Тёмный Лорд Поттер (СИ)

Она призналась, что они с Гермионой подружились еще в октябре.
Поттеру не понравилось это, но он не хотел ссориться. Просто сказал, что не ожидал этого, но не возражал.
Десять минут спустя профессор МакГонагалл и миссис Тонкс застали Гарри и Нимфадору смеющимися над чем-то.
— Вот и хорошо, я рада, что вы оба в порядке, — сказала профессор с улыбкой на лице, которую не так часто и увидишь.
— Спасибо, что разрешили мне прийти сюда. Я думаю, нам пора возвращаться, — сказал мальчик.
— Что?! Мама, Гарри не сможет остаться? Еще целых два дня до возвращения в школу, — пролепетала Дора.
— Минерва, я была бы счастлива проводить Гарри к экспрессу через два дня, — сказала Андромеда.
МакГонагалл немного подумала, но все же вернулась в школу одна и с улыбкой на лице.
Следующие два дня в доме Тонкс были лучшими днями каникул. Дети не могли колдовать, но Поттер узнал, что может брать с собой любую вещь, когда перемещается в теневой форме. Нимфадора очень долго колебалась, но все же решила быть первой, кого он возьмет с собой. Результат испугал их. Мальчику пришлось постоянно держать Дору за руку, но в теневой форме не было рук, чтобы действительно держать ее. Это было странное чувство. Гарри чувствовал, что, стоит ему отпустить, и подруга вернет физическую форму, но не понимал, как ее держит. Он обнаружил, что в теневой форме находиться с кем-нибудь сложно — иногда он уставал и случайно отпускал Тонкс. Они узнали, что если не договориться куда идти, то не получится тронуться с места. Поттер не смог переместиться, когда решил оставить Нимфадору под кроватью.
Пока дети обдумывали это, пришло время возвращаться в Хогвартс. Они отправились на станцию Кинг-Кросс и нашли свободное купе в конце поезда. Гарри помог занести багаж Доре.
— Гарри?
Поттер обернулся и улыбнулся замешательству друзей.
— Эй, парни, — ответил Гарри.
— Гарри, что ты здесь делаешь? Я думал, ты встретишь нас в Хогвартсе, — спросил Блейз.
— Он провел несколько дней у нас в доме, прибыв туда вместе с МакГонагалл, — сказала Тонкс, выглядывая из-за угла.
Драко радостно улыбнулся.
— Дождались, Мерлин вас побери. Это заняло у вас очень много времени.
Поттер и Нимфадора застенчиво улыбнулись и кивнули.
Дорога в Хогвартс не была насыщена событиями. Так было пока Гермиона Грейнджер не зашла к ним, увидев Тонкс через окошко двери.
— Эй, Тонкс, — сказала Гермиона, открывая дверь. Она замерла, не поверив, что видит Дору с тремя слизеринцами. — Я-я, наверное, поищу другое купе…
Нимфадора разрывалась между Гарри и Гермионой.
Поттер знал, что Тонкс не выйдет из купе. Не сейчас, когда они только помирились. Но он видел, что она хочет поговорить с грязнокровкой. Глубоко вздохнув, Гарри сказал:
— Тонкс, если хочешь поговорить с ней — иди и поговори.
— Нет, Гарри. Я остаюсь, — сказала Нимфадора.
— Тонкс, я понял, что ты никогда бы не променяла меня на нее, но я чувствую, что тебе нужно поговорить с ней, и это совершенно нормально, — нерешительно произнес мальчик.
Дора радостно улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Гарри! — сказала она, убегая к Гермионе.
— Гарри, что это, черт возьми, было? Тонкс дружит с отбросами общества? — спросил шокированный Малфой.
Поттер вздохнул.
— Она призналась мне, что дружит с Грейнджер с октября. Мне это жутко не понравилось, Драко, но я не хочу вновь ссориться. Тонкс дорога мне, по крайней мере, дороже, чем какая-то тупая грязнокровка, — сказал Гарри тоном, указывающим, что эта тема закрыта.
Малфой хотел пойти и привести в чувство свою кузину, но не захотел ранить Поттера. И ссориться с кузиной тоже не очень хотелось.
Блейз наблюдал за ними с любопытством. Его семья никогда не была ярыми защитниками крови, и у него не было твердого мнения об этом. Он просто тихо сидел, пока беседа не перешла на спортивные темы.
Купе Гермионы Грейнджер, Хогвартс-экспресс.
Дора вышла из купе Гарри в поисках Гермионы. Она нашла ее одну в купе в начале поезда.
