Тёмный Лорд Поттер (СИ)

— Что? Зачем это тебе? — удивленно спросил Драко.
— Ну… Мне нудно поработать над своими навыками в окклюменции, — просто ответил Гарри.
— А у Драко ты этим заняться не можешь? — спросил с любопытством Блейз.
Гарри закусил губу, прежде чем ответить:
— Вспомните, каким раздражительным я был весь этот семестр? — спросил он.
— Да, это было трудно не заметить, — сказала Джинни.
— Ну… понимаете, второй этап изучения окклюменции подразумевает сортировку воспоминаний, а у меня есть… У меня много таких воспоминаний, о которых даже вспоминать тяжело, — постарался объяснить Гарри.
— Так поэтому ты был зол на все, что дышит? — спросил Блейз.
— Да, — ответил Гарри.
— И вы двое знали об этом? — обратился к Тонкс и Драко Блейз.
— Да, поэтому мы не разозлились, когда он был такой прооотивный, — смеясь, ответила Тонкс.
— Почему ты просто нам не сказал? — с обидой в голосе сказала Джинни.
— Это личное, — ответил Гарри, совсем не заботясь о чувствах девушки.
— Возможно, но мне кажется, что тебе просто не хочется обсуждать эти воспоминания с нами, — сказал Блейз возмущенно.
— Это абсолютно неважно. Я буду жить с маглами и уж точно не буду переживать, если выплесну свой гнев на них, — ответил им мрачно Гарри, когда на него все смотрели понимающим взглядом.
— И как долго ты там будешь? — спросил Драко, будто бы не замечая гнева своего друга.
— Я не знаю, это зависит от того, как… — начал было Гарри, но остановился на полуслове. Раздавшийся стук в дверь остановил его. Тонкс переглянулась с Драко и открыла дверь, за ней стояли озирающиеся по сторонам Гермиона Грейнджер и Невилл Долгопупс.
— Чего ты хочешь? — ледяным тоном сказала Джинни, смотря на Гермиону.
Та же проигнорировала выпад Джинни и обратилась напрямую к Гарри:
— Я могу поговорить с тобой, Поттер?
— Зачем? — Гарри было действительно любопытно.
— Пожалуйста, это действительно займет несколько минут, — просила Гермиона.
— Гарри, просто выйди, а то от запаха грязнокровки у меня голова сейчас разболится, — сказал Драко, заработав злой взгляд от Гермионы и Невилла.
Горгулья ощутимо стала вырываться из-под его власти, поэтому он просто пошел за двумя гриффиндорцами, которые отвели его к середине поезда, где нашлось пустое купе. Когда они зашли в него, то Гермиона сказала заикающимся голосом:
— Я… я… просто хотела поблагодарить тебя, — после этих слов она залилась краской.
Гарри был поражен, и были две вещи, что выводили его из равновесия. Во-первых, он был поражен тем, что Гермиона Грейнджер поблагодарила его, а во-вторых, он понял, что в этом году эта девушка нравится ему больше, чем раньше, по крайней мере, он может ее терпеть. Горгулья внутри него радовалась и была счастлива, можно даже сказать, и сам Гарри подумал: сколько же влияния оказывает на него анимагическая форма. Прежде чем его мысли собрались в стройные и упорядоченные ряды он понял, что просто смотрит на Гермиону Грейнджер. Ему нужно было что-то сказать ей, но он не понимал что, и пока он был в таком замешательстве с губ слетело следующее:
— Полагаю, я должен извиниться, — план работал превосходно.
— Что? — не понимая, что происходит, спросила Гермиона.
— Я извиняюсь за свое плохое отношение к тебе и признаю свои ошибки, — сказал Гарри, стараясь описать свои чувства к девушке, — и хотя ты мне не нравишься, но тренировать тебя мне было приятно.
Гермиона и Невилл стояли столбами, тупо смотря на Гарри, прежде чем Гермиона сказала:
— И что же это значит?
Гарри не знал, что ответить девушке.
— Честно? Я не знаю, — признался девушке Гарри. — Мы посмотрим, что будет в следующем году. Я тебя точно не ненавижу и относиться как раньше не буду.
— А что Малфой и младшая Уизли? — спросил Невилл. — Ты собираешься что-то сделать? Или другие твои приятели со Слизерина, которые унижают маглорожденных, таких как Колин Криви?
Гарри чувствовал огромное негодование, что поднималось у него внутри — горгулья была сама не своя. Гарри пытался извиниться, а Долгопупс посмел попрекнуть его грязнокровкой Криви.
