Академия высших. Путь к дракону
Иногда нам встречались и другие подобные псы. К счастью, они курсировали, не замечая друг друга, из чего я сделала вывод, что они как машины – выполняют свою функцию и всё. Интересно было бы выяснить, у кого какая функция и можно ли её перенастроить.
Помимо буфета здесь была и большая столовая, корпусы для разных занятий и несколько стадионов. Библиотека располагалась в центральной башне, как и лаборатории.
Никто не озирался на одежду Дари. В ней не было для этого места ничего необычного: юношеский сюртук или курку со штанами носили здесь многие девушки. Кстати, я нашла такие и среди выданной мне формы. Представляю, как бы взвилась мадам Сильван, если бы увидела это! У нас городок консервативный: девушки должны быть в длинных юбках, и всё тут.
Мы прошли к морю, которое было совсем не похожим на наше. Насыщенно синее, бурное, оно разбивало пенные волны о высокий каменный берег яростно, словно пыталось его подточить. Дари не теряла времени даром: она подбирала мёртвые ракушки, сухие палочки, треснувшее птичье яйцо и даже, разбив пополам круглый обросший мхом камешек, обнаружила внутри аммонит.
– Надеюсь, я не проснусь завтра в желудке моллюска с птичьим клювом, – хихикнула я, шутя лишь отчасти.
– Если ты будешь в желудке, ты не узнаешь, птичий у него клюв или нет, – пробормотала Дари, рассматривая с пристрастием древний аммонит.
И вдруг орф остановился, словно его выключили. Фиолетовое свечение над головой стало нестабильным, то вспыхивая, то тускнея. Затем сине-красные волны плазмы прокатились по туловищу пса, стали ярче. И вдруг лиловые его глаза заблестели и на мгновение стали чёрными, переливающимися, как смола на солнце. Человеческими. Со зрачком. В них мелькнуло что-то… Богом клянусь, похожее на растерянность и узнавание!
– Что это с ним? – Я осторожно толкнула Дари в плечо, привлекая её внимание.
Она с трудом оторвалась от аммонита.
– С кем? А, с этим! Чёрт его знает! Я ещё не разобралась в этих тварях. Ты лучше погляди, какое я нашла сокровище – красота невероятная! Я точно постараюсь его оживить!
Она склонилась над своей находкой. А черноту собачьих глаз вновь залило лиловое пламя. Мёртвый взгляд орфа вызывал во мне оторопь, но оторваться от него было почему-то трудно.
Пёс издал звук, похожий на глухой лай. Перед его мордой замерцало фиолетовое послание, словно буквы были написаны прямо в воздухе.
«Тара Элон, явитесь незамедлительно в кабинет проректора. Орф проводит вас».
Дари присвистнула.
– Ничего себе! Не знала, что орфы могут ещё и «письма счастья» разносить! А что от тебя нужно проректору?
Орф уже развернулся и направился в сторону башни.
– Всё-таки не пройдут мне даром спущенные штаны сына министра. Жаль. Я думала, пронесло. – И махнув рукой соседке, я шагнула за орфом.
– Ого! Потом расскажешь! – крикнула мне вслед Дари.
– Если не вылечу с треском обратно в тюрьму… – буркнула я себе под нос.
⁂В кабинете меня ждал не только проректор, взъерошенный, бледный и очень мрачный, но и двое аландарцев в военной форме.
«Вот и приплыли», – подумала я, отметив плазганы на петлях их поясов.
– Тара, у господ из службы безопасности есть несколько вопросов, – сказал проректор Растен и грузно сел в кресло у стены.
– Тара Элон, где вы были после прибытия в академию? – Без пауз и экивоков спросил голосом простуженного камнетёса высокий, крепко сбитый мужчина лет сорока, с усами и непривычно короткой стрижкой.
Видывала я таких, над ними словно вывеска горит: «Сыщик».
– Здесь, на территории, – пробормотала я, с тоской думая о том, что всё-таки Линден обманул, они отправят меня за решётку, и я наврежу маме.
– Поминутно рассказывайте. Кто вас видел. Что делали, с кем общались.
– Об этом вы могли спросить и у меня, – вмешался проректор, подавшись вперёд. – Учитывая особенности её дара, Тару везде сопровождает приставленный мной плазменный орф.
– Вот как? Очень удобно. Продемонстрируйте, – заявил второй офицер, тонкогубый, рыжий, высокомерный.
