Честное врачебное (СИ)

Отворачиваюсь от зеркала, потому что противно уже смотреть на эту трусиху!
В голову ударяет безумная мысль. Я замираю на месте и пытаюсь дышать ровно, но не получается. Потому что ощущения такие же, как были тогда, в тот день, когда я решилась на тату.
Я отправляюсь в ванную и сгребаю в дорожную косметичку все свои тюбики.
Затем быстро скидываю все необходимые вещи в большой, дорожный чемодан на колесиках и, дождавшись, когда в родительской спальне включится телевизор окидываю на прощание взглядом свою комнату. Я здесь прожила всю жизнь. Демин прав. Куклы должны остаться на полках, а я с сегодняшнего дня больше не кукла.
  
« Я живая! Слышите! Я живая, черт возьми и эту жизнь во мне зародил тот, кого вы так презираете»
Я знаю, что мой уход останется незамеченным. Папа больше не заходит пожелать мне спокойной ночи, и мама сегодня не зайдет.
Осторожно пробираюсь по темному коридору и аккуратно щелкаю замком.
Сажусь в такси и под популярную попсовую мелодию провожаю глазами свое детство.
Дождь лениво барабанит по крыше автомобиля, а мне вдруг становится неуютно. А вдруг, Демин меня не примет?
Возле подъезда панически осознаю, что не помню номер его квартиры. Неужели придется доставать телефон? Холод противно пробирается сквозь тонкое пальто выколачивая из меня мелкую дрожь.
Но на мое счастье сухая старушка решает выгулять своего огромного песика. Очень вовремя.
Я торопливо влетаю в сухое помещение и затаскиваю в лифт огромный чемодан.
Внутри все колотится от волнения. Нажимаю кнопку и слежу, как цифры ползут в порядке возрастания. Загорается долгожданная 10 и металлические створки выпускают меня наружу.
Делаю глубокий вдох, нахожу взглядом квартиру Демина и давлю на звонок.
Через минуту дверь открывает заспанный Вадим. Увидев меня его брови ползут наверх.
— Я приехала проверить сильно ли тебе досталось от папы — пожимаю плечами и губу закусываю.
Демин хмыкает.
— А в чемодане вата и спирт для обработки? — хватается за пластиковую ручку и затаскивает в квартиру.
Я захожу следом и мое сердце сжимается от воспоминаний.
Совсем недавно он грубо прижимал меня вот к этой стенке и говорил гадости, а сейчас Вадим тянется к моим губам и нежно целует.
— Выгнали из дома что ли? — сочувственно в глаза заглядывает.
— Сама ушла. Бросила все свои игрушки… — грустно смеюсь, потому что Демин хохочет в голос.
— Есть хочешь, я там пытался ужин сообразить, но если честно получилось не очень…
Вадим хмыкает и кивает в сторону кухни.
— О, нет! Я сегодня только и делаю, что ем — смущенно улыбаюсь. По телу разливается приятное облегчение. Он снова рядом.
Поймав мою улыбку Вадим тянет ответную. Заботливо помогает снять мне пальто и определяет его на вешалку.
— Капец, Вероника… Ну что за кофточка. Ты ей Богу как будто до сих пор из лета не выбралась.
О… Я тоже уже пожалела, что так и не достала свой осенний пуховик.
Погода и правда не внушает надежду на потепление.
— Завтра после работы съездим, купим тебе что-нибудь по сезону.
Я от растерянности и смущения рот округляю.
Мне неловко, что сейчас все заботы обо мне упадут на плечи Вадима. Я ведь ни разу об этом не подумала. На что я буду жить? Все-таки в чем-то родители были правы— я не самостоятельная.
Вадим широко улыбается и притягивает меня к себе.
— Если не хочешь есть, то пойдем отдыхать. Мне завтра рано вставать. — припечатав на моих губах очередной поцелуй добавляет — или ты хочешь еще одно занятие по «курсу взрослой жизни» пройти? — брови Демина иронично дергаются, а губы тянутся в насмешливой ухмылке.
— Хочу — шепчу. — но давай я сначала научусь нормально ходить, после твоего первого урока.
Вадим не сдерживает громкий смех. Прижимает меня к своей груди и ласково проходится рукой по моим волосам.
— Я люблю тебя. — шепчу в мощную грудь и ощущаю на своих волосах горячее дыхание.
— Я тоже тебя люблю. — осторожно шепчет и целует меня в макушку.
Я была права.
Сегодня все изменилось…
  
