Самые близкие (СИ)

Янис замирает на пороге. Открыв рот, смотрит на меня восхищенным взглядом.
— Отец тебя сегодня видел?
— Нет, — растерянно отвечаю, застигнутая врасплох этим вопросом.
Янис достает телефон и фотографирует меня.
— Только не отсылай…
— Поздно, — заключает он.
— Вообще-то я позвала тебя на серьезный разговор. Папа ведь сейчас придет, а я не смогу при нем!
— Обязательно придет, — улыбается Янис. — И возможно, не один. Захочет похвастаться перед лучшими друзьями своей красавицей.
Нервно закатываю глаза, приказывая себе собраться с мыслями.
— По какому вопросу позвала?
Я говорю как есть, нет времени на ужимки. В голове каша, руки дрожат от волнения, сердце заходится в бешеных ударах. Страшно налажать. Лучше уж перед Янисом и папиными друзьями, чем перед Андреем и кучей людей.
— Тогда давай и впрямь всем скопом составим тебе напутственную речь, — по-доброму смеется Янис.
Опять берет телефон и набирает кому-то сообщение.
— Да не трясись ты так. Все будет хорошо. Обещаю.
— Конечно, хорошо, — возмущаюсь я. — Вы там уже виски накатили, а я нет!
Янис переводит вопросительный взгляд на мою подругу-визажиста.
— Ты не наливала ей шампанского, пока наводила марафет?
— Яна отказалась, — пожимает плечами Нурлана и показывает на бутылку шампанского, стоящую на подоконнике.
— Я вообще-то кормлю Алину.
— Ну пропусти день-другой, — цокает Янис. — У нее вон уже зубы есть. Не пропадет. Мясом, если что, накормим. Наливай, — кивает он Нурлане. — И себе.
Вновь утыкается в телефон и кому-то пишет, чем вызывает у меня сильное раздражение.
— Что ты там и кому написываешь? Не нужно никого звать!
— Поздно. Твой отец идет сюда в компании Измайлова и Асадова. Сейчас вчетвером забацаем тебе такую речь, что Андрей будет сердце по кускам собирать перед толпой людей. Полчаса у нас точно есть. А пока расслабься и пей. Давай. — Янис берет из рук Нурланы бокал и всовывает его мне.
— С кем сюда папа идет? — Чуть ли не подскакиваю с места.
— Не переживай. Знакомые тебе лица. И без лишней паники. Ты правильно заметила: мы сейчас все под виски, на отдыхе, разговорчивые.
— Господи… Лучше бы маму, Алёну и Жанну позвала, — говорю я в тот момент, когда в дверь вваливаются три взрослых мужика, один из которых мой отец.
Они, как и Янис несколько мгновений назад, с открытыми ртами застывают в дверях и восхищенно смотрят на меня, чем очень смущают.
Все-таки без шампанского не обойтись. Ну, дядюшка, ну спасибо! Удружил. Залпом выпиваю бокал, чувствуя, как внутри сразу становится теплее.
— Нет, Яна. Тетю Жанну точно не надо, — серьезно произносит отец и достает телефон. Наводит на меня камеру и снимает.
Что скажешь, семейный подряд. Даже мыслят одинаково.
— Какая ты красивая, — говорит Измайлов. — Я сейчас представил, что свою так под венец поведу, аж сердце из груди выпрыгивает. Ты, надеюсь, таблеточки прихватил. — Он толкает папу в бок.
— Без них сегодня справлюсь, — отзывается отец.
Я теряюсь пуще прежнего.
— Ну все, вконец девчонку засмущали, — подключается Динар и, взяв стул, садится рядом со мной.
Он самый серьезный из всей их компании. И сыновья у него такие же.
— Тимур и Давид здесь? — интересуюсь у Асадова.
— Только старший. Младший на каких-то заумных курсах в Китае, не смогли вытащить. Но вы с ним почти и не пересекались. Он у нас с детства на своей волне. Гениальной, — тепло улыбается Динар, чем тут же располагает к себе.
— Зато мы всем составом, — вклинивается Измайлов и тоже подходит ближе.
Нурлана ожидаемо не выдерживает столько мужчин в одной комнате и сливается, оставив меня с компанией отцов наедине. Возможно, это даже к лучшему.
— Ну что там у тебя приключилось? Предсвадебный мандраж? Сбежать собралась, а нас вызвали на подмогу, чтобы удержать тебя вчетвером? — подстегивает Павел.
— Все куда проще. Клятву не подготовила, — со смешком произносит Янис.
