Самые близкие (СИ)

Зарождается странное чувство. Напоминает то, что я испытываю к Яне, только сильнее и трепетнее. Понятия не имею, как сделаю их двоих счастливыми, но в лепешку разобьюсь, чтобы так и было.
Алина засыпает, и я спускаюсь на улицу, набивая Яне сообщение, что отъеду с Матвеем, заодно переоденусь. Спрашиваю, все ли у нее в порядке.
«Было бы лучше, если бы ты был рядом. Брат и Ярослав собираются уходить, — читаю уже на улице. — Я не хотела, чтобы ты оставлял меня одну».
Но пришлось. Иначе наше с Эриком недовольство друг другом перешло бы все границы, а я не хочу бить близкого человека на глазах его сестры. Рукоприкладство — последнее, что я бы сделал в такой ситуации, и Эрику прекрасно об этом известно. Говнюк, потому и провоцирует.
Матвей пишет, что попал в пробку и задерживается. Это плохо, поскольку в мою сторону направляются Эрик и Ярослав. Они что-то громко обсуждают, и, когда мы с Эриком встречаемся глазами, я понимаю, что да, он специально притащил Гордеева в больницу. И судя по выражению лица, бывшему Яны есть что сказать.
— А ты неплохо устроился, да? Приехал на чемпионат и, чтобы время не терять, девочку испортил, обрюхатил и свинтил обратно. Этому где-то учат?
Вот и ответ, зачем Эрику понадобился Ярослав. Надо же, не поленился выйти на бывшего Яны и наплести ему ереси с три короба, лишь бы не нарушить обещание матери не трогать меня. Моя просто такое же потребовала: не учинять беспредел и ни с кем не вступать в конфликты.
Гордеев подходит ближе и с отвращением сплевывает мне под ноги.
Если до этого момента я как-то держался, то теперь в голове будто что-то переключается. И ведь похожая ситуация произошла в моей жизни всего несколько месяцев назад: мы с парнями ввязались по глупости в драку, бросившись защищать незнакомую девчонку. В итоге всем прилетело. Правда мы тогда еще выпили, а сейчас я трезв. Но дури и ярости во мне столько же, если не больше. Потому что такой подставы от близкого человека я не ожидал.
Перевожу взгляд на Эрика, игнорируя слова и плевки Гордеева:
— Ты мудак. Похер на мои чувства, но сестра-то тут при чем?
— Мне похер? По-твоему, из-за меня она здесь лежит, а племянница на волоске держится? — кивает Эрик в сторону больницы. — С детства ты Яну изводил и решил таким образом добить? Втихаря потрахивал ее, а когда дело жареным запахло, свалил?
Сжимаю челюсти. А вместе с ними и кулаки.
— Я ведь приехал тогда к Яне, но ты меня даже на порог не пустил, помнишь? — присоединяется Ярослав. — У нас вроде как начало что-то налаживаться, я ради нее собирался вернуться в Россию, возглавить филиал института, а Яна мне вдруг отставку. Какого хера ты влез и жизнь ей испоганил? Или этого она, по-твоему, достойна? Таскаться с ребенком-инвалидом по клиникам? Через сколько ты ее опять бросишь? Точнее, уже их.
Впрочем, похуй. Одна статья и так маячит на горизонте. Да и не могу я больше себя контролировать. Ведь за этим брат позвал Ярослава? Чтобы самому руки не марать? Эрик давно меня знает, а я его. Сегодня у него и впрямь получилось вывести меня на эмоции.
Только просчитался ты, брат. Я и пальцем не трону Гордеева.
Замахиваюсь и со всей силы даю Эрику в живот. Специально не трогаю лицо. Зачем Регине и бабушке добавлять новых переживаний?
Вкладываю в удар всю злость и эмоции, какие есть. Даже легче чуть-чуть становится, когда Эрик сгибается пополам и начинает кашлять, хрипит что-то похожее на ругательства. Ярослав хочет вмешаться, но я останавливаю его взглядом.
— Не смей. Тебя мне бить не за что, но чтобы ты был в курсе: тебя сейчас использовали. Наплели того, чего и в помине не было. А ты, — обращаюсь уже к Эрику, — если еще раз что-то подобное организуешь, поедешь к хирургу. Вправлять нос после перелома.
Вопреки ожиданию, что Эрик начнет на меня кидаться, он выпрямляется. Держась за живот, широко, торжествующе улыбается.
— Поздравля-яю, — тянет сипло и кивает куда-то наверх. — Как в воду глядел, сказав Яне, что ты неадекват и кинешься на меня с кулаками. Так и вышло. Надеюсь, сестра крепко подумает, кого к себе подпускает и от кого родила ребенка.
 
