Жестокое желание (ЛП)

Он тянется вниз, чтобы расстегнуть ремень, и резким движением спускает молнию. Мне приходится подавить очередной стон, когда его член вырывается на свободу, толстый, длинный и невероятно твердый, а толстая вена на его вершине заметно пульсирует. Я тянусь к нему, обхватывая пальцами горячую, напряженную длину, и глаза Лоренцо закрываются.
— Иди сюда, — шепчу я, раздвигая ноги чуть шире, и провожу его между бедер.
Лоренцо слегка приподнимает меня, его руки лежат на моей талии, прижимая меня спиной к подушкам. Его член упирается в мой вход, тупое давление говорит мне о том, насколько он велик — почти слишком велик для моей миниатюрной фигуры. Я далеко не девственница, но предвкушение растяжения его члена заставляет меня чувствовать себя таковой.
Он тоже это чувствует.
— Боже, какая ты тугая, — бормочет он, одной рукой упираясь в подушку, а другой устраиваясь между моими бедрами и потирая кончиком члена скользкую влагу. — Тугая и горячая…
Похоть в его голосе почти осязаема. Я чувствую, как он снова прижимается ко мне, как толкается набухшая головка, а затем он проникает в меня на дюйм. Почти слишком туго, и я испускаю вздох, который быстро заглушаю.
Лоренцо замирает, каждый мускул его тела напрягается.
— Я не могу…, — дышит он, его бедра раскачиваются, и он проскальзывает в меня еще на дюйм. — Это слишком хорошо, блядь…
Болезненное желание в его голосе, то, как он содрогается надо мной, словно вот-вот потеряет последний клочок самоконтроля, заставляет меня крепче сжаться вокруг него, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
— Тогда трахни меня, — вздыхаю я, и его руки судорожно сжимают одеяло и подушку, за которые он хватается, словно за жизнь.
— Я не хочу причинять тебе боль. — Он наклоняется и нежно целует меня, его бедра толкаются вперед, когда он вводит еще один дюйм. Это мучительно приятно, больше удовольствия, чем боли, ощущение того, что я заполнена до отказа, когда я обхватываю его ногами и пытаюсь заставить его войти глубже.
— Я не сломаюсь, — шепчу я. Я наклоняюсь к его рту, подталкивая его, проводя ногтями по его плечам и спине. — Я хочу твой член, Лоренцо. Я хочу больше.
Я хочу, чтобы он сломался. Я хочу узнать, каков он, когда отпускает, каково это, когда он полностью разрушает меня, полностью опустошает. Но он подается вперед, дрожа, его член медленно заполняет меня, пока он целует меня снова и снова, тихо стонет в мои губы.
— Я могу сломать тебя, — шепчет он, его тело напряжено. — Часть меня хочет этого, Мила. Я хочу трахать тебя, пока ты не выкрикнешь мое имя. — Еще один дюйм. — Пока ты не сломаешься подо мной, снова и снова. — Еще дюйм. — Пока ты не выдохнешься от удовольствия настолько, что не сможешь двигаться, а я буду использовать твое тело для собственного удовольствия, трахая тебя на своем члене, пока не наполню тебя своей спермой. — Его голос глубокий, хриплый, напряженный от потребности. Еще один дюйм, и он погружается в меня целиком, его бедра прижимаются к моим, пока он удерживает себя там. — Я могу причинить тебе боль, Мила, а я не хочу этого делать. Как бы я ни хотел трахать тебя, пока ты не станешь мокрой, сломанной и полностью моей, я не хочу причинять тебе боль.
Эти слова звучат у меня над ухом и сопровождаются медленным скольжением его члена, когда он вынимает себя из меня почти до самого кончика, а затем снова начинает входить в меня, дюйм за дюймом. Это медленное нарастание не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала, блаженное и мучительное одновременно, позволяющее мне ощутить каждую частичку его члена, когда он снова заполняет меня.
Его рот втягивается в мое горло, спускаясь к груди, а спина выгибается дугой, когда он слегка приподнимается на коленях. Его ладони прижимают мою грудь к себе, его язык выводит узоры на моей коже, на моих сосках, пока он делает неглубокие толчки, находя внутри меня место, о существовании которого я даже не подозревала. Я задыхаюсь, когда его язык и его член поднимают меня все выше, и от этого удовольствия у меня сводит живот, когда я чувствую, как нарастает второй оргазм.