— Бог мой, это до сих пор актуально? Не припомню, чтобы твой отец толкал какие-то длинные речи на своей свадьбе, — продолжает подтрунивать над папой Измайлов.
 
— Пожалуй, мне тоже надо выпить. Только не шампанское, а виски. Чтобы быть такой же смелой, как и вы.
— Бойкая у тебя девица, — посмеивается Павел.
— Есть в кого. — Папа подходит и обнимает меня. — Расслабься, дочка. С кем не бывает. На тебя вон сколько забот свалилось. Подумаешь, про клятву забыла… Мелочи!
К горлу подступает ком. Внешне я сейчас картинка, изумительной красоты женщина, но внутри ощущаю себя пацаненком. И неудивительно почему. Выросла среди мужчин, всегда восторгалась отцом и его братом. Друзья у них тоже все как на подбор. Статные, серьезные, с принципами, крепкими семьями. Наверное, сейчас это восхищает даже больше, чем все их достижения. Я хочу, чтобы у нас с Андреем было так же.
— Объяснять долго времени нет, но ты девочка умненькая, схватываешь на лету. Паша, Янис и Динар следом продолжат и помогут, — спокойно начинает отец. — Придется, конечно, чуть-чуть импровизировать, но сделаешь ты это на все сто. А мы тебя зарядим положительными эмоциями... Когда я на маме твоей женился, то очень волновался. За плечами много всего было. В частности, ошибок. Страх, что не потяну семью, что только хуже сделаю, еще и жизнь девчонке загублю, был вот такой. — Он широко разводит руки. — Но, как видишь, напрасно боялся, страхи не оправдались. Клятву я бы теперь уже другую дал. Обещание любить, данное перед толпой, — это не прожить двадцать с лишним лет вместе. Я каждое утро встаю с мыслью, какой же я счастливый человек, что позволил себе однажды рискнуть.
Мне приходится впиться в кожу ногтями, чтобы не разрыдаться от папиных слов.
— Со мной немного другая ситуация, — подхватывает Динар. — Прежде чем осознать, что у меня есть и будет, я это все потерял. Мы с Наташей долго были в разлуке, но тем отчетливее было понимание, что и как я хочу для нее сделать, потому что очень ценю. Не скрывай своих чувств. Будь до конца такой же взбалмошной и сумасшедшей рядом со своим другом, мужчиной, а через несколько минут — уже и мужем. Это очень важно.
— Про «не скрывай» подтверждаю, — кивает Измайлов. — Я бы еще посоветовал не брать на себя ответственность за свои проблемы и проблемы партнера. Вместе все решать необходимо, сообща. В начале нашего пути мы с Софьей тоже много косячили. Да и свадьбы как таковой у нас не было. Но я часто слышал от жены, что я надежный и преданный человек, что таких, как я, она еще не встречала. Скажи это Андрею, вспомни какую-нибудь историю из общего прошлого, которая вызвала у вас много приятных эмоций. Когда Софья так сделала на нашей свадьбе, я стоял и украдкой вытирал слезы со щек.
Широко улыбаюсь. Четверо взрослых мужчин делятся со мной тем, чем, возможно, никто из них не делился со своей половиной.
— А ты, Янис?
Дядя берет меня за руку и крепко сжимает ее. О его жизни я и так знаю много. И не только с его слов. Что-то получается просто чувствовать. Это не самые прекрасные ощущения. Знаю, у них с Алёной была нехорошая ситуация, расставание и много боли. Но они все преодолели.
— Просто будь смелой, Яна. Ну и я краем глаза читал речь Андрея. Она шикарная, длинная, чувственная, тебе понравится. Но ты своей искренностью и эмоциями порвешь сегодня любого. Если хочешь откровенно, то так, как срывало и срывает крышу от мамы Андрея, у меня больше ни с кем не было. И не будет. Точно это знаю. Да, я не могу объяснить многих вещей, это порой и невозможно сделать. Ты просто чувствуешь и не можешь поступить иначе. Я называю это зовом сердца.
— Эзотерики вообще сложные люди, — хмыкает Павел. — Мы-то приземленные существа. Питаемся насущным, а не духовным.
Папа подливает мне шампанского. Просит Яниса и друзей оставить нас ненадолго одних. Дядя и Измайлов продолжают пикировки за дверью.
Жду, что папа начнет говорить напутственную речь, но он просто обнимает меня и стоит так какое-то время, после чего тихо произносит, что если я буду счастлива, то и он тоже. Обещает приглядеть за Алиной, пока мы с Андреем будем в нашем свадебном мини-путешествии, и достает из кармана кулончик.