Не по сценарию (СИ)

Может, отец не стал ничего ему рассказывать?
А почему нет? Он женат. Худяков-старший вполне мог это сделать, опасаясь, как бы это не стало камнем преткновения в отношениях Влада с Шуркой.
А может, он просто не понял, что Артур от Влада. Хотя… Я же видела, какой шок отразился в его выцветших глазах, когда он свел концы с концами. Могло ли так случиться, что мне просто показалось? Нет, вряд ли. Я же потом сто раз прокручивала в голове эту встречу! Он точно понял, кто есть кто. Только ничего спросить не успел, потому что я трусливо сбежала. Конечно, мне не следовало этого делать. Так он только утвердился в мысли о том, что мне есть что скрывать. Но я была в таком шоке, что просто действовала на инстинктах. И мои инстинкты приказывали мне бежать.
Пока режиссеры и продюсеры договариваются о том, как бы продать наш фильм подороже, я мелкими глотками пью воду и расточаю улыбки в ответ на обращенные ко мне взгляды. Мне нравится происходящее, нравится вслушиваться в голоса, звучащие на разных языках. Выхватывать какие-то знакомые фразы, и как музыку слушать речь, в которой я не понимаю ни слова. Такие разные, мы все же едины в своей любви к искусству. Мне предстоят по-настоящему прекрасные дни, вот только…
– Асия…
Все равно как выстрел. Пусть я и ждала. Пусть обманывала себя, что готова. Все ложь.
Призвав на помощь все свои актерские способности разом, оборачиваюсь. Свожу брови, хлопаю глазами, будто не думала о нем буквально только что, будто в самом деле успела забыть за прошедшие с нашей последней встречи годы. Будто его маленькой копии не принадлежали все мое время и вся моя любовь.
– Влад?
– Я что, так изменился? Или ты успела забыть мое имя?
Нет. Но я успела забыть этот тон… Так со мной никто не разговаривал. Никогда. Ни до, ни после.
– Да нет. Напротив, ничего нового.
Хочется добавить – спасибо, что напомнил об этом до того, как я себе опять что-нибудь напридумывала. Впрочем, ирония в моем голосе звучит вполне говоряще. Уверена, Влад поймет, что я так и не озвучила.
– С кем сейчас мой сын?
О-о-ох. Я не ожидала, что он сходу возьмет быка за рога. Но видно, Худяков надеялся такой внезапностью сбить меня с толку. Что у него едва не вышло, не могу не признать.
– Наверное, лучше спросить у твоей жены, – предлагаю я, беззаботно пожав плечами.
– У нас с Чурановой нет детей.
А вот это в меня попадает. Надо же… Нет. Выходит, он женился на ней по любви? Ну а какие еще варианты? Накатывает давно задушенная обида. И злорадная мысль – он, что же, даже фамилию ей не дал? Что так? Если у них такие высокие чувства, что ради них он… Господи, да он ведь даже ни разу не позвонил после. Ни разу! Так что эти все измышления о том, почему я не сказала ему о беременности – банальные отговорки. Мной двигала обида. И все… Жгучая, черная обида на него. И ревность. Невыносимая, вытряхивающая из меня душу ревность.
– Тогда о каком сыне речь?
– О нашем.
Значит, знает. Он знает! Как давно? Ну не перед самым же выходом ему о нем рассказал отец. Выходит, он уже, по крайней мере, сутки в курсе. И не прибежал к нам, не выломал дверь, не потребовал встречи с Артуром. Да даже не спросил, как его зовут. Неужели ему настолько плевать? Старательно прогоняя от себя эти мысли, я, тем не менее, иногда представляла наш с ним разговор. И в моих фантазиях было что угодно, но не это… Я думала, он будет орать – как минимум. Другой же конец спектра его недовольства я даже боялась представить.
– Не понимаю, о чем ты.
– Понимаешь. И я буду тебе признателен, если ты перестанешь ломать комедию, и мы поговорим как взрослые люди. 
  
Глава 21
 
Влад
Крылья породистого носа Асии нервно вздрагивают. Пухлые губы слегка поджимаются, и хоть тут же разглаживаются, я успеваю заметить, что Асия вовлеклась в наш разговор эмоционально, а это уже полдела, даже если я и не преследую больше цели давить, выбрав другую тактику.
Нет, поначалу я, конечно, поддался собственному темпераменту и примчался к их дому. Стоял там, вдавив ладони в наличники, и все внутри клокотало от осознания, что от моего ребенка меня отделяет какая-то хлипкая деревяшка. От обиды, граничащей с ненавистью. От какого-то стыдного предвкушения, которое в один момент трансформировалось в понимание ее мотивов и… почти их принятие.
  
