Запретный французский (ЛП)

— Это должен быть замечательный круиз, — заключает она, когда мы продолжаем путь. Клянусь, на ее щеках даже появился румянец.
Мы поднимаемся с шампанским на верхнюю палубу и оказываемся в эпицентре событий. Накрытые скатертью столы ломятся от яств. Бармены занимают свои места, следя за тем, чтобы у каждого гостя в руках был свежий коктейль. Играет тихая музыка, и люди толпятся вокруг. Бабушку замечают сразу, и мы погружаемся в беседу. Однако я теряю нить разговора, когда появляется Эммет.
На нем темно-синий костюм без галстука. Строгий, но в то же время он носит одежду так, словно она является продолжением его тела, и ему так же удобно, как в пижаме. Он отказывается от бокала шампанского и продолжает идти. Я не могу отвести взгляд, пока он продвигается дальше. Какой-то мужчина останавливает его и пожимает руку, представляясь с горячностью, которая не ускользает от Эммета. Он вежлив и достаточно хорошо воспитан, чтобы уделить мужчине несколько минут своего времени, прежде чем уйти. Хотелось бы знать, есть ли у него цель. Возможно, он пытается пробраться к одному из барменов, но ему снова мешает Мари.
Внезапно поражаюсь количеству людей на палубе. Трудно не чувствовать себя измотанной постоянным общением, которое происходит на подобных вечеринках. Я так привыкла к тихому дому бабушки, к обыденности моей повседневной жизни. Конечно, я посещаю гала-концерты, балеты и ужины, но ничего подобного. С рассвета до заката я была окружена людьми.
Отделяюсь от группы и прохожу вдоль палубы, интересуясь местами на яхте, которые еще не видела. Мне нужно отойти, чтобы найти немного тишины и покоя, но это ненадолго. Едва успеваю допить бокал шампанского, как из-за угла появляется Виктор, замечает меня, прислонившуюся к перилам, и спешит ко мне, даже не потрудившись скрыть выражение восхитительного торжества на лице.
— Боюсь, игра окончена. Я видел тебя с твоим мужчиной. Чувствую, что тебя нужно поздравить. Тебе удалось заманить в ловушку самого завидного мужчину уик-энда. Черт возьми, да на всем европейском континенте.
Очевидно, он так же взволнован моей помолвке, как и бабушка. Интересно, что он знает о семье Ройса.
Я улыбаюсь.
— Рада, что ты одобряешь.
Он усмехается.
— Одобряю? Полностью, моя дорогая. Более того, я сделаю все возможное, чтобы ускорить свадьбу. Если хочешь, пусть она будет здесь, главное, поскорее надень кольцо на палец этого мужчины.
Не могу удержаться от смеха.
— Я не беспокоюсь о том, что он расторгнет нашу помолвку, если ты это имеешь в виду.
Он отмахивается.
— Конечно, нет. С таким лицом, как у тебя, он взвалит тебя на плечо, и сам помчится к алтарю. — Виктор качает головой с теплой улыбкой на лице. — Я так рад за вас. Какая пара. Светские хроники будут жаждать каждой пикантной подробности. Думаю, в ближайшем будущем вас ждет целый разворот в Vogue. Мне даже не придется замолвливать словечко перед Анной. Она сама придет к вам.
Не уверена, как ответить на такую бурную поддержку. Я и не подозревала, что Виктор такого высокого мнения о Ройсе.
— И его отец, — продолжает он. — Он одобряет?
Отец Ройса? Даже не думала об этом.
— О… думаю, да?
— Не волнуйся. Фредерик иногда бывает резок, и это еще мягко сказано. Не могу представить, чтобы он был так уж приветлив, но он должен быть доволен вашей парой. Я и сам не могу представить себе лучшей пары.
Я протягиваю руку, безуспешно пытаясь скрыть свое замешательство.
— Простите, вы меня запутали. Фредерик?
— Фредерик Мерсье. — Он смеется. — Твой будущий тесть… Сколько шампанского ты выпила, дорогая? Принести тебе воды?
— Нет. — Я выдавливаю из себя смешок, хотя он выходит слегка дрожащим. Пытаюсь отыграть весь разговор, и у меня это плохо получается. — Я в порядке. Просто…
Понятия не имею, как все уладить, как объяснить, что я не помолвлена с Эмметом, и, более того, я не уверена, что натолкнуло его на эту мысль
— Дженис! — Внезапно восклицает Виктор, махая рукой гостю вечеринки позади меня. — Куда это ты собралась? Не смей исчезать. Я попрошу команду принести нам по чашке эспрессо с мартини!