Глава 28
 
Вадим 
Будильник противно пиликает возле уха, оповещая о том, что пора просыпаться на работу, но мне сегодня немного можно опоздать.
Ранних приёмов нет, и если встану позже, то ничего страшного не случится.
— Вадик, блин — ворчит Ника и через меня тянется к телефону.
Я растягиваю на губах сонную улыбку.
"Мышка моя, эта была наигрубейшая ошибка так неаккуратно тянуться через голодного кота".
Хватаю Веронику за край пижамы и не открывая глаз притягиваю к себе.
Вот уже неделю у меня под боком ворочается мелкая мажорка. А она ворочается дай Бог! Раз сто за ночь перевернется.
Носом утыкаюсь в темные волосы и вдыхаю аромат ее шампуня.
Я уже успел привыкнуть к Нике. К ее запаху, голосу, смеху… Словно и не было в моей жизни другой женщины. Словно не с Леськой, а с Вероникой мы однажды заехали в эту квартиру и долго выбирали какие обои поклеить и какой мебелью ее обставить. Как будто не Олеська, а эта девчонка была в тот день в свадебном наряде и именно с нее я стягивал платье в первую брачную ночь.
Ника пытается устроиться удобнее, а я шикаю на нее.
— А ну-ка перестань вошкаться!— залепляю по упругим ягодицам легкий шлепок.
— Ты лег на мои волосы— сонно смеется.
Я приподнимаюсь, позволяя Нике вытащить из под меня густую копну волос.
Мажорка поспешно перекидывает их на бок и вновь ложиться возле меня.
Я пододвигаюсь ближе и утыкаюсь своей девочке в шею.
Дышать ею готов бесконечно. Мои руки по-хозяйски забираются под футболку с Микки Маусами и сжимают небольшие полушария.
— Я могу тебе сделать их побольше. — нарочно дразню свою девочку и прикусываю мочку уха. Обожаю ее эти подростковые обиды с надуванием и без того пухлых губ. Но Ника не обижается.
Прижимает свою аппетитную попку к моему паху и голодными движениями сильнее распаляет мое желание.
— Жене своей сделаешь. А у меня все идеально.
Я даже представляю с какой высокомерной мордашкой она это сейчас произносит.
И такой дерзкой она оказывается тоже бывает.
— Конечно идеально, гупышка моя. Именно поэтому жене я своей ничего не буду делать…— шепчу на ухо и отправляю руку на очередное исследование в кружевные трусики. — Она у меня всегда иде…— Ника дергается в моих руках, я тихо смеюсь и прижимаю ее к себе плотнее.
— Дослушай, не дергайся… — мои губы вновь прикасаются к ее шее.
— Думаю, что и приказы твои исполнять должна она— фыркает и начинает биться в моих руках сильнее. Словно бабочка, которую за крылышки держат, а той надо на огонь лететь.
Вот тут у нас есть проблема.
Веронику бесит, что в этой квартире жила Леська, что спим мы в той же кровати. Третий день разговоры сводятся к тому, что Ника здесь не хозяйка. Меня уже даже подергивать начинает от этих слов. Ну а кто она тогда? Я делаю все, что бы она почувствовала себя как дома. Вот ведь вроде только у нас начинаются отношения, а тут уже такие капризы. Ее я тоже понимаю. Это первые отношения у Вероники и для нее важно, что бы я целиком и полностью принадлежал только ей. Но прошлое ластиком не сотрешь. Оно останется. Я честно пытался убрать все следы Олеськиного прибывания в этой квартире. Но ведь что-то просто могу забыть.
Пропускаю мимо ушей ее колкости и разряжаю свою мелочь проверенным способом. Она сначала отбивается от моих ласк, но когда мои пальцы настойчиво начинают выбивать из нее стоны— сдается.
Запускаю в ее аккуратный ротик свой язык и плавлю волю. Манипулятор хренов. У самого уже в висках долбит от желания. Погружаюсь в свою девочку и вылетаю из реальности. Никто не гарантировал, что нам с ней будет легко. Десять лет разницы-целая пропасть. Но мы справимся! Верю в нас. Не могут люди так сходить друг по другу сума и жить по разные стороны.