Квинканкс. Том 2

— Квинканкс из роз, — сказала мисс Лидия, — является эмблемой как Хаффамов, так и Момпессонов, но если мне не изменяет память, прежде я не видела ничего похожего на квинканкс из квинканксов, как ты метко выразился. Хотя изображение кажется знакомым.
— Мне оно тоже знакомо, — подала голос Генриетта, поднимая глаза от книги. — По некоторым безделушкам из фарфорового сервиза, доставшимся мне от родителей. Все более или менее ценные вещи были проданы без моего ведома. Таким образом, полагаю, квинканкс изображался и на гербе Палфрамондов тоже.
— По-видимому, — сказала мисс Лидия, — все семейства, произошедшие от сэра Джеффри Хаффама — Палфрамонды и даже Малифанты, — приняли разные варианты квинканкса. Я даже слышала, Джон, что Клоудиры взяли его за свою эмблему, когда Абрахам поменял имя на Николас, и поместили на герб.
— В таком случае данное изображение, — сказал я, указывая на рисунок, — представляется мне своего рода чудовищным утверждением превосходства Момпессонов над всеми остальными ветвями рода.
Мисс Лидия, казалось, собиралась ответить, но тут Генриетта сказала, опустив книгу на колени:
— И все же разница есть. Хотя квинканксы на гербах семейств одинаковые, цвета у них разные, так ведь?
— Цвета? — воскликнула мисс Лидия. — Правильно говорить «тинктуры».
Признав важность замечания Генриетты, я сказал:
— На хаффамском варианте геральдической фигуры (которая, безусловно, подлинна и которую я видел на фамильном склепе на мелторпском кладбище) четыре угловых розы имеют белые лепестки и черную сердцевинку, тогда как центральная роза наоборот: черные лепестки и белую сердцевинку.
Взяв перо, я зачернил соответствующие элементы первой четырехлепестковой розы на моем рисунке.
— И у Момпессонов все точно так же, — сказала мисс Лидия, — только у центрального цветка лепестки красные — «червленые» на языке геральдики. Для обозначения черного цвета используется слово «траур», а для белого — «серебро».
Она по моему примеру зачернила сердцевинки четырех угловых роз, а лепестки центральной покрыла штрихами, долженствовавшими представлять красный цвет.
— Помнится, отец говорил мне, — продолжала она, — что изначально эмблемой Момпессонов являлся червленый краб. Он создал новую эмблему, сочетав момпессоновский герб с хаффамским. Поэтому на нашем щите изображен краб и квинканкс из четырехлепестковых роз, как у Хаффамов, только центральная роза здесь червленая, что составляет отличие нашего герба от хаффамского. Но знаешь, Джон, квинканкс из квинканксов символизирует не превосходство Момпессонов над остальными ветвями рода, но союз двух его старейших семейств.
Прежде чем я успел раскрыть рот, Генриетта сказала:
— Тинктуры у Палфрамондов такие же, как у Момпессонов.
— А геральдические фигуры на гербах Малифантов и Хаффамов одинаковые, — сказала мисс Лидия.
Генриета подошла к столу и заглянула мне через плечо.
— В таком случае, думаю, мы приближаемся к разгадке.
— Почему вы так думаете? — спросил я.
— По-моему, ответ на вопрос, какие болты следует вытаскивать, надо искать в разнице тинктур.
— Да! — воскликнул я. — Наверное, вы правы.
— Я всего лишь глупая старуха, — с улыбкой сказала мисс Лидия, — и потому ничего не пойму, покуда не получу исчерпывающих объяснений.
— Ну, — начала Генриетта, — похоже, лепестки каждой розы могут быть черными, белыми или красными. Но обрати внимание: в обоих квинканксах сердцевинка цветка всегда либо черная, либо белая, но только не красная. Я предполагаю, что положение каждого болта следует определять, исходя из его цвета: черный вытаскиваешь, белый оставляешь на месте.
— Или, разумеется, наоборот, — сказал я.
— Да, боюсь, вы правы, — согласилась Генриетта. — Выбор здесь совершенно произволен.
