Квинканкс. Том 2

Однако мне следует сдержаться, поскольку мой вклад в наше общее дело еще не завершен.
Думаю, дальше все происходило примерно так.
Ветер крепчает, и некий человек идет крупным шагом по Айлесбери-стрит в Клеркенуэлле. Он останавливается у маленького домика и звонит в дверной колокольчик. Служанка, отпершая дверь, изумленно смотрит на него, выслушивает, а потом замыкает дверь на цепочку и оставляет полуоткрытой, скрываясь в глубине дома.
Минутой позже мистер Сансью, бледный и дрожащий, распахивает дверь и шипит свистящим шепотом:
— Я же запретил тебе приходить сюда!
— Дело срочное.
— Тебе лучше войти, — говорит адвокат, окидывая улицу встревоженным взглядом.
Человек заходит в дом и в сопровождении хозяина проходит в гостиную, где видит некую даму.
— Добрый вечер, мадам, — говорит он, а потом ухмыляется адвокату.
Мистер Сансью игнорирует ухмылку и требовательно спрашивает:
— Ну, что ты имеешь сообщить мне?
— Салли не ошибалась. Он вовсе не погиб, как писали в газетах. Она видела парня, все верно.
Остальные двое обмениваются тревожными взглядами, а потом адвокат шепчет:
— Продолжай. Ты нашел мальчишку?
— Да. Как я и рассчитывал, Джоуи вывел меня прямо на него.
— Ну и?… — спрашивает мистер Сансью.
— Я уже собирался сделать, что обещал, но в последний момент он сказал мне одну вещь, заставившую меня остановиться. Я решил, что вам надобно это знать. Потому не стал ничего делать и отправился прямиком к вам.
— Ты хочешь сказать, что отпустил его? — осведомляется дама.
Не глядя на нее, мистер Сансью знаком велит ей замолчать.
— Что он сказал тебе?
— Что завещание по-прежнему существует. Известие повергает слушателей в ужас.
— По-прежнему существует? Как такое возможно? — восклицает адвокат, поворачиваясь к женщине. — Старик уничтожил документ. Валльями видел собственными глазами.
— Мальчишка солгал, чтобы спасти свою жизнь, — вновь подает голос дама. — Очень на него похоже.
— Нет, думаю, он говорил правду, — говорит мистер Сансью. Он резко поворачивается к Барни и выкрикивает: — Так завещание было при нем?
— Нет. Я обыскал его.
— Тогда где оно? — восклицает мистер Сансью. — У кого?
— Ты правильно сделал, что не… То есть правильно сделал, что отпустил его, — говорит дама Барни. — Однако разыщи мальчишку снова. Он приведет нас к завещанию. А потом ты выполнишь работу, за которую тебе заплачено.
Мистер Сансью открывает дверь, давая гостю понять, что он может идти. Барни с легким поклоном покидает комнату, а адвокат провожает его до выхода и выпускает на улицу.
Когда минутой позже он возвращается обратно, они с дамой обмениваются долгими взглядами. Затем мистер Сансью вопрошает:
— А что, если мальчишка не приведет Барни к завещанию?
— Успокойтесь, — холодно отвечает леди. — У меня есть идея на сей счет.
 
Глава 117
Я плохо спал той ночью, поскольку рана на лбу сильно болела, а весь следующий день оставался в своей комнате, размышляя о событиях предыдущего дня. Меня предали двое из немногих людей, которым я доверял. Конечно, вероломство Генри глубоко ранило меня, но предательство Джоуи причинило много сильнейшие душевные муки, ибо воскресило во мне чувство вины перед ним и его матерью, вызванное мыслью о печальной участи мистера Дигвида. Я полагал, что Джоуи не держит на меня зла, и здесь явно ошибался. Неужели миссис Дигвид тоже таила в сердце жажду мести? Меня с души воротило от одного такого предположения.
К пяти часам пополудни я сидел, погруженный в мрачные раздумья, когда раздался стук в парадную дверь. Я услышал голос миссис Квейнтанс, шаги на лестнице, а потом в дверь моей комнаты тихо постучали.
— Кто там? — спросил я.
К великому моему изумлению, голос Джоуи ответил:
— Это я.
— Он один, миссис Квейнтанс? — крикнул я.
— Да, сэр, — удивленно отозвалась она.
Я отпер дверь и, впустив Джоуи, быстро запер снова. Он широко улыбался, но смотрел на меня недоуменно, словно озадаченный моим странным поведением. Однако, едва увидев при тусклом свете свечи мою перевязанную голову, он вскричал:
 