 
— Гермиона, эй, — позвала Нимфадора.
Гермиона подняла глаза.
Тонкс вздохнула: лицо Гермионы было красным и опухшим. Видимо, она только что плакала.
— Тонкс, почему ты здесь? — фыркнула Гермиона.
Дора села рядом и улыбнулась.
— Ведь я твой друг, ты, ненормальная ведьма, — сказала Нимфадора с улыбкой.
Гермиона фыркнула снова:
— Почему? Ты ведь снова с Поттером и Малфоем. Хотя оставила Поттера. Тогда почему ты мне друг?
— А что мешает мне дружить с вами обоими? — спросила Дора.
Гермиона покачала головой.
— Да так, Тонкс. Поттеру я не нравлюсь. Не знаю, почему он так поступает, но я явно не нравлюсь ему. В конце концов, тебе придется выбрать одного из нас. Я знаю, что ты не выберешь меня.
Нимфадора вздохнула. Часть ее была согласна с Гермионой, но она не хотела думать об этом.
— Гарри не ненавидит тебя, Гермиона.
— Нет, ненавидит! Он из кожи вон лезет, чтобы сделать мне пакость! — закричала Гермиона.
Дора закрыла дверь купе и наслала на нее заглушающие чары и запирающее заклятье.
— Гермиона, я расскажу, почему ты не нравишься Гарри. Но ты должна дать мне магическую клятву, что никогда никому этого не расскажешь. Гарри убьет меня, если узнает о том, что я тебе рассказала, — произнесла Тонкс.
Гермиона колебалась: одна часть боялась, другая хотела знать, почему известный волшебник ненавидит ее.
— Как она произносится?
— Подними свою палочку, произнеси свое полное имя и скажи, что клянешься своей жизнью и своим волшебством никогда не разглашать то, что Нимфадора Тонкс расскажет тебе в этом купе про Гарри Поттера.
Гермиона подняла палочку и сказала:
— Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь своей жизнью и волшебством, что не буду разглашать то, что мне расскажет Нимфадора Тонкс о Гарри Поттере в этом купе.
После этих слов вспышка магии подтвердила клятву. Этого было достаточно.
— Гермиона, позволь мне сказать сначала, что он не ненавидит тебя. Он ненавидит то, что ты маглорожденная, — произнесла Дора.
— Это глупо. В Хогвартсе есть и другие маглорожденные, но он не изводит их так, как меня, — парировала Гермиона.
— Гермиона, Гарри знает наверняка только об одной маглорожденной. Он знает, кто чистокровный, а кто нет. У него нет проблем с полукровками. Но маглорожденных он ненавидит, — сказала Нимфадора.
Глаза Гермионы расширились.
— Он ненавидит меня потому, что я единственная маглорожденная, которую он знает?! Но почему он так ненавидит маглорожденных волшебников, но ничего не испытывает к полукровкам? Я думала, все чистокровные ненавидят тех, кто не чистокровен.
Тонкс опять вздохнула.
— Гермиона, Гарри считал себя полукровкой, пока не прошел ритуал чистоты крови. Он также встретил меня намного раньше, чем других волшебников и ведьм, поэтому, я думаю, он и не ненавидит полукровок. Потому что он любит меня. А ты первая маглорожденная, которую он встретил.
— Но… но… кажется, он ненавидит меня с тех самых пор, как я сказала ему, что я маглорожденная. Он даже не дал мне шанса показать себя.
— Гермиона… родственники Гарри — маглы. Они не очень хорошо с ним обращались, — начала Дора.
Гермиона посмотрела на нее с сомнением, и ей пришлось пояснить:
— Они оскорбляли его, Гермиона. Его дядя ежедневно бил его, и он вынужден был жить в чулане под лестницей.
Глаза Гермионы широко открылись от ужаса.
— Это ужасно!
— Это не все. Его кузен избивал его и заставлял других детей избивать его. В первый раз, когда я увидела Гарри, он прятался ото всех в кустах. Моя мама вылечила его, но когда мы вернули его домой, дядя его избил из-за того, что он не явился к назначенному часу, — сказала Нимфадора, и предательская слеза скатилась по лицу.
Гермиона не хотела верить в это.
— Тонкс… ох… ничего себе.
— Ты можешь взглянуть на все это с точки зрения Гарри, Гермиона? Он ненавидит маглов, потому что все, что он от них когда-либо получал, — это боль. Он ненавидит тебя и всех, кто связан с миром, который он хочет забыть, — сказала Дора.