Гвардия Хаоса (СИ)
Дженази оставалось только вежливо улыбаться и кивать в ответ на приветствия.
А потом вниз спустился Матэас Орчи. Бывший Гвардеец сразу уловил портретное сходство с Нолой, хотя мужчине было уже заметно за шестьдесят. Видимо, нос и подбородок передавались в их семье по наследству еще со времен дедов-прадедов ее отца. А среди длинных седых волос Матэаса, не утративших своей густоты, еще угадывались каштановые пряди.
Только глаза у него были зеленые.
— Матэас, товарищ полковник знал Нолу, — без всякого приветствия, в лоб заявил Диего, и пожилой мужчина растерялся.
— Кого? — спросил он в наступившей тишине. В парадной находилось уже больше дюжины человек, и все они ожидали объяснения того, что же имеет ввиду самый древний житель их города.
— Нолу Орчи, твою двоюродную прабабку. Она была моей племянницей со стороны сестры, — терпеливо объяснил Диего.
— Совсем ты того стал, старый пень, — с тихим изумлением произнесла женщина, вышедшая вместе с Матэасом — видимо, его жена Моника.
— Мне двести тринадцать лет, уважаемая, — Дженази вынужденно встал на защиту старика, и вместо долгих объяснений того, как это возможно, протянул ей изящную розу изо льда, которую создал на глазах у всех за пару секунд. Изогнутый ледяной стебель без шипов, с ажурными листьями, венчал небольшой бутон с тончайшими прозрачными лепестками, покрытыми инеем — который уже начал таять, превращаясь в крупные капли импровизированной росы.
— Волшебник… — пронеслось завороженное по нестройному ряду Орчи.
— Обладатель мистической способности, — поправил мужчина, наблюдавший за происходящим сверху. Он так и не отлип от своих перил, держась обособленно от неожиданной суеты.
— Я просто прибыл убедиться, что с семьей моего хорошего друга все хорошо, — произнес Дженази, вручая ледяной цветок Монике. Та приняла его с опаской и большой осторожностью, но без признаков суеверного ужаса. В конце концов, они же на Тейзое, где каждый человек если не сталкивался лично, то точно слышал о подобном.
— Матэас и Моника живут в старой квартире Лето, — сказал Диего, с некоторым возмущением поглядывая в стороны тех, кто усомнился в его трезвом рассудке. — А в детской кроватке Нолы сейчас спит Карл, — старик кивнул на мальчугана, который назвал Матэаса дедом.
— Я поставлю чайник, — с растерянностью произнесла Моника, не отрывая глаз от нетающей розы. Ее слова стали своеобразным приглашением, и Матэас жестом предложил Дженази и Диаго следовать за ними. Остальные жильцы, слегка разочарованные тем, что дальнейшая беседа пройдет без них, начали возвращаться к своим делам.
— Мы можем организовать застолье во внутреннем дворе, — внезапно предложила женщина, первой вышедшая на зов Диего. — И все вместе послушать господина волшебника. Мы ведь все тут Орчи, это нас всех касается.
— Меня зовут Дженази, — произнес «господин волшебник», вспомнив, что его не представили. И через полчаса сидел во главе стола в беседке, расположенной в центре внутреннего двора, в окружении апельсиновых деревьев и цветочных клумб.
Говорить ему пришлось много, время от времени отвлекаясь на чашку красного чая и печенье. Он не хотел есть, но отказаться от домашней выпечки под строгим взглядом домохозяек семейств Орчи было просто невозможно. Сюда снесли все что можно и не стыдно разместить на общем столе.
— Так как погибла Нола? — спросила Роберта Орчи — женщина, предложившая устроить совместное чаепитие — после того, как его история, перемешанная с воспоминаниями о войне и связанных с ней событиях в Судо подошла к концу.
— Да, как она погибла? — раздался знакомый голос за спиной Дженази, и бывший Гвардеец вздрогнул от неожиданности — так, что качнулась чашка с чем в руке. Его застали врасплох. К нему подкрались со спины — а он даже ничего не почувствовал.
Это было плохо.
Очень плохо.