 
— Я не отвечаю за действия других студентов. И мое отношение к Криви и остальным гриффиндорским грязнокровкам не изменилось.
— Тогда это все не имеет значения, — фыркнула Гермиона. — Почему ты признаешь, что ошибался во мне, но не меняешь свое отношение к другим?
Гарри просто ответил:
— У меня нет времени объяснять вам двоим что-либо. Мы закончили?
— Да, — словно выплюнула Гермиона, взбешенная лицемерием Поттера.
Гарри лишь кивнул и направился в свое купе.
— Что хотела Гермиона? — как только он вошел, спросила Тонкс.
— Поблагодарить меня за помощь, — сказал Гарри, все еще проигрывая в голове разговор с Грейнджер.
— Я все никак не пойму, почему она так вас всех волнует? — спросила Джинни.
— У меня есть свои причины помогать ей, — мрачно ответил Гарри.
— И все же, никак не могу взять в толк, как ей Дамблдор разрешил вернуться в школу? Как он может быть уверен, что она не под властью Сами-Знаете-Кого, после того, что он управлял ей? Может, он затаился и ждет? — спросила Джинни.
— Дневник уничтожен, теперь она больше не контролируется никем, оставь в прошлом ее ошибки. Она была обманута, — заступилась за подругу Тонкс.
— Но это было так глупо, — сказала Джинни.
— Это могло случиться с любым, — не своим голосом ответила Тонкс.
— Нет, не могло. Только одержимая знаниями грязнокровка могла попасться на эту уловку и стать одержимой книгой, — утвердительно сказал Драко.
— При чем здесь маглорожденные? — резко спросила Тонкс.
— Давай рассуждать, Тонкс, ты проверила бы незнакомую книгу, которую только что нашла, прежде чем начать писать в ней? — спросил Драко.
— Если это неказистая магловская записная книжка, да притом еще и чистая, то, наверное, нет, — ответила Тонкс.
— Хорошо, а твоя мама наверняка бы проверила эту тетрадку, если ты в нее пишешь как какая-то маньячка, да еще и ведешь себя странно? — спросил Драко.
— Скорее всего, — согласилась с парнем Тонкс.
— Вот видишь! Если бы она была полукровкой или чистокровной, то не угодила бы в эту ловушку. А для грязнокровок это одно из испытаний нашего мира, — сказал довольный собой Драко.
— Что бы ты ни говорил, Драко, но мы не знаем, какие темные чары Сами-Знаете-Кто наложил на дневник, и могли бы мы сбросить их, или бороться с ними. Он все же один из сильнейших магов планеты, — сказала Тонкс.
— А ты что скажешь, Гарри? — спросила Джинни, смотря на то, как Драко кивнул, принимая комментарий насчет силы Темного Лорда.
— Я думаю, что они оба правы, — ответил Гарри, стараясь избежать спора.
— А что насчет тебя, Блейз? — спросила Тонкс.
— Заб… — начал было Блейз, но не закончил, так как его перебила Тонкс:
— Я знаю, что твоя семья нейтральна, но дементор побери, нам интересно твое собственное мнение!
— Я думаю, что Драко прав. Черт, Тонкс, ты довольна? Я думаю, что в семье, где есть хоть один волшебник, такого не будет, и уж точно проклятие на память накладывать никто не сможет. По крайней мере, обеспокоятся потерей времени и провалами в памяти. Да и не связать нападения на людей и свои провалы в памяти, и если бы связала Грейнджер, то может быть и можно было избежать нападений. Вот что я думаю, Тонкс, — взорвался Блейз.
После высказывания Блейза наступила тишина. Первым, кто ее нарушил, был Гарри:
— А ты сам, Блейз, что собрался делать летом?
— Сьюзен остановится у нас дома, пока ее тетя и мой отец занимаются какими-то делами Министерства, — ответил Блейз.
Компания избегала острых тем, что могла вывести кого-нибудь из них. Но в их спокойную обстановку ворвалось три несчастия: Фред, Джордж и Рональд Уизли.
— Джинни, вставай и пошли. Я обещал отцу, что не позволю некоторым личностям влиять на тебя, — сурово произнес Рон.
— И что же он мне сделает, если я тебе скажу «отвали, Рон»? Я и так уже под домашним арестом на все лето. А все почему? Вы донесли на меня, — Джинни от злости даже плюнула в своего братца.