Ниочема 3 (СИ)

— Валите, дети, — назидательно напутствовал их так обманчиво выглядящий парень. — И постарайтесь больше мне не попадаться.
Он уселся на полку, устроился поудобнее и снова взялся за свое шитье.
В кабинете начальника учебного полка номер сорок три дробь семнадцать.
Командир учебного полка номер сорок три дробь семнадцать полковник Репин был несколько озадачен. Накануне ему позвонил старый приятель, с которым вместе оканчивали военное училище. С просьбами тот никогда не обращался, а тут позвонил и попросил. Отказать формального повода не было, а просьба-то была престранная. Со свежей командой ему должны были прислать одного сопляка. Этого сопляка надо было поставить в самые мерзкие условия и взводного назначить самого наизлейшего. Да еще сделать так, чтобы этот унтер гонял означенного сопляка в хвост и в гриву, чтобы только перья летели. Чем уж этот парень настолько насолил Филинову, Репин не знал. Но, подумав, решил не отказывать: кто знает, как повернется судьба? Может статься, и ему придется просить о чем-нибудь старого дружка. Конечно, майор — птица невысокого полета, но зато в столице обретается и знакомства имеет. Глядишь, и пригодится. И если подумать еще немного, то выполнить просьбу не так и сложно.
— Господин полковник! Младший унтер-офицер Лытнев по вашему приказанию прибыл!
Унтер стоял в кабинете полковника навытяжку, поедая глазами начальство. Мундир его был идеально подогнан, берцы блестели сильнее, чем кошачьи шарики, а все полагающиеся погоны и шевроны были пришиты строго по уставу, хоть бери линейку и вымеряй. Этого вызова он ждал давно: рапорт о переводе Лытнев написал еще полгода назад, и по добытой за коробку конфет информации, как раз сейчас бумага должна была добраться до командира полка. Причина же написания рапорта была сплошь романтической.
В последнем отпуске Лытнев познакомился с очаровательной барышней и завел с ней роман, стремительно покатившийся к свадьбе. И не докатившийся лишь по причине окончания отпуска бравого унтера. Переезжать в степи невеста отказалась напрочь, и тогда Лытнев решил переехать сам. Как говорится, любовь зла. И теперь лишь автограф командира полка отделял младшего унтер-офицера от счастливой семейной жизни.
— Вольно, — скомандовал Репин. — Сегодня прибывают новые команды, готовься: поедешь встречать.
— А… — начал было Лытнев.
— А через три месяца, как этим сосункам курс молодого бойца преподашь, так сразу твой рапорт и подпишу. Там уже другие молодняком займутся.
— Господин полковник, а нет никакой возможности…
— Увы, нет. И знаешь, почему? В одной из команд имеется некий новобранец по фамилии Песцов. Жуткий зануда, буквоед и склочник. И все бы ничего, но у этого засранца пятый ранг. Сам знаешь, этим высокоранговым позволяется многое. Вот он и затребовал самого лучшего наставника. А лучший у нас по всем показателям ты. Так что не обессудь: три месяца — и свободен. Если все удачно пройдет, возможно присвоение очередного звания. Кстати сказать, могу твой рапорт прямо сейчас подписать будущей датой. А ты изволь собирайся и на станцию, за молодым пополнением. Кругом! Шагом марш!
— Есть!
Лытнев лихо щелкнул каблуками, повернулся через левое плечо и, образцово печатая шаг, удалился. Полковник подошел к окну, поглядел, как унтер злобно рычит на ефрейтора-водителя, и улыбнулся. Будет забавно поглядеть на этого Песцова.
  
Глава 3
 
Где-то на одном из полустанков Южной ветки имперской железной дороги
Солнце стояло почти в зените, когда поезд, лязгнув сцепками, остановился у перрона. Пшикнули тормоза, намертво блокируя колеса. В рабочих тамбурах появились сопровождающие. Судя по опухшим лицам, квасили они крепко. Как бы не всю дорогу. Лытнев поморщился: каждый раз одно и тоже. Махнул «своему»: мол, выгружай. Тот рявкнул куда-то вглубь:
— С вещами на выход!
Из окон вагона исчезли любопытные физиономии, и спустя минуту наружу потянулся контингент. Младший унтер-офицер глядел на спускающихся по ступенькам недорослей и пытался угадать: кто из них тот самый Песцов. Вот этот здоровый бугай? Вполне возможно, ведь высокоранговые усиленно качаются, им требуется баланс физических и магических сил. Или вон тот бритый с наглым взглядом? Ведь высокоранговый наверняка заносчив и хамоват. Или мрачный тип с краю, подозрительно глядящий на всех исподлобья? Так ничего и не определив, он кивнул сопровождающему: мол, строй своих оглоедов. Фельдфебель, надрывая глотку, принялся упорядочивать столпившихся у вагона тинейджеров. Более-менее выстроил и отошел в сторону, уступая место унтеру.
  