  
Пользуюсь тем, что он отвлекся, чтобы проскользнуть мимо него и поспешить вниз на корму яхты. Раньше я планировала присоединиться к вечеринке. Теперь я ни за что не вернусь. Сколько еще людей подозревают о том, чем Виктор только что поделился со мной? Это из-за вчерашнего вечера или из-за разговора у бассейна? Может, я что-то упустила?
Конечно, Виктор просто хватается за соломинку. Эммет провел с Мари больше времени, чем со мной, не говоря уже о том, что вчера именно Ройс возглавил поисковый отряд. Неужели Виктор не принял это во внимание?
Мозг работает сверхурочно, пытаясь найти какое-то неуловимое решение этой проблемы. Я уже чувствую, как от тревоги сводит живот. Нахожу тихую гостиную, сажусь на диван, заламывая руки.
Не знаю, как долго я так сижу, накручивая себя, прежде чем окончательно выдыхаюсь. Глубоко вздыхаю и решаю, что с меня хватит. Несмотря на беспокойство, я ничего не могу поделать с ситуацией прямо сейчас. Лучше отвлечься. Я никогда не была на яхте такого размера и, хотя я не уверена, каковы правила проведения подобных мероприятий, решаю, что немного исследовать ее не помешает.
Вскоре я провела экскурсию по второму этажу, а затем спускаюсь этажом ниже, заглядывая в просторные каюты. Я ничего не трогаю, стараясь сохранить все в том же виде, в каком нашла.
Вот что я успела заметить: поразительно, как много плохого дизайна человек может втиснуть в многомиллионное судно. Как будто владелец нанял четырех дизайнеров интерьера, чтобы они дали свои рекомендации, а потом решил: «Какого черта? Давайте сделаем все». Каждая ванная оформлена в разной цветовой гамме. Черный мрамор, белый мрамор, золотой мрамор.
В некоторых ванных сочетаются все три цвета. Предыдущая была с бирюзовыми стенами, с розовой плиткой на полу и черной фурнитурой. До нее темно-коричневой с красными вставками. Нет ни единства, ни общей стилистики. Это… сумасшедший дом, и я поглощена поиском, чтобы узнать, на какую странность я наткнусь в следующий раз. Только берусь за ручку двери, которая, как мне кажется, ведет в другую каюту, возможно, в детскую, как голос Эммета пугает меня до смерти.
— Тебе позволено здесь находиться? — насмехается он.
Резко оборачиваюсь и прижимаю руку к груди. Такое чувство, что сердце вот-вот выскочит из груди.
Он улыбается, отмечая мою реакцию покачиванием головы.
— У тебя будут неприятности, — добавляет он.
Это глупо. Ничего не будет. Я взрослый человек, не совершающий ничего плохого, но угроза все равно попадает в цель. Я краснею, как будто директор школы Сент-Джонс только что поймал меня на нарушении правил.
— Я просто осматривалась, — объясняю я, когда он направляется ко мне по коридору.
— Ты разнюхивала, — возражает он.
Я вздергиваю подбородок.
— Это не противозаконно.
Когда он доходит до меня, заглядывает мне через плечо, почти касаясь меня грудью.
— Нашла что-нибудь интересное?
Я открываю рот, чтобы сказать ему «да», но потом понимаю, что мы снова оказались на опасной территории.
— Тебе следует вернуться на вечеринку.
В общем, я поступила именно так, как должна.
Эммет не слушает, его глаза сужаются, когда он подходит ближе.
— Почему? — давит он.
Я ищу ответ, который не ограничивался бы разглашением подозрений Виктора о нас. Не знаю, почему я молчу, вместо того чтобы признать правду о ситуации. Возможно, беспокоюсь, как он отреагирует на слухи, лающий смех может быть таким же жгучим, как удар ножа. Но еще глубже — сильное нежелание продолжать отталкивать Эммета. Сегодня утром я сопротивлялась изо всех сил, делая вид, что не хочу иметь с ним ничего общего, но это была всего лишь игра.
Правда в том, что я хочу, чтобы он был здесь. Может быть, именно поэтому я и ускользнула с вечеринки, чтобы он мог меня найти, хотя и стараюсь не углубляться в эту мысль.