Отверженный 追放者 Часть I (СИ)

Капля дождя висела на кончике его носа, но он её не замечал, смотрел куда-то сквозь меня.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – продолжал я. – Ты хочешь вырваться, и засунуть два пальца в рот. Извини, это тоже не получится.
Теперь я продемонстрировал второй бутылек.
– Это таблетки от тошноты. У тебя не получится вызвать рвоту, как не старайся.
Паника сменилась обреченностью. Спорю, у него заела только одна мысль в мозгу и неважно какая. Она билась и билась о черепную коробку, не давая рассуждать трезво.
– Снотворное подействует минут через двадцать, и когда барбитураты окажутся в крови, тебя будет уже не спасти.
Он повесил голову и стал ей беспомощно трясти. Я слышал его рыдания, слезы смешивались с каплями дождя.
– Почему, почему, почему? – бормотал он себе под нос. Вот, та самая мысль, что вертелась, словно заезженная пластинка.
Я достал сигарету, неспешно закурил. Дождь сыпал на купол зонта, было холодно, но уютно.
Некоторое время он повторял свою мантру, снова и снова, но потом заткнулся, жалко съежившись в луже.
– Может, хочешь поговорить? – предложил я. – Пока ждем.
– О чем тут разговаривать?! – зарычал он. – Хренов ублюдок!
Я игнорировал его, поэтому он позлился немного, а потом сменил гнев на требования.
– Дай сигарету…
– Нет, – покачал я головой. – Сам пепел ты стряхнуть не сможешь, и заморачиваться не хочу.
– Ты какой-то психопат или вроде того? – шмыгнул он носом. – Зачем ты это делаешь?!
– Что-то вроде. Мне это нравится, а ты не нравишься.
– За что?! За что ты так со мной?!
– Да ладно, ты это заслужил.
– Чем? Тем, что выбивал из тебя деньги? Ты ведь сам меня избил, конечно, об этом все узнали! Я ни в чем не виноват!
Я молчал.
– Почему?! – Он затрясся будто на электрошоковой терапии. – Просто скажи мне почему?!
– Каори, я маньяк, – признался я, после чего начал врать. – Я не трогаю только себе подобных.
– Маньяк? Ты? – парень был в состоянии шока. – Ты, верно, спятил из-за всего того, что с тобой делали, да? Постой… Ты сказал, что не убиваешь себе подобных? То есть, других убийц, да?
– В основном, – я выразительно поднял бровь. – Я не убиваю интересных людей.
– Если я докажу, что я такой же, как и ты, то ты меня отпустишь? – появилась надежда в его голосе. – Я убил парня из школы, я стал причиной его смерти!
– Расскажи, – потребовал я, подавшись вперед.
Он заметил мой интерес и начал колебаться. Теперь его лицо выражало недоверие.
– Нет, ни хрена! Ты все равно меня прикончишь.
– Ну, как хочешь… – пожал я плечами. – Тогда просто будем сидеть и ждать.
Он немного поерзал на месте, но часы у него в голове тикали слишком громко. Терпеть он не мог.
– Что ты хочешь услышать? Что я довел парня до самоубийства? Да, это так! Все, доволен? Вызывай чертову скорую!
– Давай сделаем по-другому, – усмехнулся я. – Я люблю насилие. Если твоя история меня вдохновит, то я… может быть, и передумаю.
Я достал третий тюбик, без этикетки.
– Это – сильное рвотное средство. Выпьешь все таблетки и тебя будет полоскать до утра, но ты выживешь. Расскажи мне все. В деталях.
– Ты психопат… – прохрипел он.
– О, ещё какой. Так ты будешь рассказывать, или нет? Времени у тебя не очень-то много.
– Буду…
– И постарайся не прерываться, я этого не люблю. Если хочешь жить, рассказывай красочно про парня, а потом про девочку, которую ты изнасиловал.
Он сглотнул, сделал пару вдохов.
– С чего начать?
– Сначала, – улыбнулся я.
Его глаза забегали, брови сошлись на переносице, мокрая челка чесала лоб и он постоянно нелепо тряс головой, чтобы её откинуть. В знак доброй воли я засунул ему в рот сигарету и поднес огонь. Он так и рассказывал, с фильтром в зубах, иногда выпуская дым уголком рта. Его хриплый голос слился с тихим шумом дождя, идеально дополняя гнетущую атмосферу.
“– Его звали Хироки Эгава, – произнес он. – Парня, которого я довел до самоубийства. Мы познакомились в младшей школе, дружили. Я даже помню, как был у него дома на дне рождения. Немного помню его маму и праздничный торт. Мы играли в приставку, часто менялись мангой и коллекционными карточками. Но в старшей школе все по-другому, ведь так?
 