— Я начинаю понимать, — сказала мисс Лидия. — Точно такого рода головоломки любил мой отец, ибо он увлекался загадками, шарадами и геральдикой и, думаю, именно он и изобрел квинканкс из квинканксов, призванный символизировать союз двух семейств. На самом деле, уверена, однажды я видела похожий памятный знак, посвященный бракосочетанию. То есть, если я правильно поняла вас, определять тинктуру каждого элемента данной усложненной композиции следует, исходя из того, каким образом сочетаются в ней три тинктуры, использованные в квинканксах Хаффамов и Момпессонов?
 
— Именно так, — сказал я. — Но есть ли способ выявить принцип сочетания цветов — или же оно совершенно случайно и произвольно?
— Насколько я помню, отец говорил мне, что основное правило геральдики гласит о недопустимости любых случайных элементов, — сказала мисс Лидия. — Во-первых, композиция должна быть… Как это называется? Ну, словно отражение в зеркале?
— Симметричной! — воскликнула Генриетта.
— Да! — вскричал я. — Это очень полезное замечание! Ибо два квинканкса здесь в точности совпадают с двумя другими. Сейчас я раскрашу фигуры на рисунке должным образом и посмотрим, что получится.
Я принялся за дело, но мисс Лидия вскричала:
— Не надо, чтобы они прямо отражали друг друга. Пусть отражают по диагонали. Это гораздо больше соответствует геральдическим принципам.
Признав справедливость замечания, я подчинился, и в результате на рисунке получилось две пары симметричных квинканксов: первый с пятым и второй с третьим.
— Проблема заключается в том, — указала Генриетта, — что мы совершенно произвольно предположили, что первый квинканкс является эмблемой Хаффамов, а второй — ее момпессоновской версией. Вполне возможно, дело обстоит ровно наоборот.
— Конечно же нет, — возразил я. — Поскольку эмблема Хаффамов послужила исходным мотивом и это семейство более древнее, ее можно смело принять за отправную точку.
— С другой стороны, поскольку именно Момпессоны изобрели усложненную композицию, — довольно едко заметила мисс Лидия, — можно предположить, что их квинканкс размещается не на первом месте, а в центре.
— Или квинканкс Хаффамов! — отпарировал я.
— Я не хотела вызвать новую вспышку наследственной вражды, — с улыбкой промолвила Генриетта, и мы с мисс Лидией смущенно рассмеялись. — Но если мы правы в том, что четыре угловых квинканкса отражают друг друга, значит, чтобы логика композиции сохранилась, центральный должен отличаться от них. А тогда не имеет значения, Хаффамы или Момпессоны стоят на первом месте, ибо сердцевинки роз здесь в любом случае белые и только лепестки разного цвета.
— Да! — возбужденно воскликнул я. — А отсюда следует, что вытащить надо четыре центральных болта.
— Или что именно их не надо вытаскивать, — насмешливо подхватила Генриетта.
Мне пришлось признать, что она права.
— В таком случае, — сказал я, — я могу сначала вытащить все «белые» болты, за исключением центрального, а потом вытащить и его тоже. А если ничего не получится, попробовать проделать то же самое с «черными».
— Нет! — вскричала старая леди в великой тревоге. — Ибо ходят слухи, будто в замок встроено устройство вроде тех, какие французы называют machine-infernale. [6] Ловушка для воров. Ее установили после вашей попытки ограбления.
— Вы имеете в виду, она сработает при попытке открыть тайник?
— Да, — ответила она. — Если вытащат не те болты, какие нужно.
— Понимаю, — сказал я. — И что тогда произойдет?
— Я слышала, что внутри находится пружинное ружье, переделанное из егерской ловушки для человека.
Я вспомнил рассказ Гарри о гибели их со Сьюки отца и содрогнулся.
— Но мне также говорили, — продолжала мисс Лидия, — что срабатывает просто тревожный звонок.
— Тогда нам нужно решить, черного цвета центральный болт или же белого, как остальные, чтобы я знал, должен он находиться в таком же положении, как они, или не должен.
— Думаю, он черный, — сказала Генриетта. — Ибо будь он белым, центральный квинканкс не отличался бы от квинканксов Хаффамов и Момпессонов, что, безусловно, противоречило бы логике композиции. Центральный квинканкс будет отличаться от остальных только в том случае, если болт черный.