что рядом с тобой на одеяле валяется старик? — Асфар пытался шутить, но глаза его оставались серьезными.
— Ты говорил, что нужно держаться от тебя подальше. Пусть ты и дед, но, довольно резвый. — заметила я, и Асфар громко расхохотался. — У нас разговор уходит не в то русло, Асфар, давай сменим тему…
— А что, если бы мне было двадцать семь? — вдруг спросил он, и тут уже прыснула я.
— Ты все равно был бы старым. Мне-то только восемнадцать.
— Хрениону скоро тридцать, и ты собиралась за него замуж. — Асфар с упреком покачал головой. — Что за лицемерие, птичка…
Отблески оранжевого света, отражающиеся от солнечных кристаллов, плавно двигались по лицу капитана, притягивая мой взгляд. Мужественные черты лица, его близость будоражила кровь и наши диалоги, запретные и абсолютно неуместные, заставляли по телу бегать мурашки. Темно-красные волосы, блестели кровавым янтарем. Черт, он такой красивый, опасный и притягательный. Надо бы выгнать его, что я делаю?
Вопреки здравому смыслу мои губы сами прошептали то, что я зареклась произносить вслух. — Потому что я лгу сама себе, ведь мне начал нравиться такой старый дед. И это пугает, знаешь ли, поэтому сам старайся держаться от меня подальше.