Квинканкс. Том 2

Эскрит молчал.
Тогда миссис Сансью продолжила:
— Вы подождали, когда он войдет в библиотеку, а затем крадучись двинулись в глубину дома. Сейчас-то я знаю: вы пошли запереть заднюю дверь и таким образом поймать Клоудира в западню, — но тогда мне это не пришло в голову. Вы перекинулись несколькими словами с моим мужем и оставили дверь гостиной открытой, чтобы он увидел Клоудира, когда тот попытается покинуть дом через черный ход. Потом вы вернулись в холл и прошли в посудную комнату. Как мне стало известно позже, оттуда вы прошли в библиотеку, дверь которой оставили запертой, чтобы преградить Клоудиру доступ в сервизную. И вы имели серьезные причины не желать, чтобы он совался туда, верно? Тем временем я спустилась вниз.
Голос миссис Сансью зазвучал ближе.
— Я достала ключ с часов и положила на пол перед дверью вестибюля. Зачем я сделала это? Да единственно из желания насолить вам, расстроить любой замысел, который вы пытались осуществить. Через несколько минут я увидела Клоудира, направлявшегося к выходу. Он обнаружил, что задняя дверь заперта, а следовательно, покинуть дом невозможно. Но теперь он нашел ключ на полу, а потому разбил стекло в двери вестибюля — порезавшись при этом — и вышел прочь. Потом я поднялась наверх в гостиную и стала ждать. И через несколько минут вы забили тревогу. Какое же удивление и гнев овладели вами, когда, назвав убийцей Клоудира, вы обнаружили, что он скрылся, хотя вы подстроили все таким образом, чтобы его захватили врасплох с деньгами Хаффама, рядом с телом последнего! Тогда вы изменили свою историю и заговорили о злоумышленнике, проникшем в дом, не так ли? Но никакого злоумышленника не было.
Я понял, что она хочет сказать. И безусловно, она не ошибалась! Питер Клоудир не был виновен, но стал жертвой коварного замысла, который миссис Сансью расстроила своим вмешательством. Все, что она говорила, вполне удовлетворительным образом объясняло до сих пор загадочные обстоятельства преступления. Но так ли все происходило на самом деле — или же она просто хотела припугнуть старика? Внезапно я осознал, что голос миссис Сансью звучит гораздо ближе против прежнего. Я отступил за лестницу, но женщина продолжала идти в мою сторону.
— Никакого злоумышленника, — повторила она. — И Хаффам был уже мертв, когда молодой Клоудир вошел в дом.
Шаги приближались. Я торопливо вернулся в сервизную. И тут у меня чуть не остановилось сердце. Все они направлялись туда! Я бросился к противоположной стене и дернул дверь библиотеки, но она была заперта. Я оказался в ловушке! Внезапно я понял, что мне делать. Я проворно залез в стенной шкаф, по счастью оказавшийся открытым, и притворил дверь, оставив лишь узкую щелку для наблюдения.
Я успел спрятаться как раз вовремя, ибо мгновение спустя они вошли в комнату. Их самих я не видел, но огонь свечей осветил часть помещения, доступную моему взгляду.
— Нет, кто-то проник в дом, проник, — упрямо сказал Эскрит.
Похоже, за многие годы он убедил себя в том, что это правда.
— Нет, — мягко промолвила миссис Сансью. — Ибо еще прежде, чем Клоудир вернулся в дом, вы вошли сюда с саблей, верно ведь? Хаффам открыл сейф, не так ли? — Ласковым шепотом она попросила: — Покажите мне как.
Старик появился в моем поле зрения, двигаясь на манер сомнамбулы; в одной руке он держал саблю, а в другой свечу. Он положил первую и поставил вторую на большой сундук под окном, а потом опустился на колени, поднял часть половицы и что-то вытащил из тайника. Ключ! Не вставая с коленей, старик отпер сундук. Потом перевел затуманенный смятенный взгляд в другую часть комнаты.
— Он вынул что-то, — подсказал мягкий голос.
— Да, — пробормотал старик и запустил руку в сундук.