— Господи, что с вами случилось?
Удивление и тревога Джоуи были настолько искренними, что (не стыжусь признаться) я крепко обнял его и расплакался. Почему я расплакался, я не понимал тогда и едва ли понимаю сейчас, но мне кажется, дело здесь было не только в огромном облегчении, испытанном мной от сознания, что он по-прежнему остается моим верным другом, но также в угрызениях совести от мысли, что я усомнился в нем. (И не забывайте, что я все еще находился в ослабленном состоянии после полученных ранений.) Джоуи неловко потрепал меня по плечу и пробормотал несколько слов, столь же неразборчивых, как мои.
— Прости меня, Джоуи, — сказал я. — Я усомнился в тебе. Когда ты не пришел в условленное время, я решил, что ты бросил меня и выдал Барни.
Он тоже разволновался чуть ли не до слез. Я никогда еще видел Джоуи в таком состоянии — и все мои подозрения мигом улетучились.
Он взял меня под руку и усадил на диван.
— А почему бы вам не усомниться, коли я уже дважды делал такое? — спросил Джоуи.
— Нет, нет, я не имел права сомневаться. Ты пошел на огромный риск из-за меня и столько потерял! — Я умолк на мгновение, а потом с трудом выговорил: — Твой отец, Джоуи… Я хочу сказать тебе, как я… как я…
— Не надо, — мягко промолвил он. — Я понимаю, что вы хотите сказать, мастер Джон.
Когда мы оба немного овладели собой, я рассказал Джоуи о нападении на меня, совершенном его дядей. По-видимому, последний узнал (как я теперь понял и объяснил Джоуи), что я жив, от Салли, увидевшей меня однажды вечером в Вест-Энде несколько недель назад.
Потом Джоуи сказал:
— Я объясню, где был вчера вечером и почему не пришел. По пути к вам я заметил, что кто-то следит за мной. Ну, я принялся петлять по улицам и наконец решил, что избавился от хвоста, но теперь думаю, что за мной по пятам шел Барни и что он так и не отстал от меня. Вот как он нашел вас, стыдно сказать.
Я заверил Джоуи, что не виню его, и он продолжал:
— Около шести часов я уже подошел к самому вашему дому, но тут увидел одного человека, выходящего из дверей. Знаете, кто это был?
— Да, ко мне вчера заглядывал знакомый, и он ушел около шести. Ты должен знать. Это был Генри Беллринджер, о котором я тебе рассказывал. Ты что, видел его раньше?
— Я так не думал, но я сразу узнал парня, когда увидел вчера вечером.
— Как тебя понимать?
— Помните, я однажды стоял возле дома вашего деда на Чаринг-Кросс? Вы находились внутри, а мой старик ждал снаружи?
Я кивнул. Тогда стук в дверь прервал рассказ старого мистера Эскрита, и я покинул дом через черный ход и нашел Джоуи с отцом, поджидающими меня во дворе.
— Ну так вот, — продолжал Джоуи, — именно этот парень и вошел тогда в дверь.
— Боже мой! — воскликнул я. — Ну конечно! Вот что напомнил мне стук Беллринджера!
Новость поразила меня, ибо я не имел ни малейшего представления, какие дела могли у него быть с мистером Эскритом. Вот еще одна удивительная связь, совершенно мне непонятная.
Теперь я без утайки поведал Джоуи, с каким известием Беллринджер являлся ко мне: завещание — документ, ставший причиной смерти мистера Дигвида, — в конечном счете не уничтожено.
— Но я хотел сказать другое, — продолжал Джоуи, когда мы коротко обсудили значение данного обстоятельства. — Я вспомнил, что тогда вы хотели узнать, кто был тот парень, и потому решил проследить за ним. И знаете, куда он направился? В дом Мампси на Брук-стрит!
Дело казалось все более и более странным!
— Во всех окнах там горел свет, поскольку они устраивали большой прием. И он прошел прямо внутрь, мимо привратника, словно его там хорошо знали.
— Как?! — воскликнул я. — Просто поразительно! Значит, Генри связан не только с мистером Эскритом, но и с Момпессонами тоже!