 
Я выгибаюсь дугой вверх, насаживаясь на его член, стремясь к большему. Я чувствую, как он напрягается, как его бедра подаются вперед, когда он делает еще один толчок, а затем вновь обретает контроль над собой. Меня еще никто не трахал так медленно, так осторожно, и мне кажется, что я вот-вот разойдусь по швам.
— Я заставлю тебя кончить для меня снова, детка, — дышит он, и в его словах столько уверенности, что меня пробирает дрожь удовольствия. — Ты кончишь на мой член, принцесса.
Это кажется слишком интимным, более романтичным, чем следовало бы, медленным и тихим, как и должно быть. Я закрываю глаза, вжимаясь ртом в подушку, пока он трахает меня длинными, уверенными движениями, а оргазм висит на самом краю. Моя кожа горячая, тугая, чувствительная, все это постоянно на грани, и когда он поворачивает мою голову так, что я вынуждена смотреть на него, я пытаюсь встряхнуться.
— Я не могу молчать, — шепчу я с нотками паники в голосе. — Когда я… я так близко, я не могу…
— Ты можешь, детка, — шепчет Лоренцо. А потом его вторая рука скользит между нами, кончиком пальца обводит мой клитор, когда он всаживается в меня до упора, и я вижу звезды.
Приглушенно я понимаю, что он закрыл мне рот рукой, заглушая мой крик, когда я выгибаюсь и проваливаюсь под ним. Я задыхаюсь, чувствуя, что не могу дышать, ощущение настолько подавляющее, что грозит разбить меня на части. Это слишком много, и в то же время я никогда не хочу, чтобы это прекращалось.
Я чувствую, как он глубоко входит в меня, его дыхание сбивается, и у меня хватает ума понять, что мы не использовали презерватив за мгновение до того, как он выскочил. На его лице почти выражение боли, а рука обхватывает член, поглаживая его, и дыхание становится тяжелым.
— Хотел наполнить тебя, блядь! — Он вырывает последнее слово под дых, мышцы на его бедрах и животе сжимаются, и от вида их напряжения у меня пересыхает во рту, а тело снова начинает страдать по нему, пока его член пульсирует в его кулаке. Первая горячая струя его оргазма разливается по моему животу, затем по груди, ослепляя сосок, пока Лоренцо стискивает зубы и работает членом надо мной, в его глазах плещется потребность, которую, как я знаю, можно было утолить, только войдя в меня.
Он наклоняется вперед, опираясь на одну руку, а другой поглаживает свой член, и горячие брызги его спермы все еще стекают по моей коже. Он тяжело дышит, когда его рука замедляется, кончик его члена упирается мне в живот, а глаза закрываются, и тогда он перекатывается на бок, положив руку мне на бедро и притягивая меня к себе.
— Я забыл презерватив, — тихо говорит он. — Прости. Я не планировал…
— Все в порядке, — шепчу я. Я не хочу, чтобы момент между нами прервался, он кажется слишком хрупким, как будто если говорить слишком много, то он разрушится. — Ты не… планировал.
Лоренцо медленно кивает. Он поворачивается ко мне лицом, притягивая меня к себе все ближе и прижимаясь рукой к моему бедру, и мне очень хочется прижаться к нему и заснуть на его плече. Я не должна доверять этому человеку, не должна подпускать его так близко или так сильно доверять ему, но я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, когда я мельком вижу, что скрывается под его жесткой внешней оболочкой, я хочу его еще больше. Я хочу его. И я обнаруживаю, что не хочу, чтобы он уходил.
Было бы легко заснуть с ним вот так, в моей постели, свернувшись калачиком. Даже липкое ощущение его спермы на моей коже не вызывает у меня желания встать и немедленно смыть ее. В этом есть что-то такое, что мне нравится, — собственническое чувство, что я отмечена им, которое посылает мне мягкое ощущение свежего возбуждения.
Но если он останется на ночь, есть вероятность, что он не успеет проснуться и уйдет утром до того, как его увидит Ники. Это вызовет другие невысказанные вопросы, другие предположения, к которым я не готова.