— Спустя тридцать лет вы вновь увидели завещание, — вкрадчиво продолжал голос. — Вы понимали, что, если вам не удастся вернуть его Момпессонам, поместьем в конечном счете вновь завладеет представитель рода Хаффамов. Тогда ваша месть Хаффамам сошла бы на нет. Более того, вы потеряли бы этот дом, поскольку завещание лишало вас права наследования. С той самой минуты, как он сказал вам, что кто-то — на самом деле речь шла о той полоумной старухе, Лидии Момпессон, — предпринял шаги к тому, чтобы имущество было возвращено законному владельцу, вы начали составлять план. Вы знали, что сэр Персевал готов заплатить практически любую цену, чтобы заполучить документ обратно. Вы подстроили все таким образом, чтобы в убийстве обвинили Клоудира: сына вашего старого врага. Какая сладкая месть! Когда вы вошли, Хаффам как раз держал в руках пакет, полученный от моего мужа, не так ли? Вероятно, он открыл пакет и, увидев в нем то, что надеялся увидеть, произнес какие-то слова, приведшие вас в ярость, — что-нибудь вроде: «Последний ход решает все в мою пользу. Поместье принадлежит мне».
 
Старик повернулся к миссис Сансью и пробормотал:
— Нет… нет, все было совсем не так.
— Вам потребовалось всего лишь несколько секунд, чтобы сделать то, что надлежало сделать. Теперь, чтобы осуществить свою месть и навсегда лишить Хаффамов возможности завладеть поместьем, вам нужно было лишь вынуть завещание из пакета и надежно спрятать здесь же, в комнате. Затем испачкать в крови кодицилл, письмо, которое Хаффам написал тем вечером, несколько банкнот из сундука и положить всё в пакет. Затем запереть дверь в библиотеку, чтобы молодой Клоудир не вошел сюда по своем возвращении. Затем выйти в холл и принять меры к тому, чтобы он не мог скрыться из дома. Он так никогда и не узнал, что, когда вы передавали ему пакет в библиотеке, Хаффам уже лежал мертвый всего в нескольких футах от него, в соседней комнате. А когда Клоудир вышел из библиотеки, вам оставалось лишь вернуться сюда, измазать лоб кровью убитого и поднять тревогу.
Старик с трудом встал на ноги и застыл на месте с ошеломленным видом.
— Нет, — пролепетал он. — Вы все выдумываете.
Теперь в поле моего зрения появился Сансью. Он склонился над сундуком и принялся рыться в нем. Наблюдая за ним, я размышлял над услышанным. Так значит, Питер Клоудир и вправду не убивал моего деда? Могу ли я быть уверен, если старик все отрицает? Неужели даже сейчас сомнения не оставят меня?
Тут Сансью вскинул над головой руку с зажатым в ней пакетом и воскликнул:
— Вот оно! Поместье мое!
Я мгновенно понял, что сейчас произойдет. Я выступил из своего укрытия и крикнул:
— Осторожно! Сзади!
К несчастью, Сансью настолько удивился моему неожиданному появлению, что повернулся ко мне, а не к источнику опасности позади него, — и в этот момент Эскрит всадил ему в спину саблю, которой, по всей видимости, убил Джона Амфревилла почти шестьдесят лет назад. На лице адвоката отразилось недоумение — но вызванное ли ударом или моим внезапным появлением, я так никогда и не узнал. Казалось, он пытался что-то сказать мне, но не сумел произнести ни слова: лицо его жутко исказилось, глаза вышли из орбит, и он повалился на колени, уронив голову на сундук, а потом рухнул на пол и больше не шевелился.
Мы с миссис Сансью ошеломленно уставились друг на друга. Старик, словно не замечая нашего присутствия, пересек комнату и запер дверь в библиотеку. Потом он вынул завещание из руки своей жертвы, вытащил из сундука пачку банкнот, подошел к бюро у окна и положил все в выдвижной ящик.
Я не сводил взгляда с миссис Сансью. Теперь она с ужасом смотрела на бездыханное тело своего мужа. Вот женщина, которая знала о невиновности Питера Клоудира, но допустила, чтобы он понес наказание за чужое преступление; которая своим предательством довела мою мать до погибели; которая отправила своего юного племянника на верную смерть и пыталась убить и меня тоже. Теперь я окончательно убедился, что Питер Клоудир невиновен, и все мои сомнения насчет правдивости рассказа миссис Сансью рассеялись, ибо, безусловно, Эскрит сознался в убийстве моего деда, на наших глазах свершив кровавое дело, от которого труднее отказаться, чем от любых слов.
Старик вышел из комнаты — очевидно, чтобы подождать в холле появления Питера Клоудира с черного хода.