Я стал больше времени проводить с кузеном и его друзьями, а он… так и остался в мире из игрушек и комиксов. Его любимой мангой была “Баскетворлд Чироко”, он просто фанател от неё. Мог целыми днями перечитывать старые выпуски. Он был одержим идеей играть в баскетбол, это была мечта всей его жизни. Вот только он не отличался тягой к спорту, – щуплым был, носил очки с толстыми линзами, куда ему было в баскетбольную команду.
Все началось с малого, теперь я это понимаю. С мелких подколок, с дружеского пинка под зад, с нелепой клички. С ручки, которую взял у него и не отдал, а он смолчал. И со временем ты понимаешь, что можешь взять у него больше. Когда учитель ошибся, и назвал его фамилию неправильно, я хохотал громче всех, а потом дразнил его, хоть он и не обижался. Он просто улыбался в ответ, так… будто не понимал, что я издеваюсь. Когда мы перестали общаться, он ещё несколько раз подходил ко мне с тупыми вопросами, будто думал, что мы ещё друзья. Дурак. Я не общаюсь с задротами.
А он именно таким и был. Таким… аккуратным. Раскладывал у себя на парте тетради, доставал из пенала все ручки, писал без ошибок, красивым почерком…
И вот, как-то на математике был тест, я чувствовал, что тону, – не мог ответить ни на один вопрос в табличке. Сенсей отвернулась и я попросил Хироки дать мне списать. Он сидел за соседней партой, ему ничего не стоило обменяться со мной листками. Но он, наверное, обиделся за прошлый раз и отказал. Просто отвернулся. Я был очень зол. Тогда я и начал на него охоту.
Я был в ярости и избил его после школы. Не сильно, а так, чтобы знал, что так поступать нельзя. Но он не дрался, просто принимал удары и ныл. Если бы он бил в ответ, или хотя бы попытался дать сдачи, то не оказался бы в том положении, в котором оказался и, возможно, был сейчас жив. Но он не ответил. Поэтому он стал лохом. Мне, как и другим в классе, стало понятно, что с ним можно делать все что угодно, и ничего нам за это не будет. Ох, чего мы только не устраивали! И чем больше он терпел, тем круче становились издевательства. Мы будто проверяли его на прочность, давили и давили как на прыщ, который вот-вот лопнет.
А он терпел… Да, он терпел. Мы воровали у него вещи, раскидывая их по всему классу. Иногда прятали их в самых разных местах. Мы измазывали его мелом, выкинули его кроссовки в окно, растянули его пиджак так, что он порвался… На любое его слово реагировали так, будто он сказал глупость несусветную. Когда я вступил в бейсбольный клуб, проблем у Хироко стало больше, ведь теперь над ним издевались и ребята из других классов.
Однажды на тренировке Баку рассказал нашему семпаю о том, что мы вытворяем. Он хвастался перед ним, хвалился тем, как мы унижаем Хироко. Я думал, что нам конец. Но Сато-сан смеялся!!! Он слушал и хохотал вместе с нами, как будто это было нормально.
“Слабым не место в обществе”, – сказал он. – “Если будете слабы, я поступлю с вами так же”.
И мы почувствовали поддержку. Нас понимали, даже подначивали продолжать, поэтому мы начали давить сильнее.
Когда Хироко входил в класс, мы делали вид, что нас тошнит. На обеде мы зажимали нос, когда проходили мимо него. На лестнице мы ждали, пока он будет спускаться и плевали сверху, пытаясь попасть на голову.
Он поступил в баскетбольный клуб, как и мечтал. Что же случилось? Он не стал частью команды, его презирали и там. Все знали о том, кто он такой – забитый, зажатый, вонючий задрот. Во многом потому, что Сато-сан курировал и баскетбольную секцию тоже.
 
Я доставал малыша Хироко как только мог. Каждый день я придумывал что-то новое! Мочил его стул, запирал в женском туалете, закидывал снежками и топил в луже, что я только не делал… И в один день, прыщ лопнул. Я засунул ему в рот половую тряпку на перемене, переступил через себя, чтобы её в руки взять. И он не выдержал, и ударил меня! Прямо по лицу! В нос попал!