Медленно поднимаю голову. Видимость плохая: на улице пасмурно, да и расстояние не особо позволяет рассмотреть очертания в окне. Но там кто-то стоит — это точно.
На секунды лишаюсь возможности дышать. Грудь каменеет. Меня словно режут по старым швам. Не сразу делаю глубокий вдох, а затем разворачиваюсь и быстрым шагом ухожу прочь. Чтобы не позволить себе еще большую глупость, ибо единственное, чего я желаю в это мгновение — накинуться на Эрика и все-таки что-нибудь ему сломать.
Да, я обидел Яну, поступил нехорошо, но со стороны брата подло было так меня подставлять. И жестоко.
  
29 глава
 
Жизнь словно включается на перемотку. Нет бы извлечь уроки из сделанных ошибок, но я с разбега наступаю на те же грабли.
Напрягаюсь всем телом, а затем расслабляюсь. Повторяю незамысловатые действия несколько раз, но тщетно. Легче не становится. Не получается сбросить негатив, желание вернуться на парковку и еще раз вмазать Эрику не проходит. Но если вернусь, то одним ударом явно не ограничусь. Сначала я разобью лицо брату Яны, а потом, до кучи, и ее бывшему.
— Бро, у тебя сейчас такой вид, будто ты собираешься уничтожить человечество, — замечает Матвей, когда я сажусь в машину. — Всё в порядке? — Он с беспокойством заглядывает мне в лицо.
Ничего не в порядке. И какое-то время ждать этого явно не стоит.
— Как Алина? — продолжает допрос Матвей.
— С ней все нормально. Поехали, — прошу я, все еще думая об Эрике и о том, как сильно хочу его избить.
Обещал себе завязать с сигаретами, но рука сама лезет в карман за пачкой. Я затягиваюсь едким дымом. Потом еще. И еще. Пока не возвращается способность хоть немного анализировать.
— Бро, давай отложим дела, — предлагает Матвей. — Поехали где-нибудь посидим?
На улице начинается дождь. Я смотрю в лобовое стекло и отрицательно качаю головой. После второй сигареты чуть-чуть отпускает.
— Работой займемся. Мне надо отвлечься, иначе глупостей натворю. А этого делать нельзя. Тем более сейчас.
Достаточно того, что уже сделал.
— С Яной поругались? — не унимается друг.
— Эрик, ее старший брат, спровоцировал меня. Я ударил его. На глазах Яны, — неохотно признаюсь.
— Пиздец… — выдает Матвей растерянно. — Кровь не водица? Взыграло за родную сестру?
Ненадолго повисает пауза, а потом он интересуется:
— А будь Яна твоей младшей сестрой... ну, по-настоящему... как бы ты тогда поступил?
Громко хмыкаю, чувствуя, что опять завожусь. Бросаю быстрый взгляд на Матвея, который с любопытством пялится на меня. Лучше бы за дорогой следил.
— Да наверное, то же самое сделал бы. Если не хуже. Только не у нее на глазах.
— Со временем все успокоятся, бро. Потерпи немного, — выносит вердикт друг.
Я бы и рад справиться с эмоциями, но иногда возникают проблемы с терпением. Будто стою на непрочном фундаменте и в любое мгновение могу уйти под землю. Со всеми своими принципами и установками. Если подобное допустить, то как потом себя уважать?
Прикрываю веки, концентрируясь на шорохе дворников, которые счищают влагу со стекла. Опять начинает трясти.
— Нехило так зарядил... Дорогу почти не видно, — доносится голос Матвея.
Вдруг пронзает мыслью, что Яне больнее, чем мне, и она сейчас плачет в палате. На автомате тянусь к телефону, но тут же одергиваю себя. Что ей сказать? Видела, как я ударил твоего старшего брата? Бред. Эрик за дело получил, я ни в чем не раскаиваюсь.
— Разворачивайся, — говорю Матвею, словно придя в себя.
— Что? — Он недоуменно смотрит на меня.
— В больницу меня отвези. К Яне.
Перед глазами стоит ее заплаканное лицо, дрожащие плечи… Знобит от этих картинок. Меня не было рядом, когда Яна узнала, что беременна, не было в момент родов и после них, а еще — буквально вчера я обещал ей всегда быть вместе. И что в итоге делаю? Опять предаю?