Лытнев прошелся вдоль строя, брезгливо разглядывая новобранцев. Похоже, ему собрали все дерьмо, какое смогли найти в империи. Вот эти — откровенные уголовники, этот — маменькин сынок, даже куртку застегнул наперекосяк. Вон тот явный терпила, видать, по дороге объясняли, кто здесь главный. Ишь, глаза заплыли! Ему бы сейчас черные очки, палку в руки, и выйдет отличный слепой. Хорошо еще, двое приятелей нашлось, помогают. А вот этот и вовсе паяц: берцы размеров на пять больше, одет в ушитый на скорую руку камуфляж. Но, в отличие от всех, у него пришит белый подворотничок. Правильно пришит. И стоит он более-менее ровно, и смотрит спокойно. Никак, додумался заранее поинтересоваться, что его ждет.
Унтер по старой привычке пару раз качнулся с пятки на носок и гаркнул:
— Равняйсь! Смирно!
Команды правильно выполнил только один — тот самый паяц. Остальные уставились на Лытнева как зеваки на цирковую лошадь. Только что рты не пораззявили. Вот же… стадо! Младший унтер-офицер подавил желание сплюнуть и принялся монотонно вещать:
— Команды «Равняйсь» и, особенно, «Смирно» являются наиболее часто употребляемыми. По команде «Равняйсь» все бойцы, кроме правофлангового, поворачивают голову направо (правое ухо выше левого, подбородок приподнят) и выравниваются так, чтобы каждый видел грудь четвертого человека, считая себя первым. Равняйсь! А-атставить. Что вы ерзаете как беременные ослы! Сказано — грудь четвертого человека. Пузо следует втянуть, спину выпрямить, голову повернуть направо. Кто не знает, где право? Все знают? Тогда почему ты пялишься налево?
Лытнев проследил взгляд остолопа.
— Ты что, пришел в армию девок разглядывать? Как фамилия?
— Столбов! — ответил любитель девичьих фигурок.
— Надо прибавлять «господин младший унтер-офицер». Ясно?
— Ага.
— Не «ага», а «так точно». Как фамилия?
— Столбов, господин младший унтер-офицер!
— Рядовой Столбов, шаг вперед! Упор лежа принять! Десять отжиманий!
— Но…
— Двадцать отжиманий!
Строй замер и замолк. Видать, салаги начали понимать, куда попали.
Едва Столбов вернулся в строй, как Лытнев снова скомандовал:
— Равняйсь!
Стоящие в две шеренги новобранцы дружно повернул головы направо. Младший унтер-офицер Лытнев еще раз прошел вдоль строя, внимательно рассматривая будущих солдат. Остановился, качнулся пару раз с пятки на носок и вернулся на исходную позицию. Новички терпеливо ждали продолжения.
— По команде «Смирно» бойцы должны стоять прямо, без напряжения, каблуки поставить вместе, носки выровнять по линии фронта, поставив их на ширину ступни; ноги в коленях выпрямить, но не напрягать; грудь приподнять, а все тело несколько подать вперед; живот подобрать; плечи развернуть; руки опустить так, чтобы кисти, обращенные ладонями внутрь, были сбоку и посередине бедер, а пальцы полусогнуты и касались бедра; голову держать высоко и прямо, не выставляя подбородка; смотреть прямо перед собой; быть готовым к немедленному действию. Смирно!
Строй отреагировал моментально.
— Давай список, — протянул руку Лытнев сопровождающему.
И начал:
— Арефьев!
— Я!
— Бобров!
— Я!
Вислоухий!
— Я!
Все было нормально, пока унтер не дошел до той, фамилии, которую заранее уже ненавидел.