Голос его был таким, словно он делал одолжение, произнося хотя бы слово. Судя по взгляду прозрачных, чуть навыкате, глаз, он заранее всех подозревал в идиотизме и госизмене. Слишком холёные, с мягкой кожей, ухоженными ногтями, каких никогда не бывало у военных, руки поигрывали белыми лайковыми перчатками. Тоже, наверное, сыщик, но повыше рангом или происхождением.
Проректор положил руку между торчащих ушей орфа и прошептал что-то. Мерцающий фиолетовый пёс никак не прореагировал. Однако мгновение спустя над его головой голограммой высветилась карта. Я сразу узнала башню академии, да и остальная территория неплохо просматривалась. И я мысленно выругалась: гады, значит, за каждым моим шагом ещё и следят!
– Извольте, господин Воугел. Красная точка – это Тара. – Проректор достал из кармана небольшую серебряную указку с сапфировым набалдашником и провёл по карте. – Как вы видите, Тара была в центральном здании академии, затем направилась в общежитие. Затем в буфет, обратно в общежитие и по территории академии. Последняя точка до прибытия сюда – побережье.
– Это ничего не говорит. А время? – пробасил усатый.
– Господин Гел-Марф, – терпеливо пояснил проректор. – Если вы наведёте указку и задержитесь на определенной точке, вы увидите время.
Он продемонстрировал сказанное, но безопасников это не порадовало.
– Расскажите, как вы сюда попали, Тара, – сказал с ленивой издёвкой рыжий Воугел.
– Меня привёз сюда один из ваших, Гел-Линден Каллас, на своей машине из Видэка.
– Зачем? Весна – не сезон зачисления.
– У Тары редкий дар, она феномен, – сказал проректор и, встав, повернулся так, словно хотел отгородить меня от безопасников как минимум краем серой мантии. – Вы знаете, что мы ищем феноменов по всему миру и принимаем вне конкурса.
– Знаем, – покривился рыжий, поправил и без того идеальный манжет рубашки, торчащий из-под военного сюртука. – Тара, где вы сели в машину Калласа?
– Вы и у него можете спросить.
– Отвечайте!
– Она стояла возле центральной базарной площади. Возле блокпоста.
– Кто-то ошивался рядом? – спросил сыщик повзрослее.
Я удивилась.
– Солдаты аландарцы, все в форме.
– А другие?
– Разве кого-то из местных подпускают к автомобилям офицеров? – нахмурилась я, не понимая, к чему они клонят.
– Я не просил вас умничать, я спрашиваю конкретно. Так и отвечайте! – язвительно процедил рыжий.
– Отвечаю конкретно: никого, кроме солдат аландарцев, рядом с машиной не было, – отчеканила я, чувствуя, как зарождается рубиновый кокон в животе.
Орф тотчас шагнул ко мне. Боже, боже! Как они мне надоели!
– Я должен проверить, подойдите, Тара! – мерзко ухмыльнувшись, произнёс рыжий.
Он вытянул ко мне руку, как делают духовидцы, когда лезут в чужие головы. Я поморщилась. Страшно мне не было, хоть ненависть к этим двум ищейкам так и клокотала. Орф увеличился в размерах.
– Тара, это формальность, – успокаивающим тоном проговорил проректор. – Прошу вас.
Поджав губы, я шагнула к вытянутой холённой руке, от неё пахло мужскими духами и молоком. К счастью, касаться он меня не стал, из изнеженной ладони на меня опустилось что-то невидимое, но отлично ощущаемое, как прозрачный колпак. В висках у меня заломило, я зажмурилась.
– О, сколько ненависти! – ухмыльнулся рыжий Воугел, просканировав меня. – Если б она измерялась в граммах тротила, господин Растен, можно было бы легко объяснить, что произошло с порталом.
– А что с ним произошло? – Я открыла глаза.
– Здесь не вы задаёте вопросы, – отрезал усатый.
Проректор кивнул мне, без слов вновь напоминая о необходимости успокоиться.
Рыжий убрал, наконец, свою руку. И колпак исчез, хотя тяжесть в висках осталась.
Мадам Сильван, которую однажды допрашивали аландарцы, разыскивая её мужа, говорила, что после разговора с духовидцем у неё целые сутки голова раскалывалась. Похоже, и меня такое ждёт.