Сигурд вышел из-за раскидистого куста, за которым скрывался, возможно, с самого начала застолья, и сразу привлек к себе все внимание собравшихся — как своим необычным видом, так и самим фактом внезапного появления. Он изменился со времени их последней встречи — теперь у него была темно-серая, с синеватым оттенком кожа, темно-алые глаза и пепельные волосы, длинные и взлохмаченные. Во взгляде и общем выражении лица появилось нечто дикое, разъяренное, словно внутри поселился злобный и неукротимый зверь, готовый броситься на любой источник движения и звука.
Дженази втянул носом воздух — и не почуял его запаха. Не только запаха тела Сигурда, но и его одежды и обуви, которые помимо собственного следа из мельчайший частиц должны переносить молекулы того окружения, в котором побывали. Чтобы понять, в чем дело, Дженази пришлось посмотреть на него сквозь Абстрактную Область.
— Как неспортивно, — усмехнулся Сигурд, встряхнув гривой пепельных волос. В пространстве Абстрактной Области он выглядел немного иначе — стал выше и шире в плечах, а его роскошный черный костюм из шелка, бархата, кожи и армированных вставок углеволокна превратился в доспех из выбеленных человеческих костей, поверх которого был наброшен рваный плащ из тонко выделанной кожи, расписанный знаками и формулами на языке ному-за-гримм — Забытых Богов. — Ты даже не попытался разгадать загадку самостоятельно. А как же логика? Дедукция?
Реальный мир проступал здесь только в виде полупрозрачных теней, практически утративших цвет и объем. Сквозь них — стены и живых людей — можно было пройти, не встретив никакого сопротивления. И время реального мира тоже перестало иметь какое-либо значение. Опорой Дженази и Сигурду служила огромная вращающаяся шестеренка, приводящая в движение серебряный вал, оплетенный проводами и кабелями. Вал уходил вверх, в бесконечность, теряясь за пеленой тусклых огней, скрывающей механизмы самого мироздания.
— Кто-угодно может здесь увидеть суть любого явления, — продолжил Сигурд, поправляя складку плаща из кожи, слишком похожей на человеческую. — А я ожидал от тебя полета мысли, интеллектуального поиска. Разве это не интересно? Мы имеем охотника, обладающего абсолютным обонянием и слухом, который может по недельному следу, трижды омытому дождями, определить, чем его цель болела в детстве и в какой норе прячется в настоящий момент времени — и того, кто сумел подкрасться к нему незамеченным. Логика подсказывает, что никакие уловки и ухищрения не помогут скрыть от охотника запах — как и звук сердцебиения… Да что там сердцебиения — вибраций от токов крови в жилах. Так что остается только магия и мистические способности. Но еще никому не удавалось провести охотника с помощью подобных фокусов, он знает тысячи способов и приемов сокрытия присутствия. Ни зверь, ни человек от него не спрячутся…
Дженази уже увидел границы сферы свернутого пространства, в котором Сигурд пребывал в реальном мире — и в то же время существовал словно вне его, контролируя, какие именно вибрации и излучения проникнут наружу. Это была непосредственная манипуляция с Абстрактной Областью, требовавшая глубоких знаний и понимания принципов ее работы — и огромной мощи, доступной лишь немногим. Внимательно изучив эту структуру, Дженази немедленно воспроизвел ее — и мысленно охнул, прочувствовав, какие затраты энергии необходимы для ее работы. Более того, он не понимал до конца ее возможностей.
— Ты недостоин своей силы и своих способностей, — нахмурился Сигурд, когда Дженази скопировал и воспроизвел его сокрывающую структуру.
— Ты подкрался ко мне с помощью манипуляций с Абстрактной Областью и обвиняешь в том, что я пытаюсь разобраться во всем тем же образом, — хмыкнул Дженази, все еще не избавившись от ощущения скрытого подвоха.
— Ну, ты мог сначала заявить, что я использую Абстрактную Область, а потом уже смотреть, в чем дело, — развел руками Сигурд. — Хотя, похоже, я рано расстраиваюсь: ты ведь все еще не понял, как узнать, что я скрываю помимо того, что позволил тебе увидеть и услышать. Ты все еще не почуял мой запах. И ты все еще не понял, как мне удалось что-то настолько сложное. Твои догадки?