В конце концов, если все трезво взвесить, в случившемся была и моя вина. Не знаю, в какой пропорции, но она была. Я лично сделал так, что рядом со мной Асия не чувствовала себя в безопасности. Взять хотя бы тот случай, когда наш сын был зачат.
О чем говорить вообще?
Разве я имел право обвинять ее в том, что она не захотела иметь со мной ничего общего? Да, наверное. А еще я мог злиться, гореть буквально в огне сжигающей меня ненависти, оставляя после себя обугленную пустыню. Но однажды я уже поддался чувствам. Позволил эмоциям взять над собой верх. И вот куда нас это привело.
С жадностью обводя Асию взглядом, вспоминаю, как стоял там, у них на пороге, а все эти мысли, одна за другой, проносились в моей голове. Я то заносил руку, чтобы постучаться, то, сжав пальцы в кулак, прятал ее в кармане, натыкаясь и стопорясь о вот какую истину – учитывая, что я с ней сделал, Асия вообще могла избавиться от ребенка. И вряд ли кто посмел бы ее в этом упрекнуть, учитывая ситуацию. Даже, блядь, я сам. Но она не стала избавляться. Она его в себе выносила, родила… Одним этим полностью меня обезоружив. Я буквально чувствовал, как уходит запал, оставляя после себя во рту горький вкус сожаления и щемящей, какой-то совершенно ненормальной тоски.
Попятившись, я едва не упал со ступенек. Чертыхнулся. Обхватил голову руками и стал думать о том, что же делать. Как себя повести, чтобы она сходу меня не послала.
– Как взрослые, говоришь? – перекатывает на языке, возвращая меня в реальность. – Ну, давай. Поговорим. Только не сейчас. Сам понимаешь. – Разводит руками.
– Я могу подвезти тебя домой, когда все закончится, – предлагаю, все еще не до конца веря, что этот разговор происходит в реальности. Как и в то, что в принципе было время, когда я мог касаться, целовать и трахать эту женщину. Все же губа у меня не дура. Уже тогда я понимал, какой передо мной бриллиант. Я ее любил, когда это еще не было мейнстримом.
Асия зависает, словно и впрямь обдумывая мое предложение. Как вдруг ее глаза слегка расширяются.
– Привет. Вот так встреча, – искусственно улыбается Чуранова, вцепившись в мой локоть. Перевожу взгляд на жену, о которой забыл и думать. Вчера она несколько раз пыталась выпытать, почему я сам не свой, но до разговора с Асей я решил ничего ей не рассказывать. Да и вообще… как-то не было желания перед ней оправдываться. Вероятно, потому, что я уже отчетливо понимал – между нами все кончено.
– Да-а-а, – тянет Асия. – Сколько лет, сколько зим, Шур.
– Александра, – поправляет та.
– О, – только и выдыхает Асия, пробегаясь по моему лицу смеющимся и все понимающим взглядом. Блядь. Ну просто испанский стыд, да.
Морщусь, потому что захват Шурки на моем локте становится ощутимо болезненным. Бедняжка вцепилась в меня так, словно боится, что я прямо сейчас уйду в закат с ее подружкой. Ничего кроме брезгливой жалости такое ее поведение не вызывает. Зато понятным становится, почему их отношения сошли на нет. С ее стороны. А вот почему от Чурановой отдалилась Асия – вопрос, который все больше меня занимает ввиду того, что за ним закономерно следует другой – знала ли Шурка о том, что ее подруга беременна?
В груди холодок проносится. Посреди солнечного весеннего дня меня окутывает морозным дыханием зимы.
– Пойдем? Тебя уже заждались прокатчики из Штатов, – наигранно улыбается Шура. И тут у Асии звонит телефон.
– Да, сынок? – щебечет она, глядя в побледневшее лицо бывшей подруги. – Ты поймал жука? Серьезно? Бр-р-р, – переходит на чистейший английский, отворачиваясь. Сжав до скрипа зубы, перевожу взгляд на Чуранову. Она выдает себя с потрохами волнами исходящего от нее страха. Просто, мать его